На полях твоего блокнота

День 1

- Все, что тебе нужно сделать, это подписать здесь, и все будет так, словно ничего этого никогда не было. Сынмин кладет стопку юридических документов на дерево обеденного стола, его подпись и инициалы уже написаны чернилами на каждой странице. При этом начинает наступать облегчение. Он добрался до финиша. Самые хаотичные, вызывающие тошноту двадцать четыре часа в его жизни подойдут к концу, как только он вернет эти бумаги своему адвокату. Хёнджин наклоняется вперед со своего места на одном из обеденных стульев и начинает читать заголовок и первые несколько строк перед собой. Все это было юридическим жаргоном, почти бессмысленным даже для Сынмина. Однако на самом деле читать документ было излишне. Он будет выполнять свою работу по наведению порядка. Это все, что имело значение. Через несколько мгновений Хёнджин откидывается на спинку стула, берет кружку и делает из нее большой глоток, прежде чем объявить: - Я не буду это подписывать. - Что ты имеешь в виду? – огрызается Сынмин. Его идеальный мир рушится уже в сотый раз. Он не знал, сколько раз он сможет собрать кусочки. – Ты должен его подписать. - Я ничего не должен, - отвечает Хёнджин, - И я не буду. Сынмин усаживается в кресло рядом с Хёнджином, зная, что теперь он должен обратиться к сумасшедшему, который поселился в его доме. Он не ожидал, что потребуется эмоциональное обращение, чтобы объяснить, почему Хёнджин должен был подписать эти бумаги. Это была не та ситуация, в которой Сынмин когда-либо представлял себя. У него всегда был план. Он был отличником и посвящал себя учебе на протяжении всего колледжа. Он прошел стажировку на высшем уровне и получил работу, о которой мечтал. Он встретил подходящего парня, и их ухаживания закончились идеальной помолвкой длиною в год. Он устроил идеальную свадьбу с изумрудно-золотой цветовой гаммой и орхидеями в центре и не более чем пятьюдесятью самыми близкими родственниками и друзьями. Он всегда все делал правильно. Всегда. В обмен на то, что всю жизнь он делал то, что, по его мнению, должен был делать, Сынмин получил записку, написанную на салфетке, за которую он заплатил, в которой говорилось, что его жених не может быть на свадьбе, потому что она «не кажется правильной» и они «не принадлежат друг другу». Сынмин даже не знал, что это значит. Он не мог дозвониться до своего жениха, чтобы спросить. Через некоторое время он выпил так много, что не мог понять, как набрать номер. - Тебе нужно, Хёнджин, - умоляет Сынмин, - Я не могу быть замужем за кем-то, кого едва знаю. Вскоре после того, как его жизнь была разрушена на миллион осколков, друзья погрузили Сынмина в одну из машин и отвезли так далеко, как только могли. В конце концов они оказались в Атлантик-Сити, все они были неразумно и необъяснимо пьяны. Сынмин никогда раньше не пил так много, и больше никогда не выпьет. - Хорошо, что мы знаем друг о друге все! – говорит Хёнджин с мягкой улыбкой. Он был таким же, каким был всегда. Это судьба. Это то, что сказал Феликс, подталкивая Сынмина к столу, за которым они заметили Хёнджина, и в тот момент Сынмин поверил ему. Он поверил ему, потому что Хёнджин был еще более великолепным, скульптурным и лучезарным, когда он находился в пьяном пылу. Он поверил ему, потому что это казалось слишком большим совпадением. - Мы не разговаривали почти десять лет, - возражает Сынмин, - За десятилетие многое может измениться. В старшей школе Хёнджин был вычурным и загадочным объектом всех желаний, которые Сынмин мог вспомнить. Сынмин не забыл все время, проведенное в классе, столовой и спортзале, глядя на Хёнджина, желая, чтобы у него хватило смелости сказать что-нибудь. Он также не забыл ощущение в глубине живота, когда они, наконец, поцеловались в первый раз, или то, как пальцы Хёнджина идеально вошли в пространство между его собственными. Он не забыл волнение в голосе Хёнджина, когда его приняли в художественный колледж в Нью-Йорке, и боль в его глазах, когда они решили расстаться. Все эти вещи были прочно вплетены в ткань его существа, часть его прошлого и того, кем он был, но он никогда не думал, что Хёнджин будет сидеть на кухне в настоящее время, попивая из его любимой сувенирной кружки. - Только не ты, - медленно произносит Хёнджин. Сынмин видит, как уголки его рта приподнимаются, как будто это какая-то шутка для него. Сынмин поджимает губы и старается сохранять спокойствие. Он знал, что Хёнджин закроется, как только Сынмин начнет кричать на него, и, как только это произойдет, бумаги никогда не будут подписаны. - Ты этого не знаешь, - возражает Сынмин. Он думал, что сильно изменился со времен старшей школы. Он стал более зрелым. У него была серьезная карьера. Он знал, как подавать налоговую декларацию. У него был план 401к. Он уже не был ребенком. Сынмин почти ничего не мог вспомнить после того, как они с Хёнджином выпили вторую или третью рюмку. Должно быть, именно тогда он достиг абсолютного предела своей толерантности к алкоголю. В любую другую ночь он был бы уложен в постель еще до того, как достиг этого момента. Однако в этот конкретный вечер все, о чем он мог думать, это ПРОСТИ, написанное на этой глупой салфетке, и Хёнджин, очаровательный и милый, был идеальным отвлечением. По словам Джисона и Феликса, которые теперь будут на испытательном сроке дружбы до конца его жизни после этого, Сынмин и Хёнджин покинули бар вместе. Они доверяли Хёнджину, даже спустя столько времени, и, более того, они никогда не видели, чтобы Сынмин делал что-то безответственное, независимо от того, сколько спиртного он выпил. Эта полоса была прервана, когда Сынмин проснулся на следующее утро с Хёнджином, спящим рядом с ним, и обручальным кольцом на пальце. - Думаю, это правда, - соглашается Хёнджин с легкой ухмылкой, - Старый Сынмин никогда бы не женился на мне в Нью-Джерси. - Нынешний Сынмин тоже не сделал бы этого, если бы умел пить текилу, - устало отвечает Сынмин. У него заканчивалась энергия из-за того, что он пытался исправить весь нанесенный ему ущерб. Он берет со стола ручку и протягивает ее Хёнджину. – Пожалуйста, просто подпиши, Хёнджин. - Нет, - твердо говорит он, отмахиваясь от руки Сынмина, - Я серьезно отношусь к браку. Я не собираюсь избавляться от нашего. - Если ты относишься к нему серьезно, ты не должен был в пьяном виде вступать в брак, который проводил подражатель Мэрилин Монро, - огрызается Сынмин. Он быстро терял терпение. Было достаточно трудно найти адвоката, готового составить для него бланки аннулирования в воскресенье. Он не мог больше терпеть это. - Я думаю, что это милая история, - утверждает Хёнджин, - Мы можем рассказать об этом нашим внукам. - Внуков не будет, - отвечает Сынмин сквозь стиснутые зубы. - Ну, думаю, это зависит от наших детей, - небрежно говорит Хёнджин, делая еще один глоток чая. Сынмин крепко жмурит глаза, молясь, чтобы, когда он откроет их, Хёнджин исчезнет. Это не срабатывает. - Пожалуйста, Хёнджин. Я умоляю тебя, - стонет Сынмин, - Если ты знаешь меня так, как утверждаешь, ты знаешь, что делать что-то глупое не похоже на меня, и это съест меня заживо, если я не исправлю это. Эти бумаги – единственный способ, который я знаю. Несколько секунд ничего не происходит. Хёнджин не корчится и не издает ни звука. Сынмин знает, что это означает, что он рассматривает предложение Сынмина, и он думает, что это может закончиться безболезненно. Затем Хёнджин качает головой. - Я слышал твоего друга, - возражает Хёнджин, - Он сказал, что вчерашняя ночь была судьбой, и я ему верю. Сынмин собирается убить Феликса. Он собирается позвонить его работодателю и сообщить обо всех часах аниме, которые он смотрел в рабочее время. Он собирается рассказать его маме о том, как однажды в старшей школе Феликс одолжил семейную машину, поцарапал ее, а затем позволил отцу взять на себя ответственность за это. Он собирается засунуть лего во все его ботинки. Он собирается отключить его холодильник. Он собирается заменить его шампунь на средство для удаления волос. Он собирается превратить жизнь Феликса в сущий ад. - Это смешно, Хёнджин, - говорит Сынмин, - Ты не можешь верить, что нам суждено быть вместе. - Могу, - заявляет Хёнджин. В этот момент Сынмин понятия не имеет, как наладить свою жизнь. День назад он думал, что сегодня у него начнется медовый месяц. Вместо этого он спорит со своим школьным парнем о том, должны ли они быть вместе в обручальном кольце, которое, вероятно, сделает его палец зеленым. Хёнджин тихо вздыхает, когда его охватывает сочувствие, когда он замечает испуганное выражение лица Сынмина. - Давай заключим сделку, - предлагает Хёнджин. Сынмин поднимает бровь, не решаясь заключить какое-либо соглашение с Хёнджином. - Дай мне месяц. Если через тридцать дней ты со мной не согласишься, я подпишу бумаги, и будет так, словно этого никогда не было. - Тридцать дней? – повторяет Сынмин. Он не хотел быть женатым в течение месяца. Он не хотел быть женатым даже минуту, но какой у него был выбор? Один месяц брака с Хёнджином был лучше, чем брак с ним на всю жизнь. - Тридцать дней, - подтверждает Хёнджин. - Хорошо, - соглашается Сынмин, - Через тридцать дней ты подпишешь документы об аннулировании. - Нет, - говорит Хёнджин, вставая из-за стола, - Через тридцать дней ты согласишься, что нам суждено быть вместе.

День 2

На следующий вечер Сынмин встречается с Феликсом и Джисоном, чтобы иметь повод покинуть свою квартиру несмотря на то, что он больше никогда не хочет смотреть на стакан алкоголя. Хёнджин настоял на том, чтобы остаться с Сынмином до конца их брака, и просто видя зубную щетку Хёнджина в стакане у раковины и его туфли у двери, Сынмину становилось плохо. Троица оказывается за столиком какого-то захудалого сетевого ресторана, деля тарелку сырной картошки фри, чтобы не ступить ногой в бар. - Я, например, думаю, что это хорошо, - объявляет Джисон, макая картошку в соус. Сынмин смотрит на него поверх диетической колы. – Я просто говорю. Если подумать, то у тебя не было никого лучше, чем Хёнджин. - Это правда, - соглашается Феликс, - Он красивый, чувствительный и, очевидно, очень романтичный. Сынмин бросает фри в Феликса, который тут же вытаскивает ее из своих волос и съедает. Сынмин хмурится, сохраняя свое обычное отвращение к поведению Джисона и Феликса. - Вы забыли, почему мы расстались? – огрызается Сынмин. - Вы учились в школе в Массачусетсе, и у него хватило здравого смысла этого не делать? – предлагает Джисон. Сынмин знает, что лучше не бросать картошку и в него, но это не значит, что эта мысль не приходит ему в голову. - Потому что, - говорит Сынмин, - он слишком мечтательный. У него всегда большие планы и фантастические идеи, а я в них не вписываюсь. Пример: я хочу, чтобы наш глупый, пьяный брак был аннулирован, а он хочет внуков. - Романтично! – поет Феликс, и Сынмин ведет себя так, будто вообще не слышит этого комментария. - Мы совершенно несовместимы, - настаивает он, - Даже если бы мы не были в буквальном смысле женаты, такая разница не работает в отношениях. - Все, что я знаю, это то, что это не совпадение, что вы оба сейчас живете в Нью-Йорке или что вы оба были в Джерси прошлой ночью, - утверждает Джисон, - Это должно что-то значить. - Это означает, что Джерси – отличное место, что запить тот факт, что тебя бросили у алтаря, - говорит Сынмин, не очень тонко напоминая своим друзьям, что его выходные были травмирующими по причинам, не связанными с Хёнджином, - Знаешь, у меня еще есть жених, с которым нужно расстаться. - Ты должен смириться с этим, - говорит Джисон, морщась. Сынмин лишь фыркает, не веря, что его собственный друг сказал что-то настолько холодное. – Все, что я хочу сказать, это то, что я бы поставил Хёнджина на первое место среди парней, за которых ты недавно пытался выйти замуж. - Я тоже, - вторит ему Феликс. Сынмин шипит на него, и Феликс падает обратно на стул. - Смотри, Сынмин, - говорит Джисон, отодвигая картошку в сторону, чтобы опереться на стол и установить зрительный контакт, - Я знаю, что ты ненавидишь, когда не контролируешь ситуацию. Я знаю, что ты думаешь, что ты какой-то неудачник, потому что ты совершил пьяную ошибку, которая влияет только на тебя и Хёнджина. Но это не конец света. Хёнджин – хороший парень, и я не помню, чтобы кто-то, с кем ты встречался, делал тебя таким же счастливым, как это делал он. Я знаю, что нам было по семнадцать, но что плохого в том, чтобы попробовать пару недель? На мгновение Сынмин позволяет себе вспомнить, каково было быть с Хёнджином. Он позволяет себе вспомнить, как держался за руки, когда они шли домой. Он позволяет себе вспомнить, как учил Хёнджина играть в видеоигры. Он позволяет себе вспомнить, как лежал на кровати и часами слушал, как Хёнджин болтает обо всем, что у него на уме. Он помнит ночные телефонные звонки и шутки, тепло кожи Хёнджина и звук его сердцебиения. В то время это было все, чего хотел Сынмин, но реалии взросления научили его, что это никогда не продлится в реальной жизни, поэтому он пошел дальше. - Я больше не испытываю к нему таких чувств, - заявляет Сынмин. Он может сказать, что Джисон и Феликс не верят ему, но ему все равно. Он знал, что лучше для него, и не собирался колебаться в этом, потому что Хёнджин был красив. Он собирался пережить эти тридцать дней, а затем его жизнь должна была вернуться в нормальное русло. - Ты можешь хотя бы продолжать рассматривать его как вариант? – умоляет Джисон, - Должно быть здорово, когда парень, который так выглядит, спит в твоей постели каждую ночь. - Нет, - признается Сынмин, - Он спит на диване. - Диван? Ты, должно быть, издеваешься надо мной, - стонет Джисон, - Впусти этого беднягу в свою постель. - Ни в коем случае, - огрызается Сынмин. - Такой парень не спит на диване, - отвечает Джисон, - Он спит рядом с тобой. Он спит с тобой. Сынмин сдается и бросает в него картошку, что приводит к тотальной драке едой, в которой Джисон запускает соус в лицо Сынмина. Сынмин оставляет официантке большие чаевые.

