Желание защищать

      — Ты уве овободилвя? — проговорил Кавех с набитым ртом.       Аль-Хайтам вернулся сегодня на удивление рано. По его рабочему графику не стоило ждать мужчину ещё как минимум два часа, да и о том, что хотелось сбежать с работы, Кавех в последнее время не слышал.       Тем временем аль-Хайтам всё ещё молчал. Он снял плащ, сменил ботинки на мягкие тапочки (их по скидке купил Кавех) и также без слов уселся на диван, а потом и вовсе, испугав Кавеха, примостился головой на его коленях.       — Что-то случилось? — Кавех чуть не выронил дольку персика зайтун от подобных действий.       — Нет, ничего.       Было очевидно, что аль-Хайтам врал, но Кавех, уже достаточно знавший его, решил пока не терзать вопросами. Он лишь предложил ему сладкую дольку, и мужчина взял её, задев губами чужие пальцы. Не испачканная в фруктовом соке рука, зарылась в серые волосы и мягко поглаживала голову.       Такая картина была редкостью: обычно это Кавех приходил, чтобы потребовать ласки и внимания. В то время, как аль-Хайтам перебирал его волосы (иногда заплетая косички), архитектор высказывал всё накопившееся напряжение от требовательных заказчиков до курсов в Академии, что он стал вести. После этого они вместе заваривали кофе, если Кавех им не злоупотреблял в последнее время, или же вино, особенно если то оказывалось новинкой на рынке или в таверне Ламбада.       Беря с тарелки дольки фруктов, Кавех предлагал те сначала аль-Хайтаму, а только потом брал свою порцию. Дожёвывая последнюю дольку яблока, архитектор опустил взгляд, внимательно вглядываясь в чужое лицо. Пора ли начинать задавать вопросы или стоит ещё повременить?       — Не прожигай меня взглядом, — говорит аль-Хайтам не открывая глаз. Он закрыл их практически сразу, как рука Кавеха оказалась в волосах.       — Ты так и не ответил, что произошло.       Аль-Хайтам тяжело выдохнул. Он не знал как подойти к теме потому, что это было связано с Кавехом. Однако, промолчи он, архитектор ему все уши прожужжит, пока не добьётся хоть какого-то ответа.       — Я показал парочке негодяев дорогу до Бригады Тридцати.       — И что я должен из этого понять? — возмутился Кавех столь абстрактному ответу.       — Мне необходимо было встретиться вне Академии, а потому я проходил сегодня по улицам Сумеру, — только Кавех хотел вставить слово, как пальцы аль-Хайтама легли ему на губы, останавливая. — Они ошивались рядом с таверной Ламбада, и я бы не обратил на них внимание, если бы они не заговорили о тебе.       На этом моменте Кавех удивился. Какие-то мужчины говорили о нём у таверны, а Бригада Тридцати тут причём?       — Сначала я подумал, обычный разговор завсегдатаев, но, — аль-Хайтам нахмурился, но Кавех был уверен: тот сейчас в ярости. — Они припомнили какой-то момент, когда ты был сильно пьян и обсуждали, что стоит сделать, когда ты снова окажешься в таверне.       — Что они хотели? — Кавех был встревожен не на шутку. У него имелись враги и завистники, но чтобы из-за них аль-Хайтам вступил в драку...       — Я не буду цитировать тебе их гнилые, паскудные речи.       Аль-Хайтам практически шипел эти слова, и архитектор посмел предположить, что те хотели использовать его "милое личико". Ему не раз и не два прилетали предложения разделить ложе, провести ночь, да уединится в тёмном уголочке. Из-за на вид хрупкого телосложения назойливые люди не ожидали, что Кавех вполне может дать им отпор.       — Думаю, после подробной лекции от секретаря Академии, выпускника Хараватата, они точно запомнили на какие слова нужно обращать повышенное внимание при разговорах на улице.       Наконец, поняв всю ситуацию, тепло разлилось в груди Кавеха. Кто-то лишь планировал опозорить его честь, а аль-Хайтам взял и заступился за его доброе имя. Кавех с довольной улыбкой оставил поцелуй на лбу мужчины, предварительно отодвинув чёлку.       — Спасибо.       Аль-Хайтам поймал его взгляд. Они смотрели друг на друга так пару секунд и только Кавех хотел узнать, что такое, как мужчина приподнялся, и поймал губы архитектора, чтобы поцеловать. Тот даже слегка опешил, что его успели повалить на диван и навалиться сверху. Аль-Хайтам оставлял лёгкие поцелуи, сминая мягкие губы и смакуя оставшийся на них сладкий привкус сока.       — Хай? — спросил Кавех, когда выдалась пауза между поцелуями.       — У них нет никакого права даже произносить твоё имя, — выдохнул аль-Хайтам, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Такая невероятная личность, как ты, заслуживает только комплименты в свой адрес.       Щёки предательски заалели и стали жечь от подобных слов. Как выпускник Хараватата, аль-Хайтам мог сказать что угодно, процитировать писателей прошлого, но, говоря самую очевидную вещь, выбивал Кавеха из спокойного ритма жизни.       