Межзвездный танец

      Солнечный свет, отражаясь от поверхности всегда повернутой к Тейвату половины Луны, слабо бил через окошко в комнату, где мирно дремала маленькая эльфийка, чей покой был нерушим, и чей сон был подобен умиротворению, какое получает утопленник в момент своей смерти. Были слышны только потрескивания и шуршания насекомых.        Нет, всё было не так. Солнечный свет, отражаясь от поверхности всегда повернутой к Тейвату половины Луны, слабо бил через окошко в комнату, где маленькая эльфийка опять не спала. Обычно причиной этому были необходимость писать отчёт по практике или рисовать очередную карту звездного неба, с ювелирной точностью расставляя звездочки и планеты по чертежной бумаге — а ещё надо было соблюдать шрифты…. — но в этот раз мысли Лайлы занимало совершенно другое. Видимо, её мозг, серьезно страдающий от хронического недосыпа, решил сыграть с ней злобную шутку, а ведь иначе не объяснить, как бедной эльфийке пришло в голову, что она может случайно заморозить своё тело и умереть, пока носит Глаз Бога. Возможно, это просто оправдание, чтобы не спать, Лайла привыкла не спать, и хотя сон порой ТАК и манил, она просто не могла позволить себе уснуть. Но сейчас-то тот редкий момент, когда все дела сделаны, и можно спокойно прыгнуть в постель, ведь наставница только завтра загрузит Лайлу новыми задачами, но вот незадача.       Лайла, а она ведь будущая учёная, решила подойти к данной ситуации со всей научной строгостью. Проведем эксперимент: возможно ли вообще заморозить тело какого-либо существа, и если возможно, где предел? Нет, конечно, можно охладить воздух вокруг врага, но это не самый эффективный метод. Потенциально это может быть оружие массового поражения… Бр-р-р, нет, Лайла, не думай о том, как разумные формы жизни будут убивать друг друга столь жестоким методом. Как они ВООБЩЕ будут убивать друг друга. Начнём эксперимент.       Эксперимент 1. Устойчивость к холоду насекомых.        Цель работы: Выяснить, можно ли заморозить насекомое до смерти (примечание: избегать настолько жестоких формулировок)        Лайла стала осматривать комнату в поисках случайной букашки и через несколько минут обнаружила в верхнем углу комнаты, что ближе к окну, паука, мирно сидящего на своем паутинном орнаменте. На паутинке не было ни одной мошки, поэтому подопытным стал сам паук (примечание: пауки не являются насекомыми). Поймав в ладони будущую жертву во имя науки, Лайла поставила паука на стол и сразу прикрыла банкой. Гипотеза, которая лежит в основе данного эксперимента, утверждает (гипотеза это постольку, поскольку Лайла не является биологом и не может утверждать наверняка), что у всякого организма есть предел температуры, преодолев который, организм умирает. Взяв в руки Глаз Бога, эльфийка приподняла банку и стала воздействовать на паука силой элемента. Первые несколько секунд ничего не было, а после паук задергался и остановился.       — Ох… Лайла, неужели ты убила живое существо?! — она застонала. — Так, спокойно, возьми себя в руки. Это необходимая жертва во имя будущего всех людей. И других видов.       Лайла отодвинула банку и осторожно коснулась паука. Похоже, он действительно умер.       Выводы: силой холода можно воздействовать непосредственно на организмы. Это — качественная оценка, количественные измерения пока нет возможности провести ввиду отсутствия необходимых инструментов и приборов.       Эксперимент 2. Устойчивость к холоду левой руки Лайлы.       Цель работы: выяснить, можно ли воздействовать силой элемента Крио на более сложные и разумные организмы.       Лайла — эльфийка, а средняя температура тела эльфов — 35,7 градусов.       Что сказать, все великие ученые не боялись проводить эксперименты на себе, таков путь к осознанию жертвенности — как бы некоторые сказали, величайшей из добродетелей — всех, кто положил свою голову во благо прогресса.       