День 3

В квартире Сынмина идеальное пространство. Когда вы входите, вы видите короткий коридор с дверями по обеим сторонам, с одной из которых был его кабинет, а с другой – спальня и ванная комната. Сразу слева была кухня, где было достаточно места для обеденной зоны между кухонным баром и дальней стеной. На противоположной стороне он сделал гостиную, ведущую на балкон, с диваном, книжными полками и телевизором. У него было все, что ему когда-либо было нужно, и он тщательно организовывал все так, как ему нравилось. Это означало, что, как правило, первое, что он видел, когда входил, был обеденный стол. Вместо этого, когда он поздно приходит домой с работы, около девяти вечера, он смотрит на мольберт, табурет и тележку с художественными принадлежностями. Он медленно цепляет сумку на вешалку и снимает обувь, прежде чем пройти. Его кухня выглядела такой же, но Хёнджин почти полностью перестроил его гостиную, чтобы его стол поместился дальше у стены. - Хёнджин! – кричит Сынмин. Ему стало плохо, когда он увидел, что вся его квартира вышла из строя. - Сынмин! – говорит Хёнджин в ответ, выходя из спальни Сынмина. Его тошнота нарастает, когда он понимает, что Хёнджин, вероятно, также прикасался к его вещам. – Ты вернулся. - Что ты сделал? – рычит Сынмин, - Ты переставил все мои вещи. - О, да, - признает Хёнджин, слегка пожимая плечами, - Помимо кабинета, это единственное место в квартире, где есть естественное освещение. Я подумал, что ты предпочитаешь, чтобы я устроил все здесь, а не в твоем рабочем месте. - Я бы предпочел, чтобы ты нигде это не устанавливал, - рявкает Сынмин, - Ты не можешь просто переставить все мои вещи без спроса. - Я ни от чего не избавился! – обещает Хёнджин, - Я просто не могу рисовать под флуоресцентными лампами. Это будет выглядеть неправильно. - Тогда, может быть, тебе стоит пойти рисовать в своей собственной квартире, - многозначительно говорит Сынмин, - Это мое пространство. - Для того, кто в любом случае собирался жениться, ты довольно территориальный, - возражает Хёнджин, - Разве ты не собирался переехать к парню, за которого планировал выйти три дня назад? - Конечно, собирался, - утверждает Сынмин, - Это просто другое. - Какое? – спрашивает Хёнджин. Сынмин не знает, как ответить на это. Его жених никогда не любил посягать на жесткий образ жизни Сынмина. Он приезжал, оставался на ночь, а потом уходил. Он не любил оставлять свои вещи. В любых других двухлетних отношениях вы, вероятно, могли бы увидеть призрак другого человека, задерживающийся в квартире после разрыва. Это не относится к неудачному браку Сынмина. - Такое, - обрывает Сынмин, - И я был бы признателен, если бы ты не затрагивал эту тему. - Извини, - тихо говорит Хёнджин, не в силах осознать, что рискнул задеть чувства Сынмина, вспомнив о событиях выходных, - У меня есть студия, которую я делю с другими художниками, чтобы работать над более крупными проектами и показывать работы клиентам. Я могу рисовать там, если тебя это беспокоит. - Спасибо, - отвечает Сынмин. Он еще раз осматривает квартиру и понимает, что она не так уж сильно изменилась. Сынмин был упрямым и, естественно, сопротивлялся переменам, но, возможно, это было не так уж и плохо. – Это не обязательно. Я и так почти никогда не ем дома. Неправильно поставленный обеденный стол не имеет большого значения. - Что? – Хёнджин давится воздухом, - Ты не ешь дома? - В основном, - признается Сынмин, - Я завтракаю по дороге на работу. Обедаю на работе. Покупаю ужин по дороге домой. - Так не пойдет, - говорит ему Хёнджин, - Не покупай ужин завтра. - Почему нет? – спрашивает Сынмин, - Я ужасно готовлю. Я умею готовить только одно блюдо. - Ничего страшного, - говорит Хёнджин. У него коварное выражение лица, как будто он надеялся, что Сынмин скажет именно это. – Я приготовлю для тебя. - Тебе не нужно этого делать, - возражает Сынмин. - Нет, нужно, - настаивает Хёнджин, - Супружеские пары ужинают вместе, а мы, - он подносит руку к лицу и шевелит пальцем, демонстрируя обручальное кольцо, - женаты. - Чувствую, ты будешь часто напоминать мне об этом, - понимает Сынмин. Он чувствует, что Хёнджин терроризирует его, отказываясь подписывать бумаги только потому, что хочет посмотреть, как долго Сынмин сможет продержаться без трещин. Это была какая-то больная шутка. - Конечно, - подтверждает Хёнджин с теплой улыбкой. Сынмин пытается отогнать от себя мысли о том, как красиво он выглядит, его волосы падают ему на лицо, а ямочки на щеках выставлены напоказ. – Я же говорил тебе, что верю в судьбу. - Ты веришь в совпадения? – спрашивает Сынмин. Хёнджин качает головой. - Только не такие, - шепчет Хёнджин, - Может быть, ты видишь ситуацию по-другому, но я думаю, что совершенно случайная встреча с парнем, которого я любил больше, чем кого-либо другого, после всего этого времени, когда на планете миллиарды людей, действительно что-то значит. Сынмин проглатывает свою немедленную реакцию – что, возможно, Хёнджин что-то замышляет. Они выросли в Массачусетсе. Хёнджин сбежал в Нью-Йорк, чтобы осуществить свою мечту стать художником. Сынмин переехал в город только годы спустя, когда он получил работу своей мечты после того, как продолжил себе путь через колледж и подработки. К тому времени, как он добрался до Большого Яблока, они с Хёнджином не разговаривали так долго, что Сынмин даже не знал, живет ли он все еще в Нью-Йорке. - Я пойду спать, - внезапно объявляет Сынмин, - У меня был долгий день. - Хочешь поговорить об этом? – спрашивает Хёнджин. - Нет, - отвечает Сынмин. Он удалился в свою спальню – единственное место в своей квартире, где у него все еще оставалось уединение.

День 4

Сынмин уходит утром на работу быстро и спокойно. Уходя, он старается быть осторожным, чтобы не разбудить Хёнджина. Он делает это не из вежливости; он делает это, потому что не хочет, чтобы Хёнджин разговаривал с ним. Он еще не решил, как он относится к Хёнджину, и его худшим кошмаром было то, что Хёнджин начинал свой выходной с разговоров о том, что они состоят в законном браке. В конце дня Сынмин не решается идти домой. Это оставляло горький привкус на языке. Всю его жизнь его дом был местом, куда он мог пойти, чтобы сбежать от мира. Теперь самый большой стресс в его жизни спал на диване. Сынмин в конце концов убеждает себя, что он может просто запереться в своей комнате или пойти к Феликсу, чтобы сбежать, если все совсем плохо. Когда на этот раз он входит в свою квартиру, он не шокирован пережитым – он шокирован запахом. - Ты готовишь? – спрашивает Сынмин еще до того, как видит Хёнджина. Когда он добирается до кухни, он видит, что в духовке готовится еда, и еще больше на плите. Сынмин не знал, включалась ли когда-нибудь духовка в его квартире. - Я же говорил, что собираюсь, - отвечает Хёнджин. Он даже не поднимает глаз на Сынмина, он был слишком сосредоточен на том, какую стряпню варил на плите. – Ты не шутил насчет еды вне дома. Твои кастрюли покрыты пылью. - Я занят, - ворчит Сынмин. Он ненавидел объясняться с кем-то в собственной квартире. – У меня нет времени готовить. - Все в порядке, - уверяет его Хёнджин. Его глаза и взгляд Сынмина наконец встречаются, и его улыбка растягивается по всему лицу. Сынмин чувствует себя виноватым, видя, что Хёнджин кажется более искренним, когда находится рядом с ним. – У меня полно времени. Сынмин вообще ничего не говорит. - Ну и как работа? – спрашивает Хёнджин, когда понимает, что Сынмин не собирается отвечать, - Очень забавно видеть тебя в поло, знаешь ли. - Все было нормально, - тихо говорит Сынмин. Он игнорирует комментарий Хёнджина о его наряде. Было трудно объяснить, что теперь ты стал строгим офисным работником, своему школьному парню, который все еще был таким же свободолюбивым художником, каким был всегда. – Нормально. - Ты должен рассказать мне обо всех коллегах, которых ты ненавидишь, и рассказать мне, кто самые сумасшедшие люди на твоей работе, - умоляет Хёнджин, - Мне нравится слышать обо всем этом от моих друзей, которые работают в офисах. - Все просто… нормально, - говорит ему Сынмин, - Они просто коллеги. - Нет никого, кто бы тебя просто раздражал? – задается вопросом Хёнджин. Сынмин делает паузу. Кое-кто сразу приходит на ум, хотя он и не хотел в этом признаваться. - Есть один человек, - говорит Сынмин, - Они неплохие люди. У нас просто разные стили общения. - Перестань притворяться хорошим парнем и скажи мне, почему ты их ненавидишь, Ким Сынмин, - поддразнивает Хёнджин с ухмылкой. Он продолжал готовить, время от времени помешивая что-то в кастрюле на плите и проверяя содержимое духовки. - Она просто… - Сынмин замолкает, прислонившись к стойке и пытаясь собраться с мыслями, - Она всегда слишком громко говорит по телефону. А на встречах она задает самые глупые вопросы. И она всегда сует нос в чужие дела. Клянусь, у нее даже нет времени на свою работу, потому что она слишком занята болтовней о каких-то сплетнях. Хёнджин просто смеется, глядя на ужин, который он готовил. - Что? – слабо говорит Сынмин. Он внезапно почувствовал себя неловко, осознав, что разглагольствовал о совершенно нормальных вещах, которые люди должны делать в офисе. – Прости. Правда. С ней все в порядке. Я не имел в виду ничего подобного… - Она звучит раздражающе, - решает Хёнджин, прерывая Сынмина, - Вам приходится много взаимодействовать? - Обычно нет, - признается Сынмин, - Но в последнее время мы вместе работаем над проектом, и это приводит меня в тупик. И есть еще один парень в проекте, который сводит меня с ума не меньше. - Что с ним? – спрашивает Хёнджин. Сынмин пускается в длинную тираду о своем коллеге, который постоянно выкрикивает неубедительные оправдания, начиная с того, что его собака проглатывает батарейки целиком, и заканчивая смертью его бабушки дважды за один календарный год. В конце концов это перерастает в жалобы на его босса и его компанию в целом. Сынмин обычно был не из тех, кто выражает свое раздражение; он держал все это в себе и страдал, независимо от того, насколько плохой была ситуация. Когда пара ужинает вместе, и Сынмин рассказывает обо всех скучных подробностях своего дня, а Хёнджин рассказывает обо всех своих скучных подробностях, Сынмин начинает понимать, что Хёнджин, возможно, что-то задумал, когда сказал, что пары должны есть вместе. Они с бывшим женихом никогда так не делали, но было так успокаивающе есть домашнюю еду и просто говорить обо всем, что приходило ему в голову. Это было так же утешительно, как ужин с Феликсом после долгой недели. Когда они заканчивают есть, Сынмин предлагает помыть посуду. Для Сынмина это имело смысл. Если Хёнджин готовил, Сынмин мог внести свой вклад в уборку. Это предложение вызвало улыбку на чужом лице. - Это так по-домашнему, - смеется Хёнджин. Все тело Сынмина краснеет от смущения. - Я не имел в виду ничего такого, - настаивает он, - Я просто хотел быть полезным. - Я знаю, - поет Хёнджин, - Это не меняет того, что разделение обязанностей по дому – это определенно поведение мужа. - Ты ничего не знаешь о браке, - отрезает Сынмин, беря со стола тарелки, - Ты просто что-то выдумываешь. - На самом деле, я видел это по телевизору, - шутит Хёнджин, - Кто-то другой все это придумал. Сынмин просто сосредотачивается на том, чтобы смахнуть крошки с их тарелок, чтобы Хёнджин не видел улыбку на его лице. Он не был уверен, готов ли он к тому, что Хёнджин узнает, что его поддразнивания и комплименты все еще заставляли его чувствовать тепло внутри даже сейчас.

