Вторая попытка

Джон стоит на крыше и не может не думать, о том что эта ситуация ему знакома. «Ах,» понимает он, оглядываясь. За спиной - бескрайняя пустота, внизу царит жизнь. А наверху… А наверху приближается смерть. «От судьбы не убежишь, верно?» Джон прикрывает глаза, мягко улыбаясь, чем очевидно удивляет остальных. — Сдавайся, Джон, — голос Лололошки прорывается сквозь дымку воспоминаний. Он открывает глаза, изучающе глядя на него. Его оригинал. Смелый, дружелюбный, сильный, довольно наивный и отчаянно боящийся одиночества. Прямо, как сам Джон, но он этого никогда не признает. И ничего не помнящий. Вот и думай: кому их них больше повезло. Джон смотрит на них: на Дилана, глядящего на него с презрением в глазах, на Лололошку, с его усталостью и одновременно силой во взгляде. А в его сознании они заменяются на другие образы. Дилан - на Акутагаву. Потому что они оба его ненавидят и презирают. И оба раза по причине. Лололошка - на Ацуши. Потому что есть в нем эта наивность, доброта, что не угасли в Накаджиме даже в мафии. Однако он не тигр, хоть и похож на него. Он - оригинал, его параллель. Он - Дазай Осаму, Сюдзи Цусима, демон-вундеркинд. Джон знает. Знает, что если бы Лололошка помнил, мало бы отличался от Харриса. Он был бы таким же дерзким, гениальным, он бы также, как сам Джон, прятал чувства за маской. Харрис не может не чувствовать липкое сожаление о потере собеседника, который мог его понять. «Я давно сдался, Осаму,» говорит он, наслаждаясь непониманием в глазах. «Я - Лололошка,» решительно произносит копия. «Мне все равно, как меня звали раньше. Сейчас я - Лололошка.» Как будто разбивается стекло. Джон рвано выдыхает и… Опускает все маски. Теперь перед Диланом и Лололошкой человек, с ничего не выражающим, абсолютно пустым лицом. «Я проиграл,» говорит он. «Я проиграл уже давно,» в груди Лололошки растёт плохое предчувствие. «Но наивно пытался бежать от прошлого, своих грехов. Я бежал от своей смерти. Но теперь..» Джон останавливается на самом краю крыши, и внутри Лололошки волной взрывается осознание. Он бежит к копии, но та оказывается быстрее. «Прощайте!» Учёный, мироходец летит вниз. Почему-то Лололошка уверен, нет он надеется, что тот выживет. Его надежда разбивается вдребезги, когда он видит тело, безвольной куклой лежащее на асфальте. Вокруг расплывается лужа алой крови. Вокруг собираются люди, испуганно шепчущие: «Суицид». — А ты оказался удачливее меня, да? — бормочет он тихо, едва слышно. Лололошка не понимает этих слов, но что-то внутри требовало их произнести. Как будто он прошлый знал мотивы Джона. Как будто он прошлый имел схожие желания. — Прощай, Джон Дейви Харрис.