Рука аль-Хайтама мягко огладила раскрасневшуюся щёку и повернула лицо к себе. Они вновь пересеклись взглядами, и те были такими тёплыми. Они снова сплелись в поцелуе, сминания волосы друг друга, на этот раз поддавшись страсти сильнее. Кавех довольно мычал что-то, в то время как аль-Хайтам был привычно тих, но обоих это вполне устраивало.       Когда воздуха стало не хватать, они всё же дали себе передышку. Кавех попытался поправить собственные растрепавшиеся волосы, а потом пригладил и торчащие в стороны прядки аль-Хайтама. Они всё ещё выглядели как два взъерошенных после драки кота, но кому было дело.       — У тебя осталось вино? — поинтересовался аль-Хайтам после того, как заметил на столе только пустые тарелки.       — Кажется парочка бутылок была, — Кавех в задумчивости приложил палец ко рту и поднялся с дивана. — Я посмотрю.       Он скрылся за дверью, ведущей на кухню. Аль-Хайтам откинулся на спинку дивана, почти переходя в лежачее положение, и облизнулся. Даже если бы они не ели до этого фруктов, Кавех всегда был на вкус, как сладкие плоды. Если он недавно работал, то к его волосам приставал запах грифеля или чернил, а иногда их перебивал запах кофе, а когда дни явно не задавались — всегда был вкус вина.       — Последняя бутылка, — довольно промурчал Кавех, ставя её и два бокала на стол. — Но вот закусок никаких. Я планировал сходить на рынок, но...       — Я пришёл раньше и сломал все твои планы.       — Хайтам!       Аль-Хайтам усмехнулся. Иногда почему-то так хотелось подтрунить над Кавехом и вывести его на эмоции. Архитектор не сильно ударил мужчину в плечо и принялся разливать по бокалам вино, которое было без привычного цветочного или фруктового запаха, слегка резковатое. Кавех взял бокалы и протянул один из них аль-Хайтаму. Кажется, они такое ещё не пробовали. Тёмно-алое на цвет, пока ещё неизвестное на вкус. Среди светло-розовых или ярко-красных, что они пили до этого, вино точно выделялось.       Кавех только хотел сделать первый глоток, как почувствовал, что его взяли за подбородок и немного резковато развернули к себе. Губы раскрылись сами собой и во рту оказалось вино. Аль-Хайтам не отрывал взгляда, пока так своеобразно "поил" Кавеха. Они отстранились друг от друга, но секретарь успел слизать со всё ещё припухших губ остатки вина смешанного со слюной.       — Хай, это на тебя не похоже, — голос Кавеха звучал несколько встревожено. — Эти, кхм, индивиды, так вывели тебя из себя, что ты, ну, совершаешь такое?       Аль-Хайтам покачал головой. Он не ответил сразу, сделал ещё несколько глотков вина, на этот раз без поцелуев. Алкоголь мог хорошо развязать язык и дать мнимой уверенности.       — Я просто понял, что мне стоит больше давать тебе взамен.       И аль-Хайтам был прав. Чаще всего инициатором в их отношениях выступал Кавех. Он требовал тактильности, внимания, вытаскивал его на "свиданки" в таверну или на рынок за продуктами, открыто флиртовал и первым переходил к близости. От аль-Хайтама только зависело, принимать это или нет.       — Ох, — Кавех тепло улыбнулся. — Тебе не обязательно заставлять себя что-то делать. Знаешь, ты же сам меня учил, что я тебе ничего не должен, так что возьми свой совет сам.       — Но я бы хотел, — аль-Хайтам запнулся. — Хотел бы показать, что ты мне тоже дорог.       — Ты показываешь, — Кавех поставил бокал на стол и взял обеими руками ладонь мужчины. — По-своему. И я это вижу. Даже вся эта ситуация уже показатель.       Аль-Хайтам тоже поставил бокал на стол и притянул Кавеха к себе в объятия, зарываясь носом в светлые волосы. Тот крепко обнял в ответ и погладил по спине, продолжая шептать хорошие слова. Вроде бы более десятка языков знает аль-Хайтам, а слова всегда получается находить у Кавеха.       Вновь чмокнув аль-Хайтама в лоб, Кавех вернулся на свое место и снова взял бокал в руку. Он сделал несколько глотков, смакуя вкус вина на языке.       — Как насчёт допить эти бокалы, собраться и сходить на рынок? — предложил Кавех, покачивая вино в бокале. — Заодно купим ещё парочку бутылок: на удивление мне нравится эта терпкость.       — А ещё идеально подходит для поцелуев, — ответил аль-Хайтам, за что получил очередной удар в плечо и комментарий про игры с едой.       Они, конечно же, оба рассмеялись потешной ссоре и, чокнувшись бокалами, допили их содержимое. Собираясь, Кавех перечислял, что им нужно купить, а аль-Хайтам дополнял или исключал что-то из списка, один раз даже чуть не получил подушкой по лицу. В итоге собраться они смогли только спустя полчаса, когда искусственно приподнятое настроение выветрилось с небольшой для них дозой алкоголя.       Осадок неприятного дневного события сошёл на нет и заменился бытовыми разговорами и обычным вечером в компании с Кавехом.