9
1 апреля 2025 г., 10:03
Не так Майки представлял себе боль от первого в его жизни предательства.
Он был уверен, что все его чувства выкрутит на максимум, как показывают в тех же фильмах для подростков, но вместо эмоциональной мясорубки и всепоглощающей ненависти к Вентцу, он получил кое что похуже — полное безразличие ко всему вокруг. Словно дверь в душе Майки, которую Пит всё таки смог немного приоткрыть, резко захлопнули и вдобавок заварили.
Давно Майки не чувствовал такой глубокой апатии.
Он не уверен, сколько часов прошло с того момента, как всё вскрылось. Не уверен, как дошёл до дома и на каком отрезке его пути отвалился Фрэнк. Сначала не понимал, почему телефон не подаёт признаков жизни, а потом вспомнил, что выключил его сразу же, как вернулся в подвал, чтобы никакие Питы Вентцы не успели написать ему и не расшатывали и без того хрупкое эмоциональное состояние Майки.
Он пока не решил, что было бы лучше — как следует прокричаться или делать вид, что ему всё равно. На месте Майки, Фрэнк бы уже давно нашёл Пита и набил ему морду, а Джерард бы точно что-нибудь разгромил. К слову о нём, Майки понятия не имеет, где сейчас ошивается его брат. Когда он вернулся, соседняя кровать уже пустовала. Может он и написал младшему своё местоположение, Майки этого всё равно не узнает.
Ладно, ему, если честно, уже без разницы.
Затылок прижат к подушке, взгляд липнет к потолку. Трещинки на нём расплываются и складываются в причудливые замыленные узоры. Майки специально не надевает очки в надежде на то, что отсутствие зрения лишит его проблем. В ушах наушники, но музыка на старом айподе не играет, потому что все песни, которые есть в его коллекции, напоминают ему о Пите.
Чёрт бы его побрал за то, что у них чуть ли не идентичный вкус в музыке.
Майки понял, что музыка его не спасёт на песне Моррисси про грёбанный двухэтажный автобус: если раньше он считал эту песню чертовски романтичной, то сейчас несколько раз поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы этот автобус переехал только Пита.
Получается, Майки не совсем всё равно. Он злится, просто делает это по тихому. Как выразился бы Фрэнк: по-девчачьи. Майки бы назвал это сберегательным режимом.
А что тогда его спасёт? Да хрен его знает. Наверное время, думает он. Это логично и как-то по-взрослому — доверить времени разбираться с этим дерьмом вместо Майки и зашивать его кровоточащую дыру в сердце на живую.
Иначе никак. Иначе останется эмоциональным инвалидом и перестанет вообще доверять людям.
Давай соберись, Майкл Уэй, и встань с кровати.
Вымученный вздох Майки раздаётся над постелью. Наполненный такой свинцовой усталостью, что она будто нависает угрожающей тучей, грозится упасть на него и раздавить к чертям. Не сказать, что Майки против такого исхода.
Но он очень нехотя поднимается на ноги, через силу делает каждый свой шаг по лестнице, выходит на свет из своего укромного убежища и резко вздрагивает. Озадаченный взгляд уставлен вперёд, на взволнованную маму. Майки даже не понял, когда она пришла.
— Милый, ты в порядке? — обращается она к младшему сыну, придерживая обеими руками корзину с чистым постельным бельём. Кажется, она направлялась прямиком в подвал к братьям.
Брови Майки мигом насупливаются: не получилось у него скрыть хандру от материнского чутья. Она будто видит его насквозь даже через баррикаду вечно постного выражения лица. Может видит даже больше, чем нужно, но тактично молчит. Майки всегда поражается её проницательности.
Тяжело врать в эти глаза, но сейчас это кажется необходимостью. Если вывалить ей даже треть своих переживаний, то мама тут же начнёт ласково утешать его. И тогда в её объятьях Майки точно заплачет. Он уверен в этом на сто двадцать процентов. А ещё в том, что он не проронит ни одной слезы из-за Вентца. Много чести.
— Всё в порядке, — надо же, у Майки даже получается улыбнуться ей. — Я просто иду в душ.
Пусть мама и принимает его ответ, сомнение на её лице всё же проскальзывает. Она достаёт со дна корзины чистое полотенце и вручает его Майки. От него приятно пахнет новым лавандовым кондиционером для белья.
— Не занимай ванну на долго и оставь Джерарду немного воды, — мягко просит она.
Майки слабо кивает и уводит взгляд ей за спину, прямо в сторону входной двери:
— А где он? — первый раз за последние несколько часов он интересуется хоть чем-то.
Но в ответ слышит только недовольный вздох, характерный всем матерям на планете:
— Понятия не имею. Он мне больше не отчитывается.
Она прекрасно знает, что её старший сын и курит, и пьёт. Наверняка в курсе, что Майки тоже не безгрешен, но они придерживаются негласного правила: «не пойман — не вор». Как только Майки спалится, ему точно настучат по башке в профилактических целях.
Удивительная женщина, которая держит своих сыновей на длинном, но всё же поводке.