Лайла осторожно, зажав в правой руке Глаз Бога, поднесла его к левой руке и постаралась очень аккуратно и с ювелирной точностью понизить температуру руки. Искусство обращения с элементом сложно объяснить тем, кого Боги не наградили Глазом. Но те, кто им обладает, говорят, что это как двигать конечностями или, например, моргать — так же интуитивно понятно, и является будто бы само собой разумеющимся.       Секунда, две, три, Лайла начала чувствовать какое-то покалывание в руке. Холодок не пробежал по коже, нет, холод будто бы зародился внутри: в костях, мышцах и крови. Лайла как завороженная продолжала смотреть на руку. Холод нарастал, ощущалось какое-то давление внутри и тяжесть, будто эта рука держала что-то очень тяжелое. Лайла вышла из транса, испугавшись, и отбросила Глаз Бога. Эксперимент прошел успешно.       Выводы: непосредственное воздействие на температуру существа возможно. Необходимы дальнейшие эксперименты для изуч… — Лайла, пока выводила это пером на листе бумаги, просто заснула.       Сон. Такое сладкое слово, одно только это слово заставляло Лайлу, услышавшую его или подумавшую о нем, слегка покачиваться с зажмуренными глазами, как жмурятся зверьки на восходе от теплого Солнышка. Произнеси «сон» — и это будет звон маленького ручейка, который точно музыка, что вливается из воздуха в уши и проникает до самого сердца, как бы глубоко оно ни находилось. Но это рассуждение о слове. Каково же содержание, что же приснилось Лайле в этот раз?       Это была поляна. Белые розы раскинулись по ней, будто они — звезды, а поляна — ночное темно-синее небо. Нет, тут скучно, идем дальше. Героиня шла по формирующейся прямо перед ней дорожкой, тропинкой, вытоптанной под шагами сотен людей и вьючных яков, что в спешке, развивая экономику Сумеру, перемещались по ней туда и обратно. Вдали, в белой-белой пустоте показалась Академия. Героиня услышала запах книг и почувствовала разговоры студентов, их громкие споры на улице и тихие перешептывания в залах библиотеки.       Но тропинка резко повела в сторону, где выросло здание, похожее на ресторан. Героиня, вообще-то, хотела идти в Академию, а потому попыталась развернуться, но у нее не вышло. Она застыла на месте, не в силах совершить какое-либо действие. Моргнуть тоже не выходило, и глаза эльфийки начало жечь. Это длилось несколько секунд, затем откуда-то снизу послышалось: «Да как это работает?! Так, погодите-ка…». Героиня поймала паническую атаку, а, так как она и двигаться не могла, это делало панику еще сильнее, ведь внешние телодвижения преобразовались во внутреннее беспокойство.       Ресторан моментально распахнул входные двери и разросся, поглотив героиню, впитав её в себя, как это делают леопарды, терзая бедную жертву, или как черная дыра поглощает звезды.       Лайла проснулась. Осторожно подняв голову с листа, где в конце недописанной строчки стояла жирная клякса, эльфийка вздохнула:       — Ааахх. Опять снятся ужасы…       Лайла редко запоминала сны, обычно только кошмары, которые еще какое-то время в течение дня продолжали влиять на её и без того подавленное состояние. Она глянула в окно. Светало. С видом пришибленной белки, или даже енота (а то и вовсе собаки), она медленно встала из-за стола. Спать хотелось неимоверно. Но, Лайла, соберись! Надо привести себя в порядок, умыться, одеться, выпить кофе и пойти в Академию. Чтобы там опять целый день тревожиться… — На этом моменте Лайла застонала. Ей бы сейчас очень понадобился верный друг, который бы поддержал её и не дал впасть в уныние. Но Люмин где-то далеко-далеко, а больше-то у эльфийки друзей и нет.       Итак. Сегодня по расписанию два несложных занятия: лекция по истории астрологии и семинар по философии. А вот потом к наставнице, сдать написанную работу и получить в задание две новых. Или четыре…       Обычно Ртавахист пах как капучино, и на вкус он был как капучино, причём без сахара, но сегодня пахло больше горькими травами, а на вкус было, как провести крапивой по языку. Лицо Лайлы скорчилось, когда ей пришла такая аналогия на ум, и она постаралась сосредоточиться на учёбе.       