День 7

- Хочешь пойти на свидание? Сынмин чуть не подавился глотком кофе. Было субботнее утро, и Хёнджин бездельничал на кухне, а Сынмин сидел за барной стойкой, читая утренние новости. Сынмин привык к тому, что Хёнджин навязывает Сынмину качественное времяпрепровождение, но до сих пор это не включало в себя предложения о свидании. - Свидание? Ты что, с ума сошел? – спрашивает Сынмин. Он чувствовал, как начинает потеть при одном упоминании слова «свидание». - Мы женаты. Женатые люди ходят на свидания, - объясняет Хёнджин, - Я хочу пригласить тебя на свидание. - Женатые люди не ходят на свидания, - возражает Сынмин, - Вот почему большинство браков заканчиваются разводом. Люди перестают ходить на свидания и теряют свою искру. - Ну, я пытаюсь поддерживать нашу искру, чтобы у нас не было развода, - утверждает Хёнджин, - Поэтому мы должны пойти на свидание. - Аннулирования, - поправляет Сынмин. - Что? – спрашивает Хёнджин, откусывая кусочек злакового батончика. - Я просил тебя подписать документы об аннулировании, чтобы юридически все выглядело так, будто нашего брака никогда не было, - поясняет Сынмин, - Так что это не развод. Хёнджин вздыхает. - Ты можешь просто пойти и собраться? Я хочу поскорее пойти, - просит Хёнджин, - У меня большие планы. - У меня нет выбора, не так ли? – понимает Сынмин. Хёнджин качает головой. Сынмин возвращается в свою спальню и меняет спортивные штаны на джинсы, затем надевает фланель поверх футболки Массачусетского технологического института. Он не знал, чего Хёнджин ожидает от их пары, но это был стандартный наряд Сынмина для свидания. Когда он возвращается в гостиную, Хёнджин выбирает такой же повседневный наряд. Сынмин знает, что Хёнджин выглядит лучше; он всегда выглядит лучше. Хёнджин был как сын Афродиты, а Сынмин считал бы себя счастливчиком, если бы его сравнивали с Афиной. - Ты выглядишь так мило, - говорит Хёнджин с нежной улыбкой, - Мне нравится, когда ты одет не как офисный планктон. - Моя работа требует соблюдения дресс-кода, - бормочет Сынмин, но втайне принимает к сведению комплимент Хёнджина. - Ты и в своем костюме технического ботаника выглядишь красиво, - признается Хёнджин нараспев, - Пошли. Хёнджин перекидывает сумку через плечо и берет со стола ключи, показывая, что пора уходить. - Подожди, куда мы вообще идем? – задается вопросом Сынмин. - Ну, - говорит Хёнджин, - На днях ты сказал, что мы больше не знаем друг друга, потому что мы не разговаривали с тех пор, как я переехал в Нью-Йорк. Я хочу восполнить пробелы. - Как? – спрашивает Сынмин. К этому моменту Хёнджин выходит из квартиры, поэтому Сынмин неохотно следует за ним. - Увидишь, - отвечает Хёнджин, ведя Сынмина к лифту. Они едут на метро в центр Бруклина. Сынмин понятия не имеет, куда они направляются, пока не видит большие железные ворота, ограждающие кампус колледжа. - Думаю, отвести меня в твою альма-матер имеет смысл, - комментирует Сынмин. Колледж был предметом раздора в их отношениях с самого начала. Ни один из них не хотел оставаться в своем родном городе, но у них были разные цели. Хёнджин вел себя так, будто не мог провести ни секунды в Массачусетсе после окончания школы. Жизнь в пригороде казалась ему удушающей, и он хотел уехать из штата в целом. Сынмин, с другой стороны, по-настоящему рассматривал только один колледж. Это было его целью с самого начала учебы в средней школе, и это было прямо дома, в Массачусетсе. Когда они получили соответствующие письма о зачислении, каждый из них уже принял решение о том, как будет выглядеть их будущее. - Наверное, - говорит Хёнджин. Они входят в кампус, и Хёнджин ведет Сынмина мимо больших деревьев и скульптур, пока они не достигают розария. Хёнджин продолжает идти, пока они не добираются до скамейки на дальней стороне площадки. Хёнджин садится, и Сынмин присоединяется к нему. Какое-то время Хёнджин молчит. Они сидят в тишине, пока мимо проносятся занятые студенты колледжа, и Сынмин клянется, что слышит каждый вздох Хёнджина. - Это был колледж моей мечты, - говорит Хёнджин, - Я хотел поехать сюда всю свою жизнь. Когда мне было четырнадцать, я попросил маму отвезти меня в Нью-Йорк, чтобы я мог увидеть этот кампус лично. - Я знаю, - напоминает ему Сынмин. Он предполагает, что Хёнджин пытается оправдать их расставание и объяснить Сынмину, почему ему пришлось уехать. – Я был так рад за тебя, когда ты поступил. - Я знаю, - вторит ему Хёнджин, - И я привел тебя сюда, потому что именно здесь я сидел, когда решил бросить учебу. - Ты бросил учебу? – Сынмин давится воздухом. Хёнджин всегда был полон решимости поступить в модный художественный колледж. Он подробно рассказывал Сынмину все свои фантазии о занятиях и преподавателях, как будто писал сценарий к фильму. - На втором курсе, - добавляет Хёнджин, - У меня был профессор, который сказал мне, что я не создан для этого, и на следующий день я бросил все свои занятия. - Хёнджин, это безумие, - замечает Сынмин, - Ты такой талантливый. - Я знаю, - отвечает Хёнджин с легкой ухмылкой. Сынмин старается не закатить глаза от преувеличенной уверенности, которую Хёнджин использовал в качестве маски. – Но учеба в колледже была трудной, и все было не совсем так, как я думал. Поэтому несмотря на то, что я любил искусство, я знал, что мне здесь не место. И меня это устраивает. Сынмин тихо вздыхает. - Жаль, что ты не рассказал мне. Я знаю, что это, должно быть, было тяжело. - Мы не общались, - напоминает Хёнджин. Сынмин в отчаянии. – Но ничего страшного. У меня было несколько действительно хороших друзей, на которых можно было положиться. - Я рад, - шепчет Сынмин, но ему все еще хочется, чтобы это он присматривал за Хёнджином. Сынмин знал лучше, чем кто-либо другой, что значил для него этот колледж. - Хочешь навестить парочку из них? – спрашивает Хёнджин. Сынмин в ужасе от встречи с неизменно высококлассными, утонченными друзьями Хёнджина из мира искусства, но все равно соглашается. Он хотел познакомиться с Хёнджином. Он хотел восполнить пробелы. К чему Сынмин не готов, так это к тому, что Хёнджин отведет его к дыре под названием PIG OUT PIZZERIA со сломанной вывеской и обклеенной изолентой ручкой входной двери. - Я дома! – кричит Хёнджин, входя в ресторан вслед за Сынмином. В обшарпанном здании стояло несколько столиков, и, несмотря на его скромный внешний вид, все они были заняты улыбающимися посетителями, болтающими посреди обеденной суеты. - Хёнджин! – взволнованно говорит один из официантов. Он ставит пиццу на стол клиента, а затем бросается вперед, чтобы обнять Хёнджина. – Кто это? - Мой муж, Сынмин, - отвечает Хёнджин, и официант фыркает, - Я серьезно. Оказывается все, что происходит в Атлантик-Сити, имеет юридическую силу. - Ты шутишь, - не верит официант, сощурив глаза. Хёнджин поднимает руку, чтобы показать кольцо. – Черт возьми! Поздравляю! - Спасибо, - смеется Хёнджин. Официант поворачивается к Сынмину, а затем, сквозь ослепительную улыбку, говорит: - Я Чанбин! Приятно познакомиться. - Мне тоже, - отвечает Сынмин. Он не думал, что кто-то из тех, кому Сынмин рассказывал о его кошмарном браке, еще не поздравил его. - Слушайте, ребята, подождите минут двадцать. Я хочу поговорить об этом, но у меня сейчас слишком много заказов, - говорит Чанбин, - Пусть Минхо испечет вам пиццу, хорошо? Хёнджин отводит Сынмина за стойку в маленькую кухонную зону. Внутри находится человек, работающий над пиццей для клиентов. - Эй, красавчик, - поддразнивает Хёнджин, подтягиваясь к стойке возле раковины и грязной посуды. - Что ты здесь делаешь, ходячий нарушитель санитарного кодекса? – огрызается мужчина – Минхо, как предполагает Сынмин. - У меня большие новости, - объясняет Хёнджин, - Я женился. - На ком? Своей правой руке? – Минхо язвит и кладет следующую пиццу в духовку. Закончив, он поворачивается и видит Сынмина рядом с Хёнджином. – Черт возьми! - Чанбин сказал так же! – говорит Хёнджин, - Минхо, это Сынмин. - Тот самый Сынмин? – спрашивает Минхо. щеки Сынмина краснеют, когда он представляет, как Хёнджин рассказывает Минхо об их отношениях. - Да, - подтверждает Хёнджин, - Сумасшествие, не правда ли? - Тебе осталось жить четыре месяца или что-то в этом роде? Зачем тебе выходить замуж за этого парня? – спрашивает Минхо у Сынмина. - Алкоголь, - признается Сынмин. Хёнджин надувает губы. Сынмин чувствует себя немного виноватым за то, что выставил Хёнджина в невыгодном свете перед его другом, поэтому он добавляет: - Он сделал его еще более красивым. - Хорошо выкрутился, - ворчит Минхо, - Тебе как обычно, Хёнджин? - Да, но можно без грибов? – спрашивает Хёнджин. Минхо вопросительно хмурит брови, услышав эту просьбу. - Грибы – твоя любимая часть, - отмечает Минхо, - Почему ты вдруг возненавидел их? - Сынмин не ест грибы, - объясняет Хёнджин. - Ты помнишь это? – спрашивает Сынмин. Он почувствовал, как его сердце екнуло, когда он услышал, как Хёнджин вспомнил одно из его привередливых пищевых предпочтений с подростковых лет. - Я помню все, что ты мне говорил, - отвечает Хёнджин. Сынмин не знает, понимает ли он, насколько романтично это звучит. - Фе, - произносит Минхо, берет кусок теста и приступая к приготовлению пиццы. Хёнджин и Сынмин сидят так около получаса, едят и раздражают Минхо, пока он работает. Сынмин думает, что Минхо легко готовит лучшую пиццу, которую он когда-либо пробовал. Тесто хрустящее, соус вкусный, а начинки идеально сочетаются друг с другом. Сынмин с радостью поглощает каждый кусочек, останавливаясь на корочке и выбрасывая ее в мусорное ведро рядом с собой. В дополнение к пицце, Минхо также подает неискренние комплименты и язвительные высказывания, будто он был запрограммирован на это. Сынмин почти неправильно определяет его как грубияна, но Хёнджин широко улыбается все время, пока они разговаривают. В конце концов, Хёнджин прощается с Минхо и отводит Сынмина в зал, где обнаруживает, что остались только разрозненные группы клиентов. Хёнджин и Сынмин садятся за столик и ждут, когда Чанбин присоединиться к ним. Он с энтузиазмом проскальзывает рядом с Сынмином после того, как приносит последнему столику чек. - Я хочу знать все! – заявляет Чанбин, - Кто предложил? Какой была свадьба? Вы хоть что-нибудь помните? - Не так уж и много, - признается Хёнджин сквозь, - Я думаю, что там была Мэрилин Монро. - Возможно, она была священником, - подтверждает Сынмин. - Ты рассказал родителям? – спрашивает Чанбин. Хёнджин яростно кусает губу, услышав вопрос. - Пока нет. Я жду, - признает он. - Чего? - Чтобы посмотреть, отменим ли мы этот брак или нет, - объясняет Хёнджин. Сынмин мгновенно чувствует себя неловко несмотря на то, что болтает об этом с Джисоном и Феликсом в том же духе. – Мы даем ему месяц, чтобы посмотреть, совместимы ли мы, будучи трезвыми. Чанбин выглядит разочарованным, но не озвучивает эту эмоцию. Сынмин знал не так много людей, которым нравился бы этот брак, даже случайный и пьяный, как, по-видимому, этому парню. - Что ж, надеюсь, все получится! Вы, ребята, отлично смотритесь вместе, - улыбается Чанбин, - И, судя по работе Хёнджина, это хорошее соответствие. Его работа? Его картина? Глаза Сынмина поднимаются, чтобы встретиться с глазами Хёнджина, и тот сразу же меняет тему, отвлекая Чанбина похвалой ресторана, чтобы заглушить любопытство Сынмина. Вскоре после этого к ним присоединяется Минхо, и квартет проводит час или около того, разговаривая, в основном о ресторане или Сынмине. Минхо и Чанбин были счастливы допрашивать Сынмина, как обеспокоенные родители, и рассказывать о своем опыте совместного открытия ресторана. К тому времени, когда Хёнджин готов уйти, Сынмин испытывает облегчение от того, что у Хёнджина были такие друзья в Нью-Йорке. - Откуда ты знаешь этих парней? - спрашивает Сынмин, когда они идут к следующему пункту назначения под полуденным солнцем. - Я работал там, - объясняет Хёнджин, - В течение трех лет после того, как бросил учебу. - Три года? – недоверчиво повторяет Сынмин. - Да, - говорит Хёнджин, - И я счастлив, что сделал это. То, что меня окружали хорошие люди, следующие за своими мечтами, помогло мне снова влюбиться в этот город и в искусство. Если бы не Чанбин и Минхо, я, вероятно, уже вернулся бы в Массачусетс. - Тогда я тоже счастлив, - соглашается Сынмин, - Это действительно нечто особенное, что они могут помочь тебе снова найти вдохновение. - Это так, - подтверждает Хёнджин, - И теперь, благодаря им, я могу рассказать тебе о своей карьере. Хёнджин продолжает свое жизненное турне, приглашая Сынмина во все самые важные для него места как для художника. Они проходят через первую галерею, в которой были выставлены его работы. Они посещают элитный магазин, на стене которого висит одна из картин Хёнджина. Они идут в книжный магазин, чтобы увидеть печатный экземпляр романа о современных художниках с разделом о работах Хёнджина. Наконец, Хёнджин отводит Сынмина в художественную студию – его студию. - Это наша последняя остановка, - объявляет Хёнджин, открывая входную дверь. Казалось, никто другой не заинтересован в том, чтобы работать в субботу. – После мы пойдем домой, я приготовлю тебе ужин. - Мы можем взять навынос, - предлагает Сынмин. - Я готовлю, - настаивает Хёнджин. Он держит дверь открытой для Сынмина и жестом приглашает его войти в студию. Сынмин следует инструкциям, но ждет Хёнджина, прежде чем пройти дальше. - Тут красиво, - признается Сынмин. Место было просторным и имело много естественного освещения. Все вокруг было похоже на мечту Хёнджина. - Я создал здесь много хороших произведений искусства, - соглашается Хёнджин. Он отводит Сынмина в угол, где стоит мольберт, а также различные художественные принадлежности, загруженные на тележку с колесиками. – Это мое место. - Вот куда ты приходишь, когда рисовать в моей гостиной недостаточно удобно, - шутит Сынмин. - В твоей столовой, - поправляет Хёнджин, одаривая Сынмина улыбкой, - Если честно, мне больше нравится заниматься искусством в твоей квартире, чем здесь. Твое присутствие помогает в творчестве. - Заткнись, - смеется Сынмин, - Если тебе не нравится заниматься искусством здесь, зачем ты привел меня сюда? - Потому что у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, - объясняет Хёнджин. Он хватает Сынмина за руку, чтобы потянуть его за собой, и Сынмин даже не может смотреть на него, так как очень смущен. Они заходят в маленькую комнату в стороне, и Сынмин подозревает, что она обычно используется для того, чтобы выставить картины на обозрение клиентов. На каждой стене Хёнджин повесил по три яркие картины в стиле хедшот. Сынмин сразу узнает большинство субъектов. Мама и папа Хёнджина – самые первые картины слева, а двое школьных друзей Хёнджина следуют за ними. На правой стене изображены Минхо и Чанбин вместе с другим мужчиной примерно их возраста. И в самом центре задней стены Сынмин узнает себя. - Что это? – спрашивает Сынмин. Его первым порывом было пойти прямо к картине, которая, как он знает, была сделана по его образцу, но он решает замедлиться, чтобы насладиться и другими работами Хёнджина. – Они выглядят потрясающе. - В первый раз, когда я делал персональную выставку, она называлась «Портреты людей, которых я люблю», - объясняет Хёнджин, - Их было больше, но я продал большинство. Это те, к которым я был слишком привязан, чтобы продавать. - Ты сделал по одному для всех, кого когда-либо любил, - предполагает Сынмин. Хёнджин кивает. - Я делал несколько человек, - добавляет Хёнджин, - Я просто хотел сосредоточиться на людях, которые сделали меня тем, кто я есть. - И я один из таких людей, - понимает Сынмин. - Я пойду дальше и признаю, что это не единственное, что я нарисовал с тобой, - признается Хёнджин. Он стоит перед картиной Сынмина, внимательно смотря на нее. – Это то, что Чанбин имел в виду ранее. Я просто подумал, что важно уделять больше внимания определенным людям. - Ты хотел подчеркнуть меня? – спрашивает Сынмин, и Хёнджин кивает. - Не знаю, Сынмин. Не то чтобы я все это время сожалел о нашем расставании или что-то в этом роде. Я знаю, что это было лучше для нас в то время, - говорит Хёнджин, - Я всегда был очень благодарен за то, что встретил тебя и влюбился. Сердце Сынмина переполняется, когда он слышит, что Хёнджин любил его даже после их расставания. Он не знал, почему это имеет для него значение. Не то чтобы он постоянно думал о Хёнджине; он был сосредоточен на учебе и карьере, и к тому времени, когда он снова начал думать о свиданиях, прошло так много времени с их расставания, что позвонить Хёнджину даже не приходило ему в голову. И все же, видеть свой портрет на стене казалось правильным. - Я тоже, - соглашается Сынмин. - И я благодарен за прошлые выходные, - продолжает Хёнджин, - Я знаю, что все это пугает тебя, но я действительно хочу попробовать, и я действительно думаю, что это может сработать. В этом Сынмин уверен меньше. Ему нравился Хёнджин. Он наслаждался их совместными воспоминаниями. Он восхищался его искусством. Он не думал, что они были теми людьми, которые могли бы быть вместе в долгосрочной перспективе. - Сынмин, - говорит Хёнджин, - Ты можешь пообещать мне, что попробуешь? - Что ты имеешь в виду? – спрашивает Сынмин. - Я не хочу потратить следующий месяц на то, чтобы просто топтаться на месте. Ты мне дорог. Я не могу уйти, пока не узнаю, что это неправильно. - Хорошо, - тихо говорит Сынмин, - Обещаю. - Спасибо, - произносит Хёнджин. - Давай вернемся домой, - предлагает Сынмин, - Я куплю тебе ужин. - Я готовлю, - огрызается Хёнджин. Они возвращаются в квартиру, и Хёнджин готовит Сынмину ужин, как и обещал. Сынмину это нравится, хотя он никогда не будет обременять Хёнджина, признаваясь ему в этом. - Кстати, - говорит Сынмин, моя кастрюли, которые Хёнджин использовал при готовке. Хёнджин, как обычно, сидел за стойкой и наблюдал за Сынмином. – Мне было очень весело знакомиться с нынешним Хёнджином. - Хорошо, - говорит Хёнджин с улыбкой, - Надеюсь, ты узнаешь его намного лучше в течение следующих нескольких недель. - Я тоже, - отвечает Сынмин. Он выключает воду и направляется в свою комнату, но оборачивается, чтобы в последний раз взглянуть на Хёнджина. Сынмин мягко прикусывает губу, когда видит, как Хёнджин начинает расстилать диван. Ему не нравлось смотреть, как Хёнджину приходится спать там каждую ночь, особенно когда он знал, что у него все еще есть отличная кровать в его собственной квартире. Он спал на этом диване только для того, чтобы доказать свою преданность Сынмину и этому браку. - Хёнджин, - шепчет Сынмин, - Хочешь спать в моей постели? Хёнджин становится заметно взволнованным, как только слышит слово «постель». - Ты просишь меня спать с тобой? - Н-нет! – Сынмин запинается, - Я не хочу, чтобы ты спал со мной. Я хочу, чтобы ты спал в моей постели, где буду спать и я. Ну, я не хочу, чтобы ты это делал. Я просто думаю, что было бы лучше, если бы мы спали вместе. То есть! Не вместе. Просто в одной постели рядом друг с другом. Хёнджин смеется, вставая и обнимая Сынмина. Он притягивает его к себе и шепчет на ухо. - Я хочу спать с тобой, - говорит Хёнджин настолько тихим голосом, насколько это возможно. Сынмин знает, что он дразнит. Он знает это по ухмылке на его лице и смеху, когда тот видит, что лицо Сынмина становится все ярче и ярче. Это не мешает Сынмину чувствовать тепло, излучаемое каждым дюймом его тела. Не помогает и то, что Хёнджин чмокает его в щеку, когда отстраняется. Сынмин готовится ко сну, затем заползает в свою кровать и ждет. Он знал, что подготовка ко сну Хёнджина была длиннее, чем у него, но каждая секунда, проведенная Хёнджином в ванной, была мучительной. В конце концов Хёнджин высовывает голову из ванной, и Сынмин чувствует, как его сердце начинает колотиться. В попытке избежать неловкости из-за того, что они впервые спят в одной постели (как трезвые взрослые), Сынмин закрывает глаза и притворяется спящим. Он слушает, как Хёнджин ходит на цыпочках по комнате, пытаясь не потревожить его, сначала выключая лампу, а затем ложась в постель с противоположной стороны. Сынмин открывает глаза, когда слышит нежный храп Хёнджина рядом с ним, признак того, что ему удалось избежать любых разговоров. Он мягко улыбается, глядя на то, как ангельски выглядит Хёнджин во сне. Он успокаивался, чувствуя вес Хёнджина рядом с собой в постели. На следующее утро, когда Сынмин просыпается, Хёнджин переворачивается и обнимает Сынмина. Сынмин ненавидит тот факт, что ему приходится оттолкнуть его, чтобы он мог пойти одеться.