Ещё один повод для Майки не грузить её своими проблемами в личной жизни. Этот поводок не хочется укорачивать. Поэтому он просто жмёт плечами, накидывает на них полотенце, и они с мамой расходятся каждый по своим делам.
На самом деле Майки не сильно-то и хочет мыться. Просто он надеется, что у него выйдет смыть этот паршивый день и все мысли о Пите Вентце в водосток.
Но не выходит. Стоит Майки выкрутить вентиль и встать под тугие струи тёплой воды, как через её монотонное шипение начинают просачиваться мысли, словно маленькие раздражающие насекомые. Они копаются в его голове, больно кусают, заставляя мозг думать.
А Майки вообще не хочет думать. Не хочет вспоминать Пита и насмешливые лица его друзей из Чикаго. Не хочет принимать то, что Фрэнк был прав, и надо было сразу послушать его. Он, блять, не хочет жалеть о том, что вообще связался с таким человеком, как Питер Вентц. От этого имени у него сводит желудок.
Но он жалеет.
Боль догоняет его неожиданно. В груди щемит, мерзкий холодок бежит под кожей, глотку угрожающе сводит. Майки с трудом пытается сделать глубокий вдох, но всё его тело берёт в заложники собственное сознание. Майки не может вырваться из его крепких тисков. Оно зажало его в угол.
Глаза начинает ощутимо щипать, и Майки закусывает нижнюю губу до боли, сразу выкручивая вентиль горячей воды. Нельзя. Он не даст себе заплакать, он стойко справится с этим. Сожжёт себе кожу кипятком, но удержит слёзы в пределах покрасневших от напряжения век. Пожертвует горячей водой, которую нужно было оставить Джерарду, но перетерпит эту уничтожающую ядовитую боль, растекающуюся по его венам, как чума.
Влажный горячий воздух выгонят Майки из душевой всего через пару минут. Он не выдерживает таких температур и сдаётся: в ванной комнате жарко, нечем дышать, плотный пар неприятно липнет к раскрасневшейся коже. Майки ничего не видит, на ощупь идёт к раковине, протирает запотевшее зеркало и щурится в отражение.
Человек, который смотрит на него в ответ, выглядит откровенно жалко.
— Какой же ты неудачник, Майки, — с горьким смешком выносит вердикт сам себе.
Пытается стереть это жалостливое выражение лица полотенцем. Бросает его на трубу, одевается и вываливается обратно в коридор. От резкой перемены температур всё тело покрывается мерзкими мурашками. Он ёжится и быстрыми перебежками возвращается в подвал, чтобы залезть под тёплый плед и продолжить то, на чём остановился.
Тупо лежать и отрешённо пялить в потолок.
Всё вернулось к исходной точке. Голова снова пустая, музыка не приносит никакого облегчения. Милые звериные морды на экране приставки раздражают. Громкий топот вниз по лестнице даже не привлекает внимание Майки. Если бы это были грабители или какой-нибудь Тэд Банди, ему было бы так же всё равно.
Но это всего лишь Джерард Уэй.
Он проходит мимо кровати Майки, будто не замечая его присутствия. Его рюкзак кажется подозрительно тяжёлым: Джерарда кренит вбок, а когда ноша падает на его постель, он с облегчением выдыхает. Майки наблюдает за ним с равнодушным видом. За тем, как он скидывает рубашку в кучу грязной одежды на полу и как начинает копаться по полкам в поисках, кажется, любых ёмкостей для жидкости. Находит, ставит на общий стол и возвращается к рюкзаку.
Какой-то он чересчур активный. Майки хмурится, потому что это не похоже на поведение его брата, но молчит. Говорить что-то нет сил.
Из рюкзака Джерарда показывается бутылка колы, большая склянка с чем-то подозрительно коричневым и полная пачка сигарет. Пара минут, и он намешивает странное и явно высокоградусное пойло в двух найденных старых кружках. Одну из них, без скола, он протягивает Майки.
Ему приходится подняться и сесть на край своей кровати. Озадаченный взгляд упирается в серьёзность на лице Джерарда.
— Пей, — твёрдо говорит он, и под этим натиском Майки берёт кружку в руки. — Полегчает.
А, вот в чём дело.
Фрэнк, болтливый ты засранец, спасибо тебе.
Майки кивает. Делает смелый глоток, и его лицо моментально скукоживает от терпкой крепости. На вкус этот коктейль, как дерьмо, но каким-то магическим образом он заходит в сознание Майки и вышвыривает из него Пита, как вышибала в клубе. Наконец-то в груди становится тепло.
— Спасибо, — скромно произносит Майки, спрятав половину лица за кружкой.
Джерард сидит напротив него, облокотившись на свои колени. Он не улыбается, не говорит ему ничего, но во взгляде столько понимания и сочувствия, что Майки теперь терзают сомнения. Может ему стало теплее не из-за алкоголя, а благодаря молчаливой поддержке Джерарда.
Наверно так и есть.
В этот вечер они просто болтают обо всём подряд, как до переезда Джерарда в Нью Йорк, много пьют, слушают музыку, и за всю ночь в их разговорах имя Вентца не упоминается ни разу.
