Исповедь

Не помню точно, когда именно я похоронил свои чувства к Дрейфусу. Возможно, когда он женился. Хотя, нет, тогда я ещё продолжал тихо любить, никак себя не выдавая. Улыбался, как раньше, продолжал наслаждаться тем временем, что мы проводили вместе. Вероятнее всего, я убил и запер свои чувства в самых отдалённых уголках своего сердца тогда, когда мы позволили Фраудрину захватить тело Дрейфуса и мой разум. Тогда я отрезал волосы и отпустил бороду, чтобы выглядеть старше и серьёзнее. Ведь добродушный и миловидный парень-друид не может быть достаточно убедительным, чтобы ему подчинялись все святые рыцари королевства. Не сказать, что, избавившись от чувств, мне стало легче. Избавиться от такой сложной вещи, как любовь, окончательно невозможно. Запертое внутри, оно тихой болью день изо дня прожигало моё сердце. Возможно, и к лучшему то, что демон не давал послаблений и был крайне холоден, за эти десять лет я почти убедил себя, что способен жить без тех касаний, разговоров по душам и вечеров в тавернах. Мне было не до этого. Остатком разума я понимал, что творю непоправимое зло, создавая новое поколение и ставя эксперименты с кровью демона, но стоило мне хоть немного одуматься, всё тело словно пронзали молнии. И я, не в силах сопротивляться гнету Дрейфуса-Фраудрина, продолжал вершить свои тёмные дела. Всё изменилось в один миг, когда Мелиодас поверг меня. Вернее, то, во что я превратился после крови серого демона. Остатки контроля Фраудрина вынудили меня распечатать гроб вечной тьмы.. А дальше всё резко изменилось. Всё, что я тщательно подавлял в себе долгие десять лет, вырвалось наружу и заполнило сердце в один миг, когда я увидел Дрейфуса с меткой демонов. Когда коснулся, пытаясь достучаться, но лишь получил по рукам. Наверное, как раз тогда я и осознал, что чувства, настолько сильные, убить не получится. Я решил во что бы то ни стало вернуть прежнего Дрейфуса. То, что мы совершили, не искупить и не замолить, я это знаю. Но.. Когда он рядом, дышится легче. Мне кажется, если отдать приказ мне пойти гореть в огонь, но при этом сказав, что там Дрейфус, я пойду, не задумываясь. Потому что с ним можно и погореть. И сгореть до тла, главное, бок о бок. Я никогда даже не думал о взаимности, а признание вышло спонтанным и неожиданным. Мы просто шли по тем же улицам, что и многие годы назад, и он, никак не связывая с контекстом, спросил «Хенди, как давно?..» «Давно.» — я пожал плечами и поднял голову к небу. Почему-то, спустя двадцать с лишним лет дружбы, я уже не боялся быть отвергнутым. Я знал, что Дрейфус настолько мне.. Друг, что поймёт и, если не примет, отшутится и забудет, и снова всё будет по старому. Но он принял и.. Ответил взаимностью. Я думал, что повидал в жизни слишком много, чтобы удивляться, но, как оказалось, нет. И я даже не разучился краснеть. В наших отношениях не произошло кардинальных изменений. Просто стало больше касаний, а я из своей полуразрушенной хижины перебрался к Дрейфусу. Причём, не просто под одну крышу, а под одно одеяло. Засыпать в чьих-то объятиях - вещь намного более интимная, чем секс. Чувствовать себя нужным - аналогично, настолько смущающе-непривычно, что я в свои тридцать восемь краснел, как подросток. Гриамор, Гилсандер и Хаузер, узнав о нашем сближении, дружно выдали «ну наконец-то они поняли друг друга.» Я ни за что не откажусь от недовольного бурчания Дрейфуса вроде «да, конечно, Хенди, держи свою аптеку, пусть даже себе в убыток.» (Прибыль с неё, кстати, есть, тут ты, Дрей, был не прав.)) В целом.. Если бы я мог вернуть всех тех, кого убил, я был бы абсолютно счастлив. Но то, что есть сейчас, делает меня счастливым не меньше.