День 9

Когда наступает понедельник, Сынмин все еще не может выкинуть из головы тур Хёнджина по Нью-Йорку. Он знал, что был прав, когда сказал, что они едва знают друг друга. Но он также поймал себя на том, что улыбается, думая, что Хёнджин принял это близко к сердцу, что он хочет снова узнать его. Поэтому Сынмин хочет сделать то же самое. Сынмин пропускает обед, вместо этого решив использовать перерыв для создания того, что он считает чрезвычайно точным и эффективным представлением своей жизни в форме PowerPoint. Он добавляет картинки. Он использует маркированные списки. Он обязательно включает переходы. Он не мог взять Хёнджина на такой быстрый и легкий прогон своей жизни, поэтому ему пришлось сделать это виртуально. После ужина Сынмин подключает ноутбук к телевизору, а Хёнджин с любопытством наблюдает за происходящим. - Что ты делаешь? – спрашивает он, хотя Сынмин говорил ему уже дюжину раз, что это было сюрпризом. Хёнджин твердо верил, что, если он продолжит просить, Сынмин в конце концов сдастся. - Я хочу показать тебе кое-что на своем ноутбуке, - говорит Сынмин, - Просто дай мне секунду. Сынмин подключает кабель HDMI к своему компьютеру, и на экране появляется титульный слайд с надписью «Жизнь Ким Сынмина (от 18 до наших дней)». Хёнджин смеется и хлопает в ладоши, усаживаясь на диван. Сынмин драматично прочищает горло, ссылаясь на начало своей презентации. - С тех пор, как ты взял меня в путешествие по своей жизни, я подумал, что возьму тебя в экскурсию по своей, - объясняет Сынмин. Хёнджин кивает и улыбается, жестом приглашая его продолжать. Сынмин боялся, что Хёнджин сочтет PowerPoint отстоем, но тот, кажется, полностью доволен. – Начнем с колледжа. Сынмин показывает Хёнджину фотографии общежития, как снаружи, так и внутри комнаты. Он ведет хронику своих отношений любви-ненависти со своим соседом по комнате. Он рассказывает о своей первой вечеринке в колледже (катастрофа) и о том, как он получил свою первую тройку на первом курсе. Он делает все это, демонстрируя фотографии злых профессоров, окруженных пламенем, и сверкающие словесные рисунки ключевых моментов на экране позади него. Хёнджин визжит от восторга при каждом новом слайде. Сынмин продолжает листать, рассказывая Хёнджину все о своей первой работе и процессе найма, когда он решил переехать в Нью-Йорк, и обо всем остальном, что мог вспомнить. Он даже показывает несколько слайдов, подробно рассказывая о своей дружбе с Феликсом и Джисоном несмотря на то, что Хёнджин уже знает о них все. Затем он начинает приближаться к концу презентации. - Два года назад я встретил своего, кажется, бывшего жениха, - говорит Сынмин. Если Хёнджин рассказал ему о том, что он бросил учебу, Сынмин может рассказать это. Он переключает на следующий слайд и показывает Хёнджину их общие фотографии. – У него была хорошая работа, и он делал все, что от него требовалось. Наверное, нам было комфортно. Поэтому мы решили пожениться. И мы планировали эту свадьбу. И это должно было длиться вечно. Но потом он ушел, и теперь я понимаю, что, возможно, комфорта недостаточно. Сынмин нажимает кнопку «Далее» на клавиатуре, чтобы открыть слайд, на котором написано «Конец» красным шрифтом. - В общем, это то, что ты пропустил, - наконец говорит Сынмин. Хёнджин аплодирует его работе. - Это даже лучше, чем мой тур, я бы с удовольствием отвез тебя в эти места, - предлагает Хёнджин в качестве комплимента, - Ты все еще общаешься со своим соседом по комнате из колледжа? Хёнджин и Сынмин некоторое время разговаривают о колледже. А потом о работе. А потом о его бывшем женихе. И это приятно. Сынмину нравилось разговаривать с кем-то, кто, казалось, не осуждал и не жалел его. Он просто вел себя так, будто все, что говорил Сынмин, имело смысл. И Сынмину это было нужно. Ему нужен был кто-то, кто относился бы к нему как к человеку, а не как к птенцу со сломанным крылом. В конце концов, Сынмин немного перегружен и отпускает себя, чтобы закончить свои повседневные дела перед сном. - Сынмин, - говорит Хёнджин, следуя за Сынмином, когда тот направляется на кухню, чтобы завершить свою обычную задачу по мытью посуды, - Спасибо. - За что? – спрашивает Сынмин. Он дергает пластиковый кошмар, которым были его перчатки для мытья посуды, едва поднимая глаза на Хёнджина. - За старания, - объясняет Хёнджин. Сынмин останавливается и поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Хёнджином. – Я не знаю, чувствуешь ли ты то же, что и я, но сейчас я действительно счастлив. - Я обещал, - просто говорит Сынмин. - Знаю. Тебе необязательно все это делать, - признается Хёнджин, - Я знаю, что это смешно… - Я просто держу свое слово, - настаивает Сынмин, - Тому, кто был очень мне дорог в какой-то момент своей жизни. - Больше нет? – заключает Хёнджин с грустнеющим лицом, когда понимает, что сказал Сынмин. Сынмин сожалеет о своем комментарии, наблюдая, как жизнь покидает лицо Хёнджина. - Всегда, - поправляет себя Сынмин, - Эта ситуация сбивает с толку, но она не меняет прошлого и того, как сильно мы любили друг друга прежде. - Прежде, - обескураженно повторяет Хёнджин. Сынмин не может это исправить, чтобы Хёнджин не отказался подписывать документы об аннулировании, поэтому он позволят тишине заполнить комнату. Хёнджин тихо вздыхает. Он знает, что значит тишина. – Я пойду приготовлюсь ко сну. - Хорошо, - говорит Сынмин, - Приду через минуту. - Хорошо, - вторит ему Хёнджин. Сынмин не знает, почему он чувствует себя таким виноватым.

День 11

Среда – вечер игр у Феликса и Джисона. Учитывая, что их всего три, термин Вечер Игр обычно используется в широком смысле. Троица, как правило, просто играет в карты и разговаривает. Тем не менее, это не мешает Феликсу уговаривать Сынмина взять с собой Хёнджина. Сынмин стесняется даже спросить. Он смущается еще больше, когда Хёнджин начинает волноваться. - Ты уверен, что нам не нужно было ничего приносить? – спрашивает Хёнджин, когда они заканчивают подниматься по лестнице в квартиру его друзей, - Мы могли бы взять чипсы или хотя бы… - Хёнджин, - перебивает Сынмин, - Все в порядке. Джисон покупает напитки, это его плата за дружбу на всю жизнь, несмотря на ежедневные психологические мучения. - Я не думаю, что ты должен описывать так своего лучшего друга, - решает Хёнджин с гримасой, когда Сынмин стучит в дверь. - Джисон рос со старшим братом. Он переживет, - уверяет его Сынмин. Через несколько секунд Феликс открывает дверь. - Привет! – приветствует он с яркой улыбкой, - Входите! Феликс проводит для Хёнджина быструю экскурсию по квартире и выводит его на террасу, чтобы показать вид на город, но Сынмин видел это место более сотни раз, поэтому он идет на кухню и наливает себе напиток, прежде чем занять место напротив Джисона за столом. - Привет, неудачник, - говорит он, садясь. Джисон многозначительно шевелит бровями. – Что? - Твой муж сегодня выглядит мило, тебе не кажется? – ухмыляется Джисон. Сынмин игнорирует его, притворяясь, что очень заинтересован в сообщении на его электронной почте, которое он получил. Когда Феликс и Хёнджин возвращаются, они занимают свои места за столом. Джисон дает им ровно одну минуту покоя, прежде чем решить нагнетать напряжение в комнате. - Итак, как живется молодоженам? – спрашивает он. Если бы не присутствие Хёнджина, Сынмин подумывал бы о нападении. - Здорово, - отвечает Хёнджин. Казалось, его совсем не смущал этот вопрос. Сынмин не может поверить, насколько искренним он может быть по отношению к Джисону, который явно просто хотел поиздеваться над Сынмином. – Я думаю, что Сынмину надоело, какой я приставучий во сне. Сынмину, к счастью, не нужно использовать дефибриллятор, чтобы перезапустить сердце после услышанных слов. Он рассказывал Феликсу и Джисону почти все о своей жизни. Он рассказывал им о дефекации и навязчивых мыслях. Он показывал Феликсу рентгеновский снимок после того, как сломал руку. Он показывал Джисону фотографию ушной серы, удаленной во время обычной поездки к лору. Он не сказал им, что позволяет Хёнджину спать в своей постели. На самом деле, Сынмин был непреклонен в том, что держит Хёнджина в гостиной, где ему и место. - Интересно, - замечает Джисон очень специфическим тоном, который Сынмин сразу понял как означающий, что Джисон уловил его ложь. - Интересно, - повторяет Феликс, подтверждая, что он тоже заметил значение комментария Хёнджина. Сынмин хочет провалиться под землю. Феликс начинает раздачу для игры в покер, чтобы пощадить его. - Я понятия не имею, как играть, - признается Хёнджин. Сынмин благодарен за то, что тот ничего не сказал о странных замечаниях Феликса и Джисона. - Сынмин тоже, - шутит Джисон, - Играть с ним – это халявные деньги. Сынмин корчится, чтобы поддразнить Джисона, но тот никак не реагирует; обычно он не обращал внимания на попытки Сынмина поиздеваться над ним. - Вы играете на деньги? – спрашивает Хёнджин. - Нет, - признается Джисон, - Все, что ты можешь здесь потерять – это свою гордость. - Хорошо, что у меня ее нет, - говорит Хёнджин со смехом. Феликс начинает учить Хёнджина правилам, продолжая раздачу. Сынмин впечатлен тем, как Хёнджин слушает его, задавая вопросы, которые никогда бы не пришли ему в голову, когда он играл в первый раз. Они играют несколько раундов. Джисон выигрывает. Джисон выигрывает снова. Джисон выигрывает в третий раз. Сынмин спрашивает, могут ли они вместо этого поиграть в Go Fish. Джисон отклоняет его предложение и снова выигрывает. - Вау, ребята, вы отстой, - игриво говорит Джисон, собирая фишки со стола в пятый раз. Джисон побеждал в любой игре, которая требовала лжи, потому что он мог взглянуть на глупые лица Сынмина и Феликса и мгновенно понять, что они пытаются его обмануть. Хёнджин – более сложная задача, но его неуклюжесть, пока он учился играть, не играла ему на руку. - Я отойду в уборную, прежде чем снова сразиться с Джисоном, - смеется Хёнджин, вставая. Джисон подмигивает Хёнджину самым преувеличенным и дерзким образом, на который способен, прежде чем тот успевает уйти. Как только Хёнджин отходит от стола, Сынмин поднимает голову и видит самую глупую насмешливую ухмылку на лице Феликса. - Не смотри на меня так, - шипит Сынмин, пока Феликс тасует карты. - Как? – недоумевает Феликс. Сынмин обычно считал его самым милым и дружелюбным человеком в мире с его яркой улыбкой и веснушчатыми щеками. Сейчас он выглядел как враг. - Словно ты думаешь, что у меня есть к нему чувства, - говорит Сынмин так тихо, как только может. - Ты притворяешься, что не знаешь этого? – спрашивает Джисон. Сынмин пинает его под столом. – Прости. Я просто подумал, что, если ты позволяешь ему спать в своей постели, ты смирился с тем, что хочешь его. - Я не знаю, чего хочу, - признается Сынмин. Он тяжело вздыхает, пытаясь разобраться в своих чувствах. – Проще, когда на пальце нет кольца. - Ну и что? Не обращай на это внимания, - призывает Джисон. - Вау, хорошая идея, - саркастически отвечает Сынмин и смотрит на стол в течение нескольких секунд, прежде чем признаться, - Трудно что-либо сделать, когда чувствуешь, что разрушил всю свою жизнь. - Как? – спрашивает Феликс. Сынмин хмурит брови. - Что значит как? Я женился на пьяную голову, - напоминает ему Сынмин, как будто кто-то забыл. Феликс просто пожимает плечами. - Я не думаю, что это разрушило твою жизнь, вот и все, - признается Феликс, - Все, что изменилось, это то, что Хёнджин снова есть в твоей жизни. - Он живет в моей квартире, - говорит Сынмин, совершенно не веря, что Феликс ведет себя так, будто весь этот брак не имеет большого значения. - Ты пригласил его в свою постель, - щебечет Феликс в ответ. - Я думаю, Феликс пытается сказать, ты сам сделал это с собой, - смеется Джисон, и Сынмин прищуривает глаза, - Ну же, Сынмин. С этим особо не поспоришь. Твой алкоголь, твое кольцо, твое согласие на его маленький договор, твоя кровать, в которой он спит. - Нет сочувствия к парню, чье сердце было разбито несколько дней назад? – спрашивает Сынмин. Как только слова слетают с его губ, Хёнджин выходит из ванной. - Едва ли, - все равно отвечает Джисон. - Сыграем еще? – радостно спрашивает Хёнджин. Он не спрашивает, о чем был их разговор. Сынмин подозревает, что он уже знает. - Только если ты готов снова проиграть, - насмехается Джисон. Хёнджин закатывает глаза, и Феликс начинает раздавать карты. - Мне просто нужно больше практики. На следующей неделе я уничтожу вас всех, - уверенно говорит Хёнджин. - Вы, ребята, слышите это? Он думает, что придет на следующей неделе, - говорит Джисон, притворяясь возмущенным. Сынмин ворчит себе под нос, что Джисон идиот. - Сынмин обязательно позволит мне прийти, - уверенно заявляет Хёнджин. Джисон усмехается. - Это моя квартира! Я решаю, кто придет! – спорит Джисон, - Сынмин не может тебе помочь. - Отклонено, - небрежно тянет Феликс, давая понять Джисону, что он не имеет права голоса в этом вопросе, - Кто первый? Сынмин не может не заметить, что Хёнджин идеально вписывается в их компанию. Он смеется вместе с Джисоном и слушает все истории Феликса, как будто это самое интересное, что он когда-либо слышал. Поддразнивания Джисона не доходят до него, а рецепты Феликса и комментарии о его случайных интересах хорошо принимаются. Это заставляет Сынмина задуматься, если ли в его жизни место для Хёнджина, смогут ли они быть вместе в долгосрочной перспективе. Сынмин ничего не говорит, когда Хёнджин заползает к нему в его кровать. Он знал, что Джисон прав. Если бы он надавил сильнее, если бы он не был таким идиотом с самого начала, Хёнджин уже вернулся бы в свою квартиру. Так что, возможно, это означало, что Сынмин хотел, чтобы тот был здесь.