Что там у нас? Научный метод, на который опираются при изучении звёзд, научное ядро из наиболее проверенных теорий, оболочка, куда более подверженная изменению, экстраполяция имеющихся знаний и создаваемая научная картина мира. Везде есть «наука», и это неудивительно, ведь Лайла учится в академии мудрости звезд, а не у соседки Вималы из родной деревни премудростям в любовных похождениях. Звёзды вообще занимают важное место в жизни Лайлы. Та же милость звёзд, что периодически помогает эльфийке, когда та сама уже не справляется и просто отключается от переутомления. Поистине, звёзды ценят старания Лайлы и, смотря откуда-то сверху с неба, с любовью посылают ей благодать.        А что с философией? Некоторый философ так любил думать только хорошие и правильные вещи, что однажды сказал: «Пусть твои мысли всегда будут таковы, что, в какой бы момент тебя ни спросили, о чем ты думаешь, ты бы без страха и сомнений сказал, что же у тебя в голове». Это и предстояло сегодня обсудить.        И всё же Лайла не могла перестать думать о скорой встрече с наставницей. Наставница была сильной женщиной, и Лайла её очень уважала, даже её не боялась, но она боялась того потенциального объёма работ, которыми её снова нагрузят. Она постоянно мыслила крайне негативно, а потому очень радовалась, когда реальность оказывалась не такой страшной и тяжелой, какая была нафантазирована в уставшем от постоянного давления мозгу.        А всё прошло действительно неплохо. Наставница приняла работы Лайлы, похвалила её и дала всего одно задание: надо было проследить за движением Альфа Бинтуронга и составить парочку астрометрических таблиц. Остаток дня прошел в вычислениях траекторий, черчении и обдумывании основных законов, на которых строится современная астрологическая теория.        Вечер. Наступил вечер, а это значило, что пора прогуляться по большому городу Сумеру. Лайла решила не одеваться в свою привычную студенческую одежду, так как выглядеть красиво ни перед кем не хотелось, зато хотелось одеться легко и по-простому. Выбор пал на сари. Надев чоли и шаю, а затем обернув ткань и перекинув через плечо, Лайла посмотрела в зеркало и посчитала себя приемлемо неотразимой в некоторых неопределенных пределах красоты. Лайле, честно говоря, было абсолютно всё равно на свою внешность, и, будь её воля, она бы ходила всегда в чем-то одном самом удобном и простом и была просто замухрышкой, но социум, к сожалению, обязывал её быть «красивой» и «опрятной». А ей с её тревожностью еще не хватало, чтобы люди вокруг тыкали пальцем и осуждали.        Одной удивительной вещью являлось то, что даже со всеми этими сковывающими правилами Лайла никак не могла избавиться от синяков под глазами. Чем она только ни мазала эту область, какие только крема и краски ни использовала, и даже новейшие косметические средства из Фонтейна не помогли справиться с этой напастью. Лайла старалась пересмотреть своё отношение к синякам, старалась помыслить в направлении, что эти синяки — показатель того, что она хороший и усердный студент, который всего себя посвящает обретению мудрости, но это не помогало, и, как результат, бедная эльфийка почти всегда, когда была вне своей комнаты, чувствовала себя некомфортно.        А вечерний Сумеру прекрасен. Теплое заходящее в закат Солнце делало всё, что попадалось свету на пути, слегка оранжеватым, а тени, отбрасываемые домами, создавали островки легкой темной прохлады. Лайла спокойно шла по дорожке, петлявшей мимо ларьков, мастерских и магазинов, по максимуму вбирая в грудь воздух, стараясь уплести каждую его частичку, каждую молекулу и так же по максимуму его выдыхая, опустошая легкие. Эльфийка ловила танец вечернего города, танец засыпающей природы, их волны, что пронизывали все и вся по всей округе. Лайла сама начала слегка подражать волне, качаясь из стороны в сторону и даже что-то напевая себе под нос. Она слилась с музыкой, словно стала ей чем-то невероятно родным, таким близким и комфортным.        