Я зову её "малая"

Дешёвые мотели, кровати в которых чаще всего снимают не посуточно, а почасово, не очень способствуют крепкому и здоровому сну. А прежде, чем добраться хотя бы до того, чтобы преклонить голову на подушку, требуется ещё и разогнать фауну, для которой твой номер – сад Эдемский. И нет, это далеко не собачки и котики. – А мне казалось, что ты любишь жуков, – протянул Стервятник, глядя на то, как Шайло, двумя пальцами приподняв покрывало с засаленным узором из листьев папоротника, становится свидетельницей бегства тараканов и чешуйниц, в этот самый момент деливших нечто, напоминающее кусок заплесневелого бисквита, оставшегося одно небо знает с каких времён. – Дело в том, что я как-то не привыкла к тому, что они делят со мной в постель, а не сидят себе смирно в банках, – с явственно неохотой пробормотала Шайло, но, к её чести, даже не закричала, глядя на эвакуацию многоногих обитателей комнаты. К слову, некоторые из них не особо-то и торопились, заинтересованного водя усиками из стороны в сторону: всё же, если судить по численному превосходству, это люди были тут гостями, а не наоборот. – Боюсь, что выдавать нам бельё почище попросту некому, – Стервятник недвусмысленно покосился на дверь, намекая на стойку ресепшена. Клиент, с которым они и договорились насчёт ночлега, уже весьма нервный от отсутствия очередной дозы зидрата, трясся мелкой дрожью, и запросто согласился дать им свободный номер, но на этом доброта и закончилась. – Две кровати? – когда тот человек с сеточкой выступающих алыми пятнами сосудов на носу и скулах щурился, Шайло поневоле казалось, что перед ней некая антропоморфная крыса, а никак не сородич, – Вы что, извращенцы? – Но мы не пара, – попытался было объяснить Стервятник, но жилистая рука лишь замахала прокуренными пальцами в воздухе: – А вам тут не отель «Четыре сезона». Даю что могу. Так что идите и не возникайте мне тут. Пока тот не видел, Стервятник мигом подрегулировал систему подачи зидрата на пистолете, несколько уменьшив предназначенную клиенту дозу, но в целом посчитал, что поступил более чем правильно: модель или не мотель, а вот так вот хамить с порога всё же не стоит. И вот теперь они здесь, и выбор у них особо нет. – Теперь ты понимаешь, почему я не хочу спать на полу? – на всякий случай поинтересовался Стервятник, глядя, что девушка уже стрясла незваных гостей с простыни, добившись какой-никакой, но чистоты. Она ещё мешкала подойти к подушкам, но всё равно обернулась к нему: – Теперь понимаю, на полу они тебя, неровен час, вообще затопчут. – И я о том. Не волнуйся, я буду паинькой и джентльменом. Сделав вид, будто ей всё равно, Шайло взялась за подушки, которые, благо, уже не предвещали таких же сюрпризов, как простыни. Услышала, как в ванной включился душ, похоже, несмотря на джентльменство, уступать дамам в привычку расхитителя могил не входило. Ну и ладно, она в любом случае хотела ещё разобрать свои вещи, которые лежали в мешке не то что вперемешку, а в совершеннейшем хаосе. Сменная одежда для сна нашлась не сразу, даже несколько помялась по результатам путешествия, но Шайло уже чувствовала настолько большую усталость, что ей было совершенно всё равно. Снова прислушалась. Судя по напору воды, такими объёмами можно было вымыть целого слона, не говоря уже о человеке. Удивительно, оказывается, он чистюля, несмотря на то, что грабит могилы. Вопрос только в том, будет ли какая-то разница, учитывая, что залезать придётся в ту же самую одежду, пропахшую прахом, зидратом и улицей. Шум воды прекратился, и вскоре Стервятник вышел наружу, выпустив следом за собой и облачко пара, завёрнутый в полотенце словно древнеримский патриций. Шайло приподняла брови, увидев его. В глаза бросились три шва, два ассиметричных по обе стороны грудной клетки, выше груди слева и ниже, опоясывающий рёбра, справа, а также остроугольная белёсая арка над мышцами живота. Лёгкие и печень. Вот его долг. – Любуешься? – он с намеком дёрнул мышцами, но