О глине и дураке

«Ненавижу суету этого турнира!» — негодует Ситлали. В прошлом году ей удалось отвертеться – значит в этом тоже. Но стоило кончиками пальцев увязнуть в мягкой глине, как раскалённые эмоции остыли. В любое искусство вкладывается душа, и даже такое простое дело как лепка горшка не должно быть осквернено негативом. Не думай о турнире, думай о горшке с порошком, который случайно разбила. Нет! Она так расстроилась, когда все тёртые шоколадные бобы пропали зря. Комок глины в её ловких пальцах приобретает определённую форму. Полый шар с отростком, что станет горлышком сосуда. Гораздо красивее изготавливается на гончарном кругу, но девушка приловчилась и без него. Её бытовые изделия из глины пользуются некоторым спросом. Неподалёку зашуршала листва, и в испуге вылетела птица. Это заставило мастерицу вздрогнуть и обернуться. На ветке устроился Кинич – нелюдимый юноша. Но разве не он в прошлый раз подбросил мяч? А сейчас собирается? На Ситлали накатило раздражение, она даже смяла кусочек. Этот человек так уверен в победе, что не тренируется? И почему подглядывает?! Девушка намеренно искала уеденённое место возле небольшого озера, где очень много глины. — Что ты здесь забыл?! — прикрикнула она, надеясь, что спугнёт его. Кинич прикрыл глаза и сцепил руки за головой. — Я кого спрашиваю? Иди спать в другом месте! — Не шуми. Если я на дереве, значит не мешаю. Ситлали вскочила с места и сложила руки на бока, и на том месте остались пятна от глины. — Быстро слезай, ты мешаешь сосредоточиться! Кинич приоткрыл один глаз и чуть улыбнулся (да это ухмылка, какой наглый!) — Лучше подготовься к турниру. — В лаве я видела ваш турнир! То же самое я скажу тебе! В синих глазах скопилась влага. Почему её не оставят в покое? Неужели она просит слишком многого – спокойно продолжать жить, не втягиваясь в опасные состязания и овации публики? Девушка подошла и стукнула по стволу дерева. Удар не сильный, скорее он предназначался для выплеска, чем для устранения проблемы. Может и вправду не обращать внимание на летуна? Сверху послышалось копошение, Ситлали открыла глаза, чтобы взглянуть, уходит ли Кинич, но его лицо оказалось напротив её. Зацепившись ногами, он повис вниз головой и в упор смотрел на девушку. Она пискнула и замерла. Высокомерно приподняла подбородок, но с вниманием стала изучать салатовые глаза. Обычно они выражали серьёзность и незаинтересованность, но сейчас там сверкали искорки азарта. В противовес его невозмутимости, щёки девушки покрылись румянцем. Никто так нагло не приближался к ней! Сколько продолжались гляделки – неясно, но Кинич сделал странный ход. Он прикоснулся указательным пальцем левой руки к своим губам, чуть высунул кончик языка и дотронулся до губ девушки. Она ощутила влажность шероховатой ткани перчатки и смутилась. Схватила его за кисть, свободной рукой ткнула в лоб и дёрнула. Юноша упал на спину, головой на ноги Ситлали. Она отошла и возмущённо топнула. — Tonto! Не смей меня трогать! — и убежала, оставив мучителя лежать, а творение терять форму. Кинич поднял торс и обернулся, потирая голову. «Хрупкая как застывшая глина, но в душе огонь... В этом году будет участвовать, обещаю». Он вздохнул и развязал повязку. Пятно на ней маленькое, почти невзрачное. Кинич лёг обратно и поднял руку, которой он послал поцелуй. Хватка девушки крепкая, фантомное ощущение осталось. А почему он сделал это? Всегда держит себя в руках, не позволяет минутных слабостей. Позволил, значит... Ситлали грубо отвергает всех и живёт в своём светлом мирке. Может именно эта реакция защиты так притягивает до одурманивания? Грех не признать, что её щёчки и нахмуренные брови выглядят очень мило. Повышенные ноты голоса режут слух, но разговаривать спокойно она умела. Или когда напевала, погружённая в работу и убирая пряди волос за ухо. Кинич намерен втянуть девушку в турнир. Посылает ли её насмерть? По итогу вглядывания он убедился, что сила в ней есть. Но совесть всё равно грызла. Что чувствует Ситлали? Может она боится? Всё, хватит думать. Юноша прикрыл глаза и погрузился в сон. Ситлали отбежала недалеко и спряталась в кустах. Присела и прикрыла щёки. Горячие. Такого от тихого паренька она не ожидала, но факт есть факт – он её смутил и косвенно поцеловал. Иногда она замечала голодные взгляды людей. С ней хотели познакомиться, встречаться, но девушка с удовольствием заперла бы их в чулане, лишь бы отстали. Это какая-то сила притяжения? Переместила ладонь на сердце. Оно быстро стучит. А стоит подумать о салатовых глазах... Нет-нет! Он специально упомянул турнир, значит пришёл за этим. Ситлали осторожно выглянула – Кинич всё ещё лежит на траве. Ну и пусть! Точно, она же скинула его к своим ногам, но в это время самолюбие спало, а вместо него чувствовалось... беспокойство? Не сильно ушибся этот тонто? «Тонто... Тонто... Звучит мило... Аргх!» Девушка выдохнула пар. Хватит идеализировать летуна! Посмотрела на свои руки – вода цвета глины высохла, но немного размазывалась. Провела пальцем по ладони, она влажная. Как в романтических книгах – влюблённость до потеющих ладоней, неспокойного сердцебиения и тумана в голове, где чёткость имеет только образ объекта воздыхания. Ситлали в панике обняла колени. Ей этого не надо... Не нужны эти симптомы. Не нужны эти заигрывания. Нужны огоньки в глазах и ухмылка... Когда она успела так размякнуть и потерять форму?!