Что музыка, выдуманная совсем юным дитем, что танец, исполненный молодой огненной девушкой, что картина, написанная слепым — всё это одно и то же, всё это — Искусство, бескрайнее и необъятное, вездесущее и всеобъемлющее, воодушевляющее на геройские подвиги и заражающее отчаянием, какого ни видывал свет, и какое видела лишь тьма. А наши души — те самые, что лежат в основе жизни всех разумных существ и звёзд, — небольшие горстки, выделенные ячейки, наполненные этой непознаваемой Силой.        Лайла обратила внимание на пару, девушку и парня, сидевшую на лавочке. Они обнимались, так нежно касаясь друг друга, будто они не люди, а хрупкий фарфор, который того гляди — и разобьешь! И пусть Лайла совершенно не понимала концепцию отношений, сейчас она, слившись с Искусством, просто улыбалась.        Эльфийка слышала, что те, кто живёт в Фонтейне, сталкиваются с различными проблемами так называемого индустриального общества. Из-за шума заводов трудно найти тихое и спокойное место, где можно отдохнуть, а из-за яркого света даже по ночам почти не видно звезд. Но Лайла не в индустриальном Фонтейне, а в куда более тихом и размеренном Сумеру, стране мудрости, и, очевидно, величайшей является мудрость, которую мы впитываем со звезд. Которые, кстати, уже начали появляться на вечернем небе. Лайла любила в качестве развлечения и разминки смотреть в случайное место на небе и называть все, что известно об этой области: какие там созвездия, звёзды и планеты — всё это очень сложно удержать в одной голове, почти невозможно, но усердная Лайла играла в эту игру уже несколько лет, и тут уж сложно не запомнить многие вещи.       Астрология прошла безумно длинный путь от первобытных племен, испытывающих благоговение или страх перед самим Небом, до современной эпохи, когда о звездах известно уже почти всё, и совсем скоро будет просто нечего исследовать. А благоговение и страх, кстати, остались. Лайла же испытывала какое-то странное влечение к звездам. Они были как ароматный яблочный пирог, что так и манил его съесть. Хотелось коснуться звезд, схватить их, крепко обнять и никогда не отпускать, как пушистых котят. Только котята мяукают, а вот звёзды молчат. Даже как-то слишком надменно молчат. Будто бросили одну только подачку, мол, вот, народы Тейвата, познавайте свои судьбы через наше движение, но не более того. Это немного возмутило Лайлу — что для неё достаточно редкое событие — но с этим ничего не поделать. Это детская позиция, когда думаешь, что можешь вообще всё. Но на деле это совершенно не так. И всё-таки звезды прекрасны.       Когда стало уже совсем темно, прогулка подошла к своему логическому концу. Лайла с большим удовольствием плюхнулась на стул, так как её ноги после столь длинного гуляния начали болеть. Надо было ещё прочитать статью одного известного сумерского учёного про аномальное смещение траектории Меркурия, но буквы от усталости начали расплываться, так что эльфийка вздохнула, пошла приводить себя в порядок и улеглась в мягкую (насколько это возможно в выдаваемых Академией иногородним студентам комнатах) постель, закрыла глаза и начала думать о чём-то умиротворяющем.       Не получилось. Мысли путались, хаотично сталкивались друг с другом, как это делают два упрямых барана, не поделившие мост, и вовсе отказывались из хаотического стать чем-то упорядоченным. Голова начала пухнуть, Лайла нервно переворачивались с одного бока на другой, как вдруг что-то произошло. Почему-то мысли моментально успокоились и разложились по полочкам шкафов мозговой библиотеки. Стало действительно спокойно на душе, такая неожиданная тишина даже сначала испугала Лайлу, отчего та вскочила с широко распахнутыми глазами. Это неправильно и странно. Такого быть не должно — что спокойствие волнует сильнее беспокойства! Ну что можно сказать, Лайла, вероятно, ты просто привыкла беспокоиться. А сейчас у тебя идеальная возможность выспаться. Не потеряй её. Лайла утвердила эту мысль, несколько раз пройдя по периметру комнаты и случайно задев ножку стула босой ногой. Оба раза. И легла на кровать. Теперь тишина в голове стала ей другом, надежнейшим из товарищей. Эльфийка начала засыпать, как в голове промелькнула одна еле заметная мысль… А всё-таки, что такое «Черная дыра»?