День 14

В субботу Сынмин планирует пообедать со своей старшей сестрой. Она души не чаяла в Сынмине с момента отмены его свадьбы, звонила и писала ему сообщения, будто дежурила на посту, следя за его психическим здоровьем. Она сказала Сынмину, что приедет в Нью-Йорк, потому что планировала провести время с друзьями в городе в тот вечер, но Сынмин знал, что она строила эти планы, чтобы иметь повод приехать к нему. Первоначально Сынмин намеревался навестить свою сестру один. Он не хотел, чтобы его семья знала о его пьяных шалостях, и особенно он не хотел, чтобы его сестра объявила его сумасшедшим. Сынмин знал, что его сестра любит его, но она также была еще более честной и осуждающей, чем сам Сынмин. Тем не менее, в пятницу вечером Сынмин сидит на своем балконе, глядя на холст, который Хёнджин оставил снаружи, когда ему звонит сестра, чтобы подтвердить их планы на следующий день. Когда они собираются закончить разговор, Сынмин наполняется мыслями о Хёнджине и последних двух неделях, и слова срываются прежде, чем он успевает логически мыслить. - Кстати, - говорит он, - Ничего страшного, если я возьму с собой кое-кого? - Кого? Феликса? Джисона? – спрашивает сестра. - Хёнджина, - просто отвечает Сынмин. На другом конце провода воцаряется тишина. - Я не знала, что вы все еще общаетесь, - говорит она. Это не было ответом, но это было лучшее, что она могла сделать, не нарушая своей фальшивой вежливости. - Мы не общались, - признается он, - Мы общаемся сейчас. Она понятия не имеет, как реагировать. - Ничего страшного, если нет, - говорит Сынмин, - Я просто подумал, может быть, было бы неплохо… - Нет, - внезапно говорит его сестра. Сынмин знал, что шестеренки в ее голове вращаются, когда она пытается решить, что делать дальше. Она хотела вызвать его на разговор, сказать, что это нездорово. Но она знает, что Сынмин хрупкий, поэтому тормозит. – Я хочу увидеть вас обоих. Таким образом, в субботу, примерно за час до встречи с сестрой, Сынмин подходит к Хёнджину за обеденным столом. Хёнджин придерживался своей обычной утренней рутины: смотрел YouTube на своем телефоне и делал зарисовки случайных людей и предметов с видео, которые ему попадались. Сынмин тихо вздыхает, видя, как умиротворенно он выглядит, его волосы падают ему на лицо, пока он тихо рисует. - У тебя есть планы на сегодня? – говорит Сынмин немного громче, чем обычно, чтобы объявить о своем присутствии. Хёнджин немного подпрыгивает при звуке его голоса. - Доброе утро и тебе, - бормочет Хёнджин со скромной улыбкой, - И нет. Надеюсь, проведу время с мужем. Сынмин закатывает глаза. Он начал становиться невосприимчивым к этому слову. - Хочешь пообедать? – спрашивает он. - С мужем? – поддразнивает Хёнджин. Он поворачивается, чтобы схватить свои ботинки с пола неподалеку, чтобы надеть их. - И твоей золовкой, - поправляет Сынмин. Хёнджин мгновенно бросает ботинки. - Твоя сестра? – скрипит Хёнджин, - Она хочет пообедать с нами? - Да, - подтверждает Сынмин, - Она приехала в город, чтобы повидаться с друзьями, так что… - Мне нужно пятнадцать минут, - заявляет Хёнджин. Он закрывает свой альбом для рисования и осторожно ставит его на тележку, прежде чем вскочить на ноги. – Полчаса. - Хёнджин… - Клянусь, я быстро соберусь, - умоляет Хёнджин. Он не ждет ответа. Он просто убегает в их спальню, чтобы поменять свои шорты и футболку на что-то более нарядное. Сынмин ожидал, что Хёнджин захочет переодеться, поэтому спросил заранее. Пока Сынмин ждет Хёнджина, он смотрит на стопку альбомов на тележке. Сначала он игнорирует их, но чем дольше он ждет, тем больше ему любопытно, над чем работает Хёнджин. Он берет блокнот с верхушки стопки и начинает листать его. Большинство рисунков Хёнджина – это вещи, которые Сынмин узнает. Вид за окном его квартиры. Женщина, которая работает в их здании. Большое дерево на пути к ближайшей станции метро. Вход в ресторан Минхо и Чанбина. Он сам. Много страниц с изображением Сынмина. Его сердце колотится, он восхищается собой на странице и временно переносится обратно в старшую школу, когда поля во всех блокнотах Хёнджина были заполнены каракулями с именем Сынмина и набросками его улыбки. Только Сынмин понимает, что рисунки не с ним. Они с тем человеком, которым он был в старшей школе. Он видит свои брекеты и пирсинг в ушах, на который Хёнджин уговорил его. Он видит старую бейсболку, которую украл его сосед по комнате в колледже. Он видит ветровки и футболки, которые определили его чувство моды в подростковом возрасте. Именно тогда Сынмин начинает думать, что, возможно, человек, которого хотел Хёнджин, был не Сынмином. Это был тот человек, которым он был, когда они учились в старшей школе. Сынмин закрывает блокнот и кладет туда, где нашел. Он больше не мог смотреть. - Я готов! – говорит Хёнджин, выходя из спальни со свежеуложенными волосами и полностью измененным нарядом. Сынмин тихо выдыхает, видя, что Хёнджин выглядит лучше. - Тебе не нужно было наряжаться для нее, - ворчит Сынмин, - Она знает, как ты выглядишь. - Она не видела меня много лет. Я не хочу, чтобы она думала, что я такой же неудачник, каким был в старшей школе, - объясняет Хёнджин, - И это именно то, что она бы подумала, если бы я появился в том виде. - Я не помню, чтобы ты когда-либо был неудачником, - утверждает Сынмин, - Ты был намного круче меня. - Я был крутым для старшеклассника. Не для взрослого, - огрызается Хёнджин, - А мы теперь взрослые. Сынмин закатывает глаза. - Ну, ты хорошо выглядишь, - признается он, но Хёнджин просто выжидающе смотрит на него несколько секунд, - Она подумает, что ты хорошо выглядишь. Тебе не о чем беспокоиться, Хёнджин. - Хорошо, - говорит Хёнджин с мягким вздохом. Он берет с полки свою сумку и перекидывает ее через плечо. – Идем? Они находятся в нескольких дюймах от двери, когда Сынмин мельком замечает руку Хёнджина и понимает, что ему нужно принять дополнительные меры предосторожности. - И последнее, - просит Сынмин. Он снимает обручальное кольцо с пальца и кладет его в центр ладони, затем протягивает руку, чтобы Хёнджин сделал то же самое. – Мне нужно твое кольцо. - Зачем? – говорит Хёнджин, инстинктивно прикрывая его другой рукой, будто защищая. - Я сказал своей сестре, что мы снова общаемся, а не то, что мы законно женаты, - объясняет Сынмин, - Я не могу сказать ей, что мы женаты, пока мы не примем решение об аннулировании брака. - Почему нет? – спрашивает Хёнджин, скрещивая руки на груди. Хёнджин рассказал о Сынмине всем, включая своих родителей, которым сначала боялся. Сынмин знал, что Хёнджину было больно услышать, что он не будет делать то же самое. - Ты знаешь моих родителей, Хёнджин. У них будет сердечный приступ, - говорит Сынмин, - И я не верю, что моя сестра не расскажет об этом маме. Хёнджин вздыхает. - Она всегда была стукачкой, - бормочет он, снимая кольцо и отдавая его Сынмину, который кладет оба кольца во внутренний карман куртки и застегивает молнию. - Спасибо, - мягко говорит Сынмин. Хёнджин кивает, протягивая руку и нежно сжимая руку Сынмина. - Но я хочу его обратно, как только она уедет, - требует Хёнджин с улыбкой. Сынмин соглашается. У него не было особого выбора. Когда они прибывают в ресторан, сестра Сынмина уже заняла столик. Только когда он смотрит на нее через зал, он понимает, что делает. Если он планировал заставить Хёнджина подписать бумаги и двигаться дальше, почему он втягивал свою сестру? С таким же успехом он мог пойти один. Не было никаких причин приводить Хёнджина или вообще упоминать его. Сынмин все равно сделал это. - Сынмин! Хёнджин! – зовет сестра Сынмина, когда замечает, что они идут к ней. Отступать было уже поздно. - Привет, - говорит Сынмин с натянутой улыбкой. Он садится за стол напротив сестры, и Хёнджин устраивается рядом. – Как доехала? - Все в порядке. Я немного почитала, и было так здорово, что у меня было время наверстать упущенное в электронной книге, - говорит она. Хёнджин смеется, но Сынмин знает, что она говорит серьезно. – Чем занимались сегодня? - Сынмин встал всего час назад, - выдает его Хёнджин. Он улыбается, когда говорит это, но ее лицо меняется от этих слов. - Ты проспал до одиннадцати? Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает она, поворачиваясь к Сынмину. Тот вздыхает. По мнению его сестры, просыпаться позже шести утра в субботу было симптомом безудержной депрессии. - Со мной все в порядке. Я просто устал, - настаивает Сынмин. - Обычно ты просыпаешься рано, - произносит она. - Нет, не просыпается, - говорит Хёнджин, - Не по выходным. - Это правда? - Наверное. Не знаю, - огрызается Сынмин. Ему нужно было сменить тему, прежде чем сестра заставит его отправиться в больницу. – Ты уже решила, что хочешь заказать? Его сестра замолкает, но Сынмин чувствует себя беспокойно, сидя там и зная, что она видит в нем какого-то потерянного щенка. Обед продолжается, и Сынмин обнаруживает, что и его сестра, и Хёнджин находят утешение в прошлом. Так было, когда они знали друг друга, и тогда же они оба знали Сынмина лучше всех. Они с сестрой отдалились, когда повзрослели, и они с Хёнджином мало общались после школы. Таким образом, Сынмин застрял, слушая истории о том, как он пытался (и не смог) прогулять в одиннадцатом классе и глупых вещах, которые он делал на вечеринках в подростковом возрасте. Часть его чувствует облегчение, что они вообще нашли что-то, о чем можно поговорить. Когда приносят счет, сестра Сынмина настаивает на оплате. Сынмин пытается напомнить ей, что он взрослый человек, который может сам платить за еду, но это бесполезно. Она скорее умрет, чем разделит счет со своим младшим братом. - Итак, что вы, ребята, запланировали на оставшуюся часть дня? – спрашивает она, закидывая сумочку на плечо и выходя на улицу. - Мы, наверное, просто пойдем домой, - отвечает Хёнджин. Он казался счастливым, как будто гордился своим выступлением в преодолении испытаний, которые устроила сестра Сынмина. Это быстро рушится. - Домой? – повторяет она в замешательстве. - В мою квартиру, - объясняет Сынмин. Он ловит взгляд сестры и понимает, что она вот-вот сделает сотню предположений или больше. - Ты остановился там? – спрашивает она Хёнджина. Сынмин подозревает, что она решила, что он слабое звено. - У меня есть своя квартира, - запинается Хёнджин. Сестра Сынмина, кажется, не впечатлена его ответом. - Вам двоим не кажется, что вы движетесь очень быстро? Сынмин, твоя свадьба отменилась две недели назад, - разглагольствует она, - Как ты прошел путь от того, чтобы быть в нескольких часах от свадьбы с любовью всей своей жизни, до того, что твой школьный парень живет у тебя? - Я никогда не был в нескольких часах от свадьбы с любовью всей своей жизни, - огрызается Сынмин. Он почувствовал, как тихий гнев, который накапливался внутри него последние две недели, вспыхнул, и внезапно это было все, о чем он мог думать. – И сейчас я намного счастливее, чем две недели назад. - Мне трудно в это поверить, - признается она. Сынмин просто пожимает плечами. - Это правда, - утверждает он, - Я в порядке. - Хорошо, - соглашается она. Сынмин знает, что она хочет сказать больше, но Хёнджин подавлял ее способность продолжать спор. – Прости, Хёнджин. Я уверена, ты можешь понять, почему я беспокоюсь о своем брате. - Я понимаю, - тихо говорит он, хотя Сынмин знает, что это не так. Сынмин обнимает сестру на прощание, а затем они расстаются. Несмотря ни на что, Сынмин считает, что встреча могла пройти хуже. Его сестра была воинственной, но она также была ограничена типичными стандартами вежливости. Это избавило Хёнджина и Сынмина от большой ссоры. - Прости, - шепчет Хёнджин, когда они медленно идут по тротуару. Сынмин чувствовал нервозность, которую источал Хёнджин. – Я тебя подставил. Я должен был держать рот на замке. Мне нужно научиться… - Хёнджин, - перебивает Сынмин, протягивая руку и нежно обхватывая пальцы Хёнджина, - Все в порядке. - Я просто не хочу, чтобы твоя семья ненавидела меня, - тихо признается Хёнджин. Он останавливается, чтобы Сынмин повернулся и посмотрел на него. – Я чувствую себя идиотом. - Никто тебя не ненавидит, - обещает Сынмин. Он открывает карман куртки и достает кольцо Хёнджина, прежде чем медленно надеть его обратно на его палец. – Все в порядке. Хёнджин мягко прикусывает губу в знак несогласия, но все равно кивает. Он осторожно наклоняется и целует Сынмина в щеку, не решаясь пойти дальше. Сынмин чувствует себя воздушным шаром, уплывающим в закат. Его эйфория проходит только тогда, когда он вспоминает рисунки Хёнджина, вспоминает, как много Хёнджин и его сестра говорили о прошлом за обедом. Он хотел бы, чтобы он не был единственным, кто живет в настоящем. - Мин, - зовет Хёнджин, явно не обращая внимания на внутренний кризис Сынмина, - Хочешь посмотреть фильм с бюджетом ниже, чем цена подержанного автомобиля? Сынмин кивает. Он будет беспокоиться о том, понравится ли его собственному мужу тот, кем он является, позже. На данный момент ожидания относительно их будущего должны быть отложены.