тут девушка фыркнула: – Вот ещё. У тебя лицо изменилось. – Не спать же мне в макияже, завтра же это будет ужас что такое, – задумчиво потёр лицо Стервятник, – С утра бы побриться. – Зачем ты вообще красишься? Ты же не женщина, – Шайло решила, что будет уместно задать такой вопрос. – А что, только женщинам хочется быть красивыми? Да и вообще: это часть образа, я уже привык, – он сел на кровать, позёвывая, – В любом случае, это долгая история, и сейчас я не собираюсь её рассказывать. Твоя очередь топать в душ, а то я не знаю, когда в следующий раз нам удастся помыться, так что оторвись по полной. О том, куда они направляются, Зи молчал до сих пор, поэтому Шайло, полагавшая, что и этот разговор будет отложен на потом, действительно отправилась отмываться настолько, насколько возможно. Шлейф запахов, окутавших её тело, был едва ли не сложнее, чем у самого Стервятника: дорогие духи, кровь, слежавшаяся вата, подворотня. Но при всём при этом девушка не испытывала отвращения. Это была реальная жизнь, с которой она соприкоснулась благодаря Зи, и ей при всём пережитом ужасе не хотелось бы вернуться обратно в свою уютную комнатку, делая вид, что мира снаружи не существует, а ей, Шайло более чем достаточно простого вида из окна, чтобы постичь эту самую реальность. Надо сказать, что когда она, посвежевшая и переодетая в ночную рубашку, зашла обратно в спальню, Стервятник удивился гораздо больше, чем она при виде него: – Малая, ты не говорила мне, что… – А, ты об этом, – она неловко потёрла совершенно гладкую голову и качнула снятым париком, – Это из-за… лечения. Неважно, что, как выяснилось, её травил собственный отец, Шайло по-прежнему не могла называть то, что с ней сотворили, приёмом яда или вроде того, и Стервятник, казалось, не настаивал. Такие вещи нельзя понять и принять за пару дней, у иных людей на такое уходят и месяцы, и даже годы. – Из-за лечения? – заинтересовавшись, он даже встал с постели, разглядывая её со всех сторон, – Если из-за лечения, значит, они должны будут начать расти. – Правда? – в её глазах появился настолько яркий огонёк ожидания, что собеседник поневоле кашлянул: – Я не врач, конечно, но мне кажется, что это вполне вероятно… А ты бы хотела длинные волосы? – Когда я твои увидела, была поражена, это же целая грива, – не без смущения призналась Шайло, глядя, как не до конца просушенные волосы лежат на груди и плечах её провожатого в реальный мир когда волнами, а когда и кольцами. – Скажешь тоже, – это заявление настолько обескуражило Зи, что он даже сделал шаг назад, – Они растут, а я им не мешаю. – Неправда, – тонкая лапка было протянулась к нему навстречу, но замерла в воздухе и вернулась обратно к владелице, – Сразу видно, что ты за ними ухаживаешь. – Кхм. Ладно, ладно, меня раскрыли, так уж и быть, – с переменным успехом скрыв замешательство за усмешкой, Стервятник снова вернулся к кровати, укладываясь на жалобно скрипнувший матрас, – Уже поздно, тоже ложись. В отличие от его туши, девушка легла почти незаметно, тоже поворачиваясь к нему спиной: – Что ж... Спокойной ночи. – Доброй ночи, малая, – как ни странно, он уже не мог припомнить момент, когда говорил кому-то эти слова. Периодически появлявшиеся в жизни Зи подружки были заинтересованы в нём настолько же, насколько и он в них, и, как правило, не оставались до утра. Как давно он не спал с кем-то в одной постели? И спал ли вообще? Вдруг захотелось к ней прижаться, без контекста, по-человечески, просто ощутить тепло, которого, как оказалось, ему не то чтобы хватало. Человеку нужен человек – как долго он смеялся над этой расхожей фразой? И вот... Накатила грусть. Странные, однако, деньки наступили. Что же до Шайло, которая, как показалось Зи, уже заснула, то она вдруг резко вздрогнула. Должно быть, приснился один из тех кошмаров, в которых ты будто падаешь, а просыпаясь, удостоверяешься, что всё в порядке. Но нет, это переросло в конвульсивную дрожь, слишком знакомую. Можно сказать, знакомую до ужаса. – Малая, – он приподнялся на локте, живо сообразив, в чём дело: тело девушки тряслось, а зубы были судорожно сжаты, – Да как же это... – неужели их антидот не сработал? Неужели всё оказалось гораздо сложнее, и теперь у неё ломка? – Держись, малая, я прижму тебя покрепче, чтобы ты себе не навредила. – Больно... – с трудом процедила сквозь плотно сомкнутые зубы Шайло, тогда как её зрачки совершали стремительные стаккады, словно у животного, которое истекает кровью в капкане. – Я знаю, знаю, малая, – прижимать её к матрасу приходилось едва ли не изо всех сил, тоскующее по зидрату тело, не привыкшее к тому, что его резко перестали травить, всё же не сдавалось просто так, – Но тебе придётся перетерпеть, я не могу дать тебе ещё дозу. – И… и не надо, – с трудом произнесла Шайло, крепко зажмурившись. Показалось, или в темноте что-то блеснуло? Это не отсвет от неоновой рекламы снаружи, пробирающийся сквозь плотные шторы, о, нет, это... Она плакала, плакала светящимися слезами, и цвет у них был ровно такой, как у зидрата. – Какого чёрта? – Зи произнёс это раньше, чем обдумал, и девушка всполошилась: – Что такое? – Да так, ничего, – в следующую же секунду увидев донельзя знакомое мерцание возле её ноздрей, Зи потянулся за носовым платком, – Вот, вроде бы тебя уже не так колотит, вытри-ка слёзы и прочисти нос. Не без помощи присев на кровати, Шайло покосилась на него через плечо, но затем покорно кивнула и действительно сделала так, как просили. И только теперь заметив, что использованный платок буквально засиял искрами зидрата, снова обернулась: – Это что такое? – Я раньше не видел ничего подобного, Но знаешь, – ситуация была не очень располагающей, но Зи всё же решился пошутить, – Для дилера вроде меня было бы подарком судьбы найти человека, который производит зидрат сам по себе. Удивительно, но Шайло пусть и натужно, но смогла усмехнуться, тут же скривившись: – Ха… меня будто палками побили. – Понимаю, – Стервятник бережно погладил её по спине, – Будем надеяться, что больше таких акций у тебя не будет. Но если вдруг начнётся что-то подобное, когда меня рядом нет, постарайся зажать что-нибудь в зубах, дабы не сломать их. И укутайся в покрывало поплотнее, не то ты можешь начать чесаться, и повредишь кожу. – И часто такое может... Повторяться? – не без опаски спросила Шайло, снова ложась и морщась. На несколько мучительных минут её тело превратилось в пусть и терпимую, но притом синхронную агонию триллионов клеток, просивших выдать им привычную отраву. – Я не встречал никого, кто сидел бы на зидрате с самого детства, притом принимая его не внутривенно, так что не могу сказать ничего конкретного, – Стервятник вдруг заметил, что вполне осторожно взбивает ей подушку, чтобы лучше лежалось, и в который раз поразился гуманизму, который, казалось, спал в нём крепким сном, – Но перед отъездом мы обязательно заглянем к врачу, тебя стоит осмотреть. Я очень надеюсь, что твои органы в порядке, ведь если нет, путь из города тебе будет заказан, понадобится пересадка, а после эту самую пересадку понадобится оплачивать… Ты уверена, что раньше у тебя не отказывали органы? – Уверена, – без своего парика она казалась донельзя маленькой и даже какой-то жалкой, а потому Зи пришлось подавлять в себе желание обнять её и утешать, говоря совершеннейшую банальщину вроде того, что всё будет хорошо. – Постарайся уснуть, – накрыв её одеялом и повернувшись на другой бок, напутствовал девушку Стервятник, – Завтра долгий день, тебе понадобятся силы. – Спасибо, что снова позаботился обо мне, – тихонько произнесла Шайло, и в коем веке язвительные комментарии вроде «Да ты же сама ко мне прилипла» и «Ну что с тобой, дурой, поделать» не захотели срываться с языка одного из самых прожжённых торговцев зидратом во всём городе. До момента, пока дыхание девушки не выровнялось, он лежал не шевелясь, вспоминая кого-то её возраста. Мальчишку, сбежавшего из дома, который вдруг понял, что отныне его детство кончилось.