День 17

Сынмину снится старшая школа. Стыдно быть взрослым выпускником колледжа, работать на хорошей работе и видеть сны о старшей школе, но трудно не стыдиться, когда он чувствует Хёнджина рядом с собой, даже когда в отключке. Большинство его снов, как и следовало ожидать, связаны с Хёнджином, и многие из них больше похожи на воспоминания, чем на сны. Ему снятся обеды, проведенные в задней части компьютерного класса с Феликсом, наблюдая, как красивый парень из класса химии Феликса рисует на своем планшете в нескольких рядах впереди. Ему снится, как они с Хёнджином прятались в машине Сынмина, чтобы прогулять урок физкультуры. Ему снится, что он врет родителям о том, что проведет ночь у Джисона, чтобы уйти к Хёнджину. Ему снятся поздние прогулки и нарушение правил, и Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин. Сынмин всегда знал, что он уже не тот человек, которым был десять лет назад. Он был более ответственным, зрелым, вдумчивым и внимательным, чем его школьное «я». Он ценил другие вещи, и его жизнь полностью изменилась. Но только когда ему начинает сниться то, кем он был, ему приходит в голову, что теперь он был скучным. Не похоже, чтобы Сынмин когда-либо был диким ребенком. Он всегда был полон решимости поступить в хороший колледж, что заставляло его родителей гордиться им. Но для Хёнджина Сынмин был готов пропустить урок, солгать родителям и сделать все возможное, чтобы быть с ним или произвести на него впечатление. И Сынмин начинает опасаться, что, возможно, Хёнджин скучает по этому человеку, а не по тому, кто каждый день просыпался в шесть утра, чтобы идти на свою офисную работу. Когда Сынмин возвращается домой с работы во вторник, Хёнджин уже приготовил ужин. - Что это? – спрашивает Сынмин, снимая пальто. - Игра «Yankees-Red Sox» начнется через полчаса. Нам нужно поесть, чтобы мы могли посмотреть ее, - объясняет Хёнджин, - Кроме того, я приготовил закуски. - Тебя волнует игра «Yankees-Red Sox»? – спрашивает Сынмин. Хёнджин пожимает плечами. - Тебя волнует, - отвечает он, - И я знаю, что это важно. - Это так, - подтверждает Сынмин. Он не может не улыбнуться про себя. Он знал, что Хёнджина не интересует спорт. Он, вероятно, не смог бы назвать ни одного игрока из Red Sox, даже если бы от этого зависела его жизнь. Но он старался. Они ужинают вместе, как делают теперь большую часть вечеров, затем Сынмин включает предматчевое шоу на телевизоре, и они наблюдают за тем, как старые, вышедшие на пенсию бейсболисты спорят о том, кто выиграет серию, в течение пятнадцати минут или около того. Сынмин в раю. Хёнджин притворяется, что ему совсем не скучно. Когда первый игрок подходит к бите, Сынмин чувствует необходимость объяснить игру. - Это шорт-стоп. Когда он находится на поле, он стоит между второй и третьей базой, - говорит Сынмин, указывая на игрока на экране, когда тот принимает стойку для отбивания. Хёнджин фыркает со смехом. - Я знаю, Сынмин, - говорит он, - Это не первый раз, когда я смотрю бейсбольный матч. - Я просто подумал, что ты, наверное, забыл, - признается Сынмин. Хёнджин страдал от таких же пыток в старшей школе, но Сынмин решил, что он не смотрел бейсбол с того дня, как они расстались. - Это как езда на велосипеде, - шутит Хёнджин, - Хоум-ран хороший, страйк-аут плохой, к черту Yankees. Видишь? Я помню. Сынмин смеется и пытается удержаться от чрезмерного объяснения правил или слишком большого количества разговоров об игроках. В какой-то момент во время четвертого иннинга Хёнджин протягивает руку и берет руку Сынмина в свою. Тот не отстраняется. Ближе к концу игры Хёнджин вздыхает. - Видя этот стадион, я вспоминаю старшую школу, - признается он, - Ты помнишь тот день? Сынмин тяжело сглатывает. Конечно, он помнит. В середине сентября он сказал Хёнджину, что уже стрессует и ему нужен перерыв от школы, поэтому Хёнджин удивил его билетами на игру Red Sox на следующий день. Они пропустили школу и провели весь день, болтаясь по почти пустому стадиону и объедаясь бейсбольными закусками. Это был один из лучших дней, которые когда-либо были у Сынмина. Пока он не вернулся домой. - Ты помнишь, как злился твой отец? – смеется Хёнджин. Отец Сынмина смотрел игру по телевизору на работе, когда оператор решил оказать Сынмину огромную услугу, показав его в трансляции. Сынмин был под домашним арестом несколько недель. – Мне было так весело. - Мне тоже, - шепчет Сынмин. И это правда. Но он знает, что человека, который отказавшись от всех своих обязательств, ест хот-доги и сахарную вату, больше не существует, даже если он тот, кого хочет Хёнджин. И это жжет. - Что случилось? – спрашивает Хёнджин, пододвигаясь еще ближе к Сынмину. Он мгновенно почувствовал, как меняется настроение в комнате, как только он вспомнил старшую школу. - Ничего, - говорит Сынмин, - Это хорошее воспоминание. - Сынмин, - зовет Хёнджин, и Сынмин только вздыхает. Он полагал, что ничего не выиграет, притворяясь, что с ним все в порядке. Хёнджин решает дать ему еще одну возможность и повторяет: - Что случилось? - Просто когда я просматривал твои альбомы на днях и увидел все эти рисунки со мной – человеком, которым я был – мне стало страшно, что тебе нравится только тот Сынмин, которого ты помнишь, - объясняет он, обхватывая пальцами чашку, из которой пил всю игру. Он смотрел прямо перед собой на телевизор, пристально наблюдая за питчером, чтобы избежать взгляда Хёнджина. – И я не знаю, узнаваем ли человек, которым я являюсь сейчас. - Это шутка? – Хёнджин смеется, протягивая руку и беря руку Сынмина, который отрывает взгляд от игры, - Сынмин, ты именно тот человек, которым всегда был. - Ты понял это за три недели? – спрашивает Сынмин, - Я не хочу, чтобы ты думал, что то, кем я являюсь сейчас – это какая-то палка в грязи. Но, возможно, ты так думаешь. Ты даже смеешься над тем, как я одеваюсь с того дня, как переехал. - Я подтрунивал над тобой, над тем, как ты одеваешься, чтобы пойти на работу своей мечты, - отмечает Хёнджин, - И то, что ты носишь, не определяет, кто ты. - Наверное, - бормочет Сынмин. - Сынмин, - говорит Хёнджин, - Я рисую тебя, потому что ты всегда у меня на уме. Мелкие детали из моих воспоминаний не означают, что я не думаю о последних нескольких неделях. Заснуть рядом с тобой – это все, о чем я думаю. Сынмин не может сохранять невозмутимое лицо. - Что? – недоумевает Хёнджин, хотя тоже улыбается. - Ты такой романтик, - замечает Сынмин между своим хихиканием. - Я художник, Сынмин! – напоминает ему Хёнджин, - Кем мне быть, если не романтиком? Разве это не половина моей работы – находить романтику в мелочах? Как, например, сидеть здесь и смотреть самый скучный вид спорта, который когда-либо придумали, потому что это значит, что я сижу рядом с тобой? Сынмин смущенно кусает внутреннюю сторону щеки. Его мозг кричит, чтобы он сказал Хёнджину, что он тоже счастлив, что сидит рядом с ним. Он хочет сказать, что тоже все время думает о нем. Он хочет признать все это. Вместо этого он защищает честь бейсбола. - Это наше классическое времяпрепровождение, - отвечает он. - Эта игра идет четыре часа, - говорит Хёнджин, - И Red Sox не забили ни одного гола. - Не будь поклонником хорошей погоды, Хван Хёнджин, - говорит ему Сынмин. - Я ненавижу все, что связано с Бостоном, Ким Сынмин, - щебечет он в ответ. - Ты говоришь как житель Нью-Йорка, - возражает Сынмин. - Спасибо, - говорит Хёнджин с усмешкой. Сынмин фыркает. Член команды Red Sox, по-видимому, чувствуя, что пришло время показать себя двум парням, наблюдающим за игрой дома, в двухстах милях оттуда, отбивает летящий мяч в центр, и тот едва преодолевает забор. Когда Сынмин наблюдает за игроком около базы, он начинает думать, что, возможно, это какой-то знак.

День 18

Как оказалось, Феликс искренне верит, что чем больше людей присутствует на вечере игр, тем лучше. По крайней мере, так он говорит Хёнджину, когда призывает его пригласить своих друзей потусоваться с ними. Хёнджин, конечно, справляется со своей обязанностью, и посещаемость квартиры Джисона и Феликса официально удвоилась за две недели с добавлением Минхо и Чанбина. Сынмину нравятся Минхо и Чанбин. Он думает, что они забавные, и Чанбин всегда был добр и принимал их с Хёнджином необычную ситуацию. Тем не менее, смешивание групп друзей не было чем-то, что он делал, если отношения не были постоянными и серьезными. Он ненавидел мысль о том, что Феликс привязывается к друзьям его парня и забывает, что означает слово «верность». Когда Джисон защищает Феликса от гнева Сынмина, заявляя, что брак – это достаточно серьезно, Сынмин уже не возвращается к этому разговору. Итак, Минхо и Чанбин присутствуют. После пары раундов ребята, кажется, ладят. Чанбин и Феликс много говорят о ресторане. Джисон отпускает бесконечные хорошо принятые шутки о мышцах Чанбина. Минхо удается победить Джисона, вызывая как раздражение, так и уважение. Сынмин одновременно испытывает стресс и облегчение. Он надеялся, что, если они с Хёнджином не останутся вместе, он все равно получит опеку над Феликсом при разводе. - Итак, на днях я был в магазине игр и покупал карты Magic: The Gathering, - сообщает всем Феликс, возвращаясь к столу после того, как наполнил свой стакан. Сынмин замечает, как Минхо прикусывает язык, чтобы не сказать что-нибудь плохое. – Я увидел там эту игру, в которую, как мне показалось, нам все будет очень весело играть, так как сейчас нас шестеро, поэтому я купил ее. Сынмин понимает, что это плохой знак, когда Джисон сразу же начинает сдерживать смех. Он не мог доверять этим двоим, не веря, что они продержаться один вечер, не опозорив его. - Какую? – спрашивает Сынмин, сощурив глаза. - Я так рад, что ты спросил! – радостно восклицает Феликс и лезет в бумажный пакет под столом, чтобы вытащить белую коробку с надписью «Игра для новобрачных», написанной фиолетовым курсивом. Джисон и Минхо сразу же рассмеялись. - Ты шутишь надо мной, - стонет Сынмин. - Он абсолютно серьезен, - хихикает Джисон, когда Феликс раздает доску и маркер каждому из шести игроков. Хёнджин кажется довольным, сразу же записывая свое имя в верхней части доски. Сынмин понимает, что никто больше не возражает, поэтому пишет свое имя печатными буквами на доске в знак поражения. Игра была простой. Каждая пара назначила одного участника в качестве партнера А (Джисон, Чанбин и Хёнджин), а другого – в качестве партнера Б (Феликс, Минхо и Сынмин). После этого Феликс зачитывал карточки, задавая партнеру А вопросы о партнере Б или наоборот. Если они правильно ответили на вопрос, пара набирала очко. Побеждает пара, набравшая наибольшее количество очков к концу игры. - Первый вопрос, - объявляет Феликс, - Партнер А, какой любимый вид спорта у партнера Б? - Детская игра, - говорит Джисон, снимая колпачок с маркера и начиная писать на доске. Сынмин доволен, первый вопрос прост. Любой за столом мог бы ответить на этот вопрос о нем. - Хорошо, - говорит Феликс после того, как все заканчивают писать, - Мы с Джисоном раскроем наши ответы первыми. Джисон, что ты написал? Джисон переворачивает свою доску, чтобы показать, что он написал «Теннис» - Он не смотрит его, но знает Винус и Серену, - объясняет Джисон. Феликс смеется, переворачивая доску, чтобы показать, что он также ответил словом «теннис», дополненным рисунком Сатурна в углу. Сынмин подозревает, что он думает, что это планета Венера. - Одно очко наше! – аплодирует Феликс, записывая счет, - Чанбин, ты следующий. На доске Чанбина написано «Хоккей» беспорядочным почерком, который Феликс едва может разобрать. - Минхо просто любит, когда они бьют друг друга, - говорит Чанбин. Минхо переворачивает свою доску, чтобы подтвердить, что он ответил так же, хотя он написал слово гораздо аккуратнее. - Почему тогда не бокс? – спрашивает Джисон. - В боксе они бьют друг друга, чтобы победить. В хоккее – потому что злятся. Он гораздо более острый, - объясняет Минхо. Джисон кивает, будто это имеет смысл. - Хорошо, Хёнджин, самый простой вопрос, какой любимый вид спорта у Сынмина? – спрашивает Феликс. - Бейсбол, - говорит Хёнджин, демонстрируя свою доску, - Его любимая команда - Red Sox, а любимый игрок – Педро Мартинес. Можно мне взять сложный, пожалуйста? Сынмин смеется, берет в руки доску и показывает всем, что его любимый вид спорта – бейсбол. Игра продолжается, и Хёнджин с Сынмином отвечают на вопросы друг о друге, как машины. Хёнджин телепортировался бы, если бы у него была суперсила. Первая работа Сынмина была в магазине мороженого. Хёнджин был бы Вычурным Спайсом, если бы он был в The Spice Girls. Они проходят вопрос за вопросом, пока Феликс и Джисон спорят о любимом десерте Феликса, а Чанбин даже не может вспомнить день рождения Минхо. К концу игры Сынмин и Хёнджин опережают Феликса и Джисона на 4 очка, а Чанбин и Минхо отстают от тех еще на 3 очка. Хёнджин сияет от гордости, когда их объявляют победителями. - Черт возьми, вы уже женаты, окей? – саркастически говорит Джисон. - Если бы не законы этой земли, я бы убил тебя, - шепчет Сынмин Джисону достаточно тихо, чтобы остальные едва могли расслышать его угрозу. Они играют еще один раунд в покер, прежде чем закончить вечер. Когда они прощаются, все обмениваются номерами, и Феликс обещает Чанбину, что очень скоро придет в пиццерию. Вот так друзья Сынмина больше не его, а друзья Хёнджина не его собственные. Они общие. Они их. И Сынмину это нравится. Он держит руку Хёнджина всю дорогу домой. Сынмин удобно укладывается в кровать, и лампа в спальне выключена уже пятнадцать минут, когда Хёнджин поворачивается к нему. - Сынмин, - шепчет он, - Ты не спишь? - Нет, - отвечает Сынмин, поворачиваясь так, чтобы их глаза встретились, - Все в порядке? - Да, - уверяет его Хёнджин, - Я просто хотел спросить тебя кое о чем. - Я слушаю, - говорит Сынмин, изучая лицо Хёнджина, пытаясь понять, что он скажет дальше. Он чувствует, как учащается темп его сердца, когда он понимает, насколько Хёнджин близко. - Ты придешь на мою выставку в галерее в пятницу? – внезапно спрашивает он. Сынмин в замешательстве хмурит брови. - В эту пятницу? Послезавтра? - Тебе необязательно приходить. Если ты занят, я понимаю. В этом нет ничего страшного, - настаивает Хёнджин, - Минхо и Чанбин закрывают ресторан раньше, чтобы приехать, так что я не буду один. Тебе не о чем беспокоиться. - Я буду там, - обещает Сынмин, протягивая руку и запуская ее в волосы Хёнджина, чтобы успокоить его. Хёнджин закрывает глаза и издает крошечный выдох облегчения. – Я просто не понимаю, почему ты не сказал мне об этом раньше. - Я просто не хотел, чтобы ты чувствовал, что должен прийти, - признается Хёнджин, - Но я хочу, чтобы ты был там. - Я хочу пойти, - говорит Сынмин, - Потому что ты мне дорог, и твое искусство действительно великолепно. - Спасибо, - произносит Хёнджин. - А теперь давай спать. Похоже, завтра у тебя будет долгий день, чтобы подготовить галерею, - с усмешкой размышляет Сынмин. Он убирает руку с волос Хёнджина и перекатывается назад. – Спокойной ночи, Хёнджин. - Спокойной ночи, - отвечает тот. Несколько минут спустя, когда Хёнджин думает, что Сынмин уже крепко спит, Сынмин чувствует, как Хёнджин обнимает его.

День 20

Босс Сынмина выглядит озадаченным, когда тот выходит из офиса ровно в пять часов вечера в пятницу. Никто из коллег Сынмина никогда раньше не видел, чтобы он уходил вовремя. Даже Сынмин чувствовал себя странно, бросая все свои проекты, как только на его телефоне прозвенел будильник, но он уже принял решение отдать приоритет Хёнджину. У него было всего полтора часа, чтобы вернуться в квартиру, переодеться и прибыть в галерею к открытию. Когда Сынмин выбирает себе наряд, он жалеет, что вчера не спросил мнение Хёнджина. Хёнджин был модным и стильным. Сынмин с подросткового возраста ходил в одних и тех же трех красивых рубашках для особых случаев. Он выбирает ту, которую считает наиболее подходящей, затем надевает туфли и галстук и надеется, что не будет выглядеть полным идиотом. После этого он тратит еще пятнадцать минут, пытаясь нанести гель на волосы, и он уверен, что выглядит полным идиотом. Когда Сынмин прибывает по адресу, который Хёнджин отправил ему утром, галерея официально еще не открылась. Поначалу Сынмин думает, что ему стоит найти себе занятие, чтобы скоротать время. Затем он вспоминает, что он муж художника, и решает позволить себе войти. Это вызывало тревогу, но он не думал, что ждать снаружи было оправдано. Внутри Сынмин находит несколько работников галереи, которые вносят последние штрихи в экспозиции и угощения, в то время как Хёнджин стоит в центре помещения, разговаривая с ранее прибывшими Минхо и Чанбином. Он чувствовал, как Хёнджин нервничает, даже издалека, но он тщательно подбирал свой наряд, чтобы выглядеть одновременно высококлассно и непринужденно. Сынмину кажется, что он похож на ангела. - Сынмин! – восклицает Хёнджин, заметив Сынмина в другом конце зала. Все его лицо светится, когда они смотрят друг другу в глаза. – Ты здесь! - Я обещал, - напоминает ему Сынмин. Он обнимает Хёнджина, когда подходит ближе, и Хёнджин держит его на несколько секунд дольше, чем обычно, находя утешение в объятиях Сынмина. - Ты такой красивый, - шепчет ему на ухо Хёнджин, прежде чем отстраниться. Щеки Сынмина краснеют, услышав его слова, и Хёнджин удовлетворенно ухмыляется. – Я очень-очень рад, что ты пришел. - Я рад, что я здесь, - говорит Сынмин в ответ, пытаясь не обращать внимания на жжение на щеках. Хёнджин сжимает его руку в знак благодарности. Через несколько секунд их прерывает Чанбин, громко заявляющий, что Сынмин хорошо выглядит, возможно, просто чтобы напомнить Хёнджину, что они с Минхо существуют. Сынмин приветствует их, и они коротко беседуют о работе, прежде чем галерея официально открывается, и посетители начинают прибывать. Как только собирается хорошая толпа, Хёнджин произносит короткую речь, в которой благодарит галерею за демонстрацию его работ и объясняет тему своей выставки. Покончив со своей репутацией любителя портретов людей, Хёнджин решил рисовать места. Это было продолжение его предыдущей выставки, сосредоточенное на значимых местах в его жизни, а не на людях. Сынмину это понравилось. Весь вечер Хёнджин сосредоточен на том, чтобы развлекать своих гостей и покупателей, поэтому Сынмин ходит по галерее. Многие картины наполняют его ностальгией. Увидев дом родителей Хёнджина и парк в их старом районе, а также компьютерный класс в их средней школе, он отправляется в прошлое, тонущий во всех своих воспоминаниях. Пока он ходит вокруг, он замечает и другие места. Пиццерия, розарий, парк Фенуэй. В конце концов, он замечает, как Хёнджин разговаривает с пожилой парой, которая выглядела как олицетворение слова «сноб», стоя перед тремя картинами, выставленными в ряд. Сынмин начинает подходить к ним, чтобы посмотреть, что это за картины, и он узнает плитку, мебель и постель, когда подходит ближе. Это его квартира. Кухня, гостиная и спальня. - О, а вот и мой муж, - говорит Хёнджин, когда видит Сынмина. Он притягивает его ближе и берет за руку. – Это Сынмин. - Здравствуйте, - говорит Сынмин и не чувствует ничего, кроме паники. Он не знал, как вести себя перед клиентами Хёнджина. - Я только что говорил о картинах твоей квартиры, - объясняет Хёнджин, и Сынмин кивает в подтверждение, - Для меня это самое особенное место из всей коллекции, потому что это наш дом. Я хотел, чтобы эти картины излучали тепло и принадлежность, потому что именно это я чувствую, когда нахожусь там. - Это видно, - замечает женщина, рассматривая работу Хёнджина, - На холсте чувствуется любовь. - Спасибо, - говорит Хёнджин, - Я был наполнен ею, когда создавал это. - Сколько вы хотите за все три? – спрашивает она. Хёнджин превращается в бизнесмена, и Сынмин с трепетом слушает, как Хёнджин продает свои картины на месте. Это, безусловно, ответило на любые вопросы, которые могли возникнуть у Сынмина о финансовой безопасности Хёнджина как художника. Сынмин продолжает быть помощником Хёнджина до конца вечера, принося ему напитки и развлекая мужей богатых светских львиц, пока Хёнджин разговаривал с их женами об искусстве и занимался продажами. Сынмину нравится быть полезным, и ему нравится видеть Хёнджина в своей стихии. Он как будто был другим человеком, приспосабливающимся к требованиям богатых людей. К концу вечера Сынмин впечатлен работой Хёнджина больше, чем когда-либо прежде. Когда они возвращаются в квартиру, Сынмин все еще восхищается работами Хёнджина. Каждую секунду он вспоминал новую деталь о картине, которая ему нравилась. - Кроме того, ты так круто выглядел перед покупателями, - добавляет Сынмин к своей похвале, когда они входят в спальню, - Они были такого высокого класса, и ты отлично вписался среди них. Сынмин начинает расстегивать рубашку, в то время как Хёнджин открывает комод, чтобы достать пижаму. Хёнджин улыбался с тех пор, как они покинули галерею. - Ты правда так думаешь? – спрашивает Хёнджин. Сынмин с энтузиазмом кивает. - Ты потрясающий, Хёнджин, - говорит Сынмин. Хёнджин поворачивается, чтобы посмотреть на него, как только берет необходимую одежду, и Сынмин не думает, что когда-либо видел его таким счастливым. Он буквально светился, и каждое слово делало его ярче. Сынмин хочет просто поцеловать его. Он хочет просто сдаться. Сопротивление сделало этот день самым долгим в его жизни. - Спасибо, - ухмыляется Хёнджин. Когда Сынмин больше ничего не говорит, Хёнджин начинает выходить из комнаты, чтобы умыться. Сынмин видит, как возможность ускользает, и он не может позволить этому случиться. - Хёнджин, - зовет он. Хёнджин поворачивается к нему лицом. - Хм? – сонно отзывается он. Сынмин на секунду колеблется, думая, что, возможно, сейчас не самое подходящее время, но, увидев лицо Хёнджина, он не может ничего с собой поделать. Сынмин обнимает его за талию и встречается с его губами, как хотел уже пару недель. Хёнджин сбрасывает одежду из своих рук, чтобы обнять лицо Сынмина с обеих сторон, приглашая себя еще глубже в его объятия, пока их тела не прижимаются друг к другу. К тому времени, когда Сынмин отстраняется, он не слышит ничего, кроме собственного сердцебиения в ушах. - Эм, - шепчет Сынмин, пытаясь понять, что сказать. Хёнджин улыбается неловкости Сынмина. - Я пойду в душ, - говорит ему Хёнджин. Он поднимает свою одежду с пола, прежде чем пойти в ванную, по-видимому, чтобы дать Сынмину время собраться с мыслями. Когда Хёнджин ложиться в постель, он прижимается к груди Сынмина, как только выключает лампу. Сынмин тает от ощущения кожи Хёнджина, все еще теплой от душа, касающейся его собственной. Он вдыхает запах шампуня Хёнджина и нежно ласкает его спину, и чувствует облегчение. Он чувствует облегчение, что перестал притворяться, что не хотел этого.

День 23

В понедельник вечером Сынмин убеждает Хёнджина сделать перерыв в приготовлении пищи. Вместо этого по дороге он берет пиццу из Pig Out. Хёнджин в восторге, когда Сынмин входит и он узнает коробку. Сынмин понял, что Хёнджин находит утешение в пиццерии; он не был уверен, было ли это потому, что это напоминало ему о хороших временах, или ему действительно нравилась еда, но Сынмин был рад сделать все, что заставило бы его улыбнуться. - Свежеприготовленная Минхо? – спрашивает Хёнджин с ухмылкой. - Только такая, - подтверждает Сынмин. Хёнджин достает из холодильника две газировки (спрайт для себя и диетическую колу для Сынмина, которого не тронули слухи о том, что она вызывает рак), затем они садятся на балконе, чтобы поесть. Они повторяют свою обычную рутину. Сынмин жалуется на своих коллег и основные задачи своей работы, а Хёнджин оправдывает его, независимо от того, насколько бессмысленными были его утверждения. Хёнджин немного рассказывает о произведениях, над которыми работает, но в основном он пытается убедить Сынмина посмотреть с ним ужасную драму. Сынмин изо всех сил сопротивляется. - Знаешь, от всей этой дряни меня тошнит, - шутит Сынмин, продолжая жевать свой кусок, - Я думаю, что у меня может быть непереносимость лактозы. - Ты ешь пиццу, - напоминает ему Хёнджин. Сынмин просто пожимает плечами. - У меня иммунитет, когда это хорошая дрянь, - утверждает Сынмин. Хёнджин смеется, дразняще тыкая его между ребер. - Да ладно. Было бы весело смотреть эпизод вместе каждый вечер, пока мы ужинаем, - умоляет Хёнджин. Сынмин колеблется. Это звучало неплохо. Он представляет их вдвоем, свернувшихся калачиком на его диване, и Хёнджин убеждает его. - Хорошо, - тихо соглашается он, и Хёнджин улыбается, а затем наклоняется и целует Сынмина в щеку. Сынмин ценит такой подарок. - Я такой хороший муж, - хвастается он, бросая свою недоеденную корочку в коробку из-под пиццы. - Не могу поверить, что мы когда-то расстались, учитывая нашу совместимость, - смеется Хёнджин, протягивая руку и вынимая очередную корочку из кучи таких же, - Это что-то вроде теории оливок. - Ох, да ладно, Хёнджин, ты не можешь поверить, что мы расстались? – спрашивает Сынмин, поворачиваясь лицом к Хёнджину, подтягивая колени под подбородок, - Я думаю, что трудно найти двух людей, у которых было бы меньше общего, чем у нас. - У нас много общего, - настаивает Хёнджин. - Например? – спрашивает Сынмин, хотя знает, что Хёнджин не сможет ничего придумать. - Я не… не знаю, - запинается Хёнджин. Он не ожидал, что Сынмин поставит его в такое положение. – Я просто думаю о том, как мы смотрим на мир и думаем о людях. - Хёнджин, если бы я смотрел на мир так, как ты, я бы не работал в сфере технологий, - утверждает Сынмин, - Кроме того, никто не думает о людях так, как ты. Клянусь, в твоих глазах есть какая-то вуаль, которая превращает эту планету в сказку. - Неправильно видеть хорошие вещи в жизни? – предполагает Хёнджин. Сынмин так не думает. Это была одна из его любимых черт в Хёнджине. Когда Сынмин сосредотачивался на негативе в людях, Хёнджин видел в них что-то хорошее. Хёнджину это давалось легко, потому что он любил всех вокруг себя такими, какие они есть. - Это нелегко сделать, вот и все, что я имею в виду, - говорит Сынмин. Даже если он хотел бы быть похожим на Хёнджина, он им не был. – Ты видишь жизнь в длительных приключениях, а для меня это серия рутин. - Думаю, это правда, - тихо признается Хёнджин, - Я гонюсь за чувствами, а ты гонишься за стабильностью. - Именно! – восклицает Сынмин, - Знаешь, как я испугался на следующее утро после того, как мы поженились? А для тебя это не было чем-то особенным. Ты просто рассматривал это как еще одно из своих приключений. Я думал, что разрушил свою жизнь. - Наверное, я так не думал, - шепчет Хёнджин, потирая обручальное кольцо на пальце, - Может быть, мы все-таки не так уж похожи. - Определенно нет, - утверждает Сынмин, хватая еще один кусок пиццы из коробки. Для него это был простой факт. Он знал, насколько они с Хёнджином разные еще до того, как они впервые заговорили. Хёнджин не нравился ему меньше из-за этого. Напротив, Хёнджин нравился ему больше из-за их различий. Он восхищался его добрым характером и тем, насколько снисходительным был Хёнджин; он завидовал всем тем эмоциям, которые Хёнджин получал, следуя своего сердцу вместо того, чтобы прислушиваться к своему мозгу. Хёнджин был художником. Сынмин работал за столом. Сынмин продолжает есть пиццу и говорить обо всем, что у него на уме, от фильмов до случайных историй о своей сестре и Red Sox. Хёнджин кивает, но становится тише. Он не улыбается при упоминаниях времени, проведенным с Сынмином в начальной школе, и не задает вопросов, чтобы продемонстрировать свое явное незнание спорта. Он просто сидит. - Ты в порядке? – спрашивает Сынмин, беру руку Хёнджина и вкладывая ее в свою. Хёнджин кивает, но убирает руку, чтобы встать. - Да, - утверждает он, - Но у меня болит голова. Я пойду спать. - О, я пойду с тобой, - решает Сынмин. Хёнджин качает головой, отходя. - Сейчас только девять. Тебе не нужно ложиться спать только потому, что я пошел, - заверяет его Хёнджин, - Ты должен посмотреть игру или что-то в этом роде. - Оу, ладно, - соглашается Сынмин, обескураженный, - Надеюсь, тебе станет лучше. - Спасибо, - отвечает Хёнджин. Он распахивает дверь и уходит. Сынмин беспокоится, но не следует за ним. Он даст Хёнджину пространство, если это то, чего тот хотел. Когда Сынмин ложится спать через час, Хёнджин уже спит. Когда Сынмин просыпается на следующее утро, Хёнджина уже нет.

День 24

Следующим вечером Сынмин рано уходит с работы. Почти каждый вечер, когда они были вместе, Хёнджин готовил для них. Он наставал на том, что ему нравится это делать, и что ужинать вместе дома – это то, что делают супружеские пары. Сынмин сопротивлялся, сопротивлялся и сопротивлялся, но теперь он хотел показать Хёнджину, что он серьезно относится к тому, что делают пары. Он хотел быть домашним. Он хотел поужинать вместе. Сынмин готовит ужин на кухне, когда Хёнджин возвращается домой. - Хэй!- радостно поет Сынмин, - Как работа? - Я сегодня на самом деле не работал, - тихо признается Хёнджин, - Эм, ты готовишь? - Ага! Я подумал, раз ты всегда готовишь для меня, настала моя очередь готовить для тебя, - объясняет Сынмин. Он бродит по кухне в поисках необходимой посуды для блюда, которое готовит. – Почему ты сегодня не работал? - Мне просто нужно было многое сделать, - говорит Хёнджин, - Послушай, мне нужно кое-что тебе сказать. - О! Мне тоже, - восклицает Сынмин, - Можно я буду первым? - Я не… - Ничего особенного, - обещает Сынмин. Хёнджин закусывает губу, упирается руками в стойку и кивает. - Давай, - мягко говорит он. - Итак, я подумал, - начинает Сынмин, нарезая овощи на ужин, - В субботу у Джисона день рождения. Ты должен отпраздновать с нами, потому что технически ты все еще будешь моим мужем. - Сынмин, - шепчет Хёнджин. Его голос едва доходит до ушей Сынмина. - Нам всем очень понравилось видеть тебя на вечере игр, и он мой лучший друг, поэтому для меня было бы очень важно, если бы ты пришел, - продолжает Сынмин и соскребает овощи в кастрюлю, пока говорит, - Мы устраиваем вечеринку в субботу вечером для него и Феликса. - Сынмин, - снова говорит Хёнджин, на этот раз немного громче. - Не знаю, помнишь ли ты, но день рождения Феликса – на следующий день. Мы собираемся пообедать на следующий день, чтобы убедиться, что мы также потусуемся в день рождения Феликса, хотя технически мы отмечаем все на одной вечеринке, - добавляет Сынмин. Он хочет упомянуть о своем собственном дне рождении на следующей неделе, но знает, что к тому времени их тридцать дней истекут. Какая-то его часть все равно хочет рассказать об этом Хёнджину. – Надеюсь, это не слишком, но было бы неплохо, если бы приехал в оба… - Сынмин! – рявкает Хёнджин. Сынмин хмурит брови, обеспокоенно глядя на Хёнджина. - Что случилось? – спрашивает он. - Сынмин, я… - Хёнджин замолкает, как будто не хочет говорить то, что у него на уме, - Я подписал бумаги. - Что? – шепчет Сынмин срывающимся голосом, пытаясь выдавить из себя единственное слово, - Это… Еще не прошло и тридцати дней. - Я знаю, - говорит Хёнджин, - Но я думал о прошлом вечере, и ты прав. Это нечестно по отношению к тебе – заставлять тебя быть со мной в браке из-за решения, которое ты принял, когда был уязвим. Мне очень жаль, что я не понял этого раньше. - Хёнджин… - Вот, - бормочет Хёнджин, доставая бумаги об аннулировании брака и кладя их на кухонный стол, - Я бы хотел повернуть время вспять и подписать их, когда ты изначально просил меня об этом, но я не могу. Надеюсь, ты простишь меня. - Я… Я не… - Мне нужно идти, - говорит Хёнджин. Он кладет бледно-голубой ключ, который Сынмин подарил ему в первый день замужества, на стол поверх документов. – Я собрал свои вещи и отвез их домой сегодня утром. Я просто хотел сказать тебе лично, что сожалею. - Пожалуйста, не надо, - отчаянно умоляет Сынмин. Он никогда не умел хорошо подбирать слова. Он не был похож на Хёнджина, который был романтичным и искренним и был в контакте со своими чувствами. Он даже не мог составить предложение, увидев подпись Хёнджина внизу документов об аннулировании. - Я должен, - настаивает Хёнджин, - Пока, Сынмин. Хёнджин выходит из квартиры, а Сынмин выключает плиту. Он опускается на кафельную плитку своего пола и, впервые с тех пор, как его свадьба была отменена, он заливается слезами. Сынмин думал, что самое худшее, на что он может пойти, это выйти замуж за своего школьного парня после того, как его бросил жених, но это – плакать, потому что твой школьный парень согласен с тем, что пьяный брак был плохой идеей – это было даже хуже.

День 28

Следующие несколько дней Сынмин чувствует себя хуже, чем когда-либо. Он идет на работу. Он приходит домой. Он жалуется на то, какой пустой кажется его кровать, когда он заползает в нее в 5:30 вечера. Он отвечает на сообщения Феликса и Джисона, чтобы они не вызвали полицию. Он ест замороженные пирожные чаще раза в день. Сынмин знает, что грустить – это здорово. Он знает, что должен оплакивать то, что потерял за последний месяц: дважды брак, жениха и то, чем были отношения с Хёнджином. Он также знает, что не хочет даже смотреть на себя в зеркало. В субботу он тащится на вечеринку по случаю дня рождения Феликса и Джисона. Он хотел провести вечер на диване, смотря старые эпизоды «Своей игры», но в конце концов решил, что его друзья должны быть приоритетом. - Ты сделал это! – поет Феликс, обнимая Сынмина и крепко сжимая, - Я не думал, что ты придешь. - Кажется, я присутствовал на всех твоих днях рождения, кроме самого рождения, Феликс, - говорит Сынмин, и Феликс мягко похлопывает его по спине, будто пытается утешить. Сынмин предполагает, что это был его способ поддержать его во всей этой «твой муж наконец-то позволил тебе бросить его» ситуации. - Немного обидно, что тебя не было рядом при его рождении, - шутит Джисон, присоединяясь к ним, - Какой ты друг после этого? - Тот, что еще был плодом, - отвечает Сынмин. Он закатывает глаза на Джисона, чтобы показать свое раздражение, затем проводит рукой по своим волосам. Джисон вздыхает, увидев это. – Что? - Ты все еще носишь обручальное кольцо, - замечает Джисон, хватая его за руку, чтобы указать на кольцо Сынмину и Феликсу. Сынмин отстраняется, засовывая руку в карман. - Я забыл об этом, - говорит Сынмин, - Я просто привык к нему, наверное. - Конечно, - сухо соглашается Джисон. Сынмин знает, что ни Феликс, ни Джисон ему не верят, но у него нет сил убедить их в обратном. – Хочешь выпить? - С удовольствием, - признается Сынмин. Квартира Феликса и Джисона заполняется их друзьями и знакомыми в течение следующих тридцати минут. Сынмин находит место в углу подальше от большей части шума, полный решимости выразить свою поддержку друзьям, но при этом у него нет сил развлекаться. Он слушает, как коллега Джисона рассказывает длинную историю о покупке подержанного автомобиля. Он раскладывает пасьянс на своем телефоне. Он ковыряет ногти до тех пор, пока не думает, что ему, вероятно, понадобится маникюр. Затем подходит Джисон. - Ким Сынмин, - говорит он, плюхаясь рядом на диван, - Твоя плохая энергия портит мне вечеринку по случаю дня рождения. - Извини, - ворчит Сынмин, - Ты хочешь, чтобы я пошел домой? - Нет, - отвечает Джисон, - Я хочу, чтобы ты пошел и нашел своего мужа. - Что? – говорит Сынмин, сжимая свой бокал при упоминании Хёнджина, особенно с использованием страшного слова на букву «м». - В качестве подарка мне, в день моего рождения, я хочу, чтобы ты пошел искать своего мужа и помирился с ним, - поясняет Джисон. Сынмин вздыхает. - У Феликса тоже день рождения, - утверждает Сынмин, - Я не хочу бросать его ради парня. - Как ты думаешь, зачем я пришел сюда, чувак? Ты портишь вечер Феликса, потому что каждый раз, когда он смотрит на тебя, ему становится грустно, - огрызается Джисон, - Я был благословлен способностью игнорировать тебя. Он не был. - Боже, - бормочет Сынмин, - Я просто… что я вообще могу ему сказать? Я буквально десятки раз говорил ему, чтобы он подписал бумаги, и он сделал то, о чем я его просил. - Если бы я был на твоем месте, я бы сказал ему, что влюблен в него, - отвечает Джисон, - Потому что мы оба знаем, что ты влюблен. - Это не так просто… - Сделай это простым, - требует Джисон, - Для него это просто, не так ли? Он хотел быть с тобой. Конец истории. - Думаю, ты прав, - признается Сынмин. Хёнджин всегда был прямолинейным. Он не хотел развода. Он не хотел аннулирования. Он не хотел дружбы. Он хотел Сынмина. – Я имею в виду, я знаю, что ты прав. - Хорошо. А теперь иди найди его и возьми с собой на завтрашний обед в честь дня рождения, ладно? – подбадривает Джисон. Сынмин кивает, протягивая свой напиток Джисону, встает и спешит к двери. Если Хёнджин был так же расстроен, как Сынмин, то он точно знал, где его найти. Сынмин делает короткую остановку в своей квартире, прежде чем отправиться в студию Хёнджина на другом конце города. Это было счастливое место для Хёнджина, так было с подросткового возраста. Где бы он ни рисовал или делал наброски, он хотел быть там, где в трудные времена. Когда Сынмин приезжает, он может видеть Хёнджина через окна. Сынмин останавливается, чтобы понаблюдать за ним в течение нескольких секунд, пока тот смеется с другим художником над холстом перед ними. Видя его улыбку, Сынмин становится более мотивированным, чем когда-либо, чтобы исправить ситуацию. он хочет провести остаток жизни, заставляя Хёнджина смеяться. Он толкает дверь, открывая себе доступ в помещение, похожее на склад, покрытое брезентом и краской, как это было в первый раз, когда Сынмин побывал здесь. Как только Хёнджин видит Сынмина, он начинает собирать свои вещи, словно он в какой-то безумной спешке покидает здание. - Хёнджин! – говорит Сынмин, подбегая к тому месту, где был Хёнджин, крепко сжимая лямки рюкзака, который взял из своей квартиры, - Хёнджин, мы можем поговорить? - Я… я не могу прямо сейчас, - шепчет Хёнджин. - Пожалуйста, - отвечает Сынмин таким же низким голосом. Хёнджин качает головой. - Если речь об аннулировании, то я не могу сделать этого здесь, - поспешно говорит Хёнджин, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто из других художников, с которыми он делил пространство, не смотрит на них. Хёнджин хватает свою сумку и направляется к выходу, прежде чем Сынмин успевает ответить. - Дело не в этом. Ну, только отчасти, - признается Сынмин, преследуя Хёнджина, - Мне просто очень нужно поговорить с тобой. - Мне нужно больше времени, - выдыхает Хёнджин. Сынмин видит, как в его глазах блестят слезы, и начинает думать, что совершил ошибку. Он думал, что Хёнджин захочет его увидеть. Джисон убедил его в этом. Теперь он чувствовал себя глупо. Хёнджин пользуется возможностью, чтобы покинуть студию, пока Сынмин стоит там, не зная, что делать дальше. Он застывает, думая, что, возможно, они с Хёнджином никогда не будут вместе. Может быть, он был слишком сломлен. Возможно, он слишком все испортил, оттолкнув Хёнджина даже после того, как стало очевидно, что он не хочет уходить. Именно тогда Сынмин понимает, что, если он не даст понять Хёнджину, что он чувствует, они никогда не будут вместе. Он выбегает на улицу, преследуя далекую фигуру Хёнджина по тротуару, пока тот не оказывается в пределах слышимости. - Хван Хёнджин! – зовет Сынмин. Хёнджин оборачивается, и Сынмин сразу видит нежелание в его движениях. Он не хотел, чтобы Сынмин снова причинил ему боль. - Что, Сынмин? – устало спрашивает Хёнджин. - Я люблю тебя, - признается Сынмин, и Хёнджин смотрит на него умоляющим взглядом, который просит сказать правду, - Я люблю тебя, и я любил тебя. И я не хочу прекращать быть с тобой. - Сынмин, - тихо говорит Хёнджин, начиная сокращать расстояние между ними, - Тебе не нужно этого делать. - Я знаю, что мне не нужно, - настаивает Сынмин. Он перекидывает рюкзак на грудь и расстегивает молнию, чтобы достать изнутри документы об аннулировании. – Вот это. У меня нет причин говорить тебе это, если это не то, что я чувствую. - Ты сказал мне, что это не то, чего ты хотел для себя, - напоминает ему Хёнджин. Сынмин просто пожимает плечами. - Это не так. Я не думаю, что кто-то, кто не сумасшедший, захочет быть в пьяном браке с кем-то, кого не видел десять лет, - утверждает Сынмин, - Но быть с тобой лучше, чем что-либо из того, чего я когда-либо хотел. Теперь единственное, чего я хочу, это ты. Я хочу, чтобы твои вещи вернулись в мою квартиру. Я хочу, чтобы твоя краска была на плитке. Я хочу, чтобы твои кисти стояли у раковины. Я хочу тебя, и я хочу наш необычный, маленький брак, потому что вы с Феликсом были правы. Та ночь была судьбой. - Правда? – шепчет Хёнджин. Сынмин кивает. - И я определенно не хочу чертового аннулирования, - объявляет Сынмин. С этими словами он берет бумаги и разрывает их пополам, прежде чем выбросить в ближайший мусорный бак. – Если ты хочешь избавиться от меня, тебе придется развестись со мной. - Знаешь, я слишком серьезно отношусь к браку для развода, - шутит Хёнджин, обнимая Сынмина за шею, увидев, как исчезают документы об аннулировании, которые висели над ним в течение последнего месяца, - Итак, теперь ты застрял со мной навсегда. - Хорошо, - говорит Сынмин, - Я хочу быть с тобой вечно. - Хорошо, - отвечает Хёнджин, - Я тоже. Наконец-то сказав все, что он готовил с той секунды, как понял, что они с Хёнджином поженились, Сынмин решает, что его действия говорят за него. Он обхватывает лицо Хёнджина руками и медленно встречается с его губами, и для Сынмина это кажется правильным. Когда его жених написал на той салфетке, что они не принадлежат друг другу, Сынмин не понимал, что значит принадлежать кому-то. Теперь он понял. Он и Хёнджин принадлежат друг другу.

День 365

Год спустя Сынмин смотрит на свое отражение в зеркале, с тревогой теребя галстук-бабочку, пытаясь убедиться, что выглядит как надо. Он стал лучше понимать, что не всегда нужно, чтобы все было идеально, но иногда, в такие дни, как сегодня, он возвращался к своим старым привычкам. Он слышит стук в дверь и предполагает, что это, должно быть Феликс, поэтому просто кричит: - Входи! Через несколько секунд он чувствует две знакомые руки, обхватывающие его талию, и мельком замечает длинные черные волосы в отражении зеркала, прежде чем повернуться и посмотреть на своего посетителя. - Что ты здесь делаешь? Разве нет правил о том, что нельзя видеться перед церемонией? – жалуется Сынмин. Хёнджин пожимает плечами, нежно обнимая Сынмина за талию. - Я думаю, они применимы только в том случае, если ты еще не женат, - замечает Хёнджин с игривой улыбкой, и Сынмин вздыхает, отталкивая руки его руки, но тот не отпускает, - Прости. Я только что вспомнил, что примерно в это же время в этот день год назад ты обнаружил, что твой жених исчез, а на его месте лежит салфетка. - Спасибо, что напомнил мне, - сухо говорит Сынмин. Хёнджин смеется, и Сынмин с трудом сдерживается от улыбки. Смех Хёнджина был заразителен. - Я хотел показать тебе, что я здесь, - шепчет Хёнджин. Он ласкает щеку Сынмина, и тот растворяется в его руках. Он не знал, как Хёнджин мог чувствовать его тревогу, когда Сынмин никому не сказал, как он боится снова проходить через свадьбу. Он знал, что все это было для показухи и что они с Хёнджином не получат никаких обязательств, но это не делало его страх быть брошенным меньше. – И я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, - отвечает Сынмин, - И я очень благодарен за ту салфетку. - Правда? – задается вопросом Хёнджин, и Сынмин кивает. - Если бы он не ушел, я бы вышел замуж за парня, которого не люблю, - объясняет Сынмин, - Вместо этого я здесь со своей второй половинкой, и все, чего мне это стоило – это худшее похмелье за всю мою жизнь. - Ты продолжаешь говорить это, будто тебя не было в офисе адвоката к тому моменту, как я проснулся, - замечает Хёнджин, - Люди с похмельем так не двигаются, Ким Сынмин. - Я могу справиться с головной болью, - настаивает Сынмин, и Хёнджин смеется, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в губы, - А теперь ты уберешься отсюда, чтобы мы могли пожениться? - Мы уже женаты, - напоминает ему Хёнджин. - Ты уберешься отсюда, чтобы мы наконец могли сыграть свадьбу? – поправляет себя Сынмин, - Мне нужно выйти за тебя без Мэрилин Монро в комнате. - Лаааадно, - хнычет Хёнджин и отходит в сторону, поправляя волосы в зеркале, прежде чем повернуться, чтобы уйти, - Увидимся там. Не осуждай меня, если я заплачу. - Я тоже буду плакать, чтобы скрыть это, - заверяет его Сынмин. - Ты гораздо более уродливый плакса, чем я, так что это должно помочь, - поддразнивает Хёнджин. Сынмин закатывает глаза.