***
У Майки хороший старший брат. Он будто чувствует чужое настроение фибрами души, даже если его стараются тщательно скрыть, но никогда не лезет в дела других. Он уходит из дома, чтобы дать Майки покопаться в себе без чьего либо присутствия. Он вынужден развлекать Фрэнка, только бы он не мельтешил в их подвале, потому что Майки пока не готов к этому. Майки любит своего старшего брата, потому что теперь он ходит за кофе сам. На его половине стола скопилось несколько стаканчиков из Уоллис, которые он забывает выкинуть, а Майки принципиально молча обходит их стороной. Спустя два дня непрерывных самокопаний он решился включить свой телефон, правда только по просьбе матери. И его встретило то, что он и предполагал увидеть: Пропущенный вызов. «Майки, пожалуйста, перезвони мне» Два пропущенных вызова. «Пожалуйста, нам нужно встретиться. Прошу, ответь мне» Четыре пропущенных вызова. «Майки, прости меня. Пожалуйста, ты можешь выйти? Я сейчас подъеду к тебе. Поговори со мной» Десять пропущенных вызовов. В общей сумме Пит позвонил ему шестнадцать раз, пока телефон Майки был недоступен. И ещё три Майки отклонил самостоятельно. Это оказалось куда проще, чем он думал — игнорировать человека, который сделал ему больно, не смотря на влюблённость, которая продолжает дёргаться в предсмертных конвульсиях. Она не сдаётся, в отличии от уже сдавшегося Майки. Вентц, кажется, такой же упрямый. В окне подвала Майки не раз замечал знакомый белый седан на противоположной стороне улицы. Он приехал утром, после того, как Джерард и Майки напились. Приехал вечером этого же дня. Приехал на следующий, хотя, если Майки не изменяет память, у него должно было быть две смены подряд после выходных. Пит терпеливо ждал, когда он выйдет к нему. Но эта жертвенность того не стоит. Майки не собирается выходить на улицу ближайшую неделю. Его рутина вернулась в привычное русло: он не отлипает от приставки, ведь его пиксельные друзья по ту сторону экрана не намереваются играть с его чувствами. Пока Майки с ними, его сердце безопасности. Хватит с него социализации и прочего дерьма. Он намеревается продолжать игнорировать все попытки Венца извиниться или чего он там хочет от Майки. Извинения ему не нужны, может подавиться ими. А объяснения засунуть в задницу. Ну как, он намеревался не обращать внимания на Пита. Но это не значит, что другие домочадцы не заметили чужую машину, стабильно паркующуюся напротив их дома. И сегодня, спустя два дня, даже отца начало напрягать фантомное присутствие Пита. Он спускается к Майки в подвал, останавливается посередине лестницы и отвлекает его важного диалога с Анкой на экране консоли: — Это твой друг? — басит он, кивая подбородком куда-то к окну. Майки поворачивает голову по этой траектории и угрюмо хмурится, параллельно пытаясь за секунду подобрать правдоподобный ответ. — Ага, — Майки с безразличным видом возвращается к игре. — Мы, типа, немного поссорились. Он знает, что отец не станет углубляться в межличностные конфликты его сыновей с друзьями, и особенно в причины их возникновения, в отличии от той же матери. Майки нагло пользуется этим, потому что на его размытый ответ отец понимающе хмыкает и разворачивается обратно к двери. — Либо миритесь, либо скажи ему, чтобы перестал смущать наших соседей, — строго говорит он напоследок. — Ладно, — недовольно отмахивается Майки, и раз он так сказал, ему придётся это сделать даже через не хочу. Поэтому он кладёт консоль на подушку и лениво поднимается на ноги. Шаркает до форточки и аккуратно выглядывает на улицу, надеясь, что Вентц сам додумался уехать. Но, к сожалению, седан стоит на том же месте, и за его окном едва различимо виднеется фигура Пита. Руки лежат сложенными на руле, а голова повёрнута к дому Уэев. Чёрт. Что-то тяжёлое проваливается на дно желудка, его мимолётно сводит от резкого выброса адреналина. Мозг даёт команду спрятаться, и Майки подчиняется, сразу отходя от окна назад. Как же ему надоело чувствовать это необъяснимое, глупое волнение, которое напрасно тормошит его надежду. Оно только сильнее причиняет ему боль Нужно закончить всё здесь и сейчас, с минимальными рисками получить сердечный приступ. Майки находит в вещах Джерарда альбомный лист и чёрный спиртовой маркер. Скрипит им по белой бумаге, агрессивно выводя жирные буквы, и приклеивает его к окну, чтобы Пит точно увидел его маленькое послание, которое угрожающе гласит: «Я ЗВОНЮ 911» И на этом Майки падает обратно на насиженное место, возвращаясь к Анке. Может она и заносчивая, но по крайней мере не собирается топтаться на чужих чувствах. Но через игру он слышит, как автомобиль Пита заводится и быстро трогается вверх по улице.***
— Ты там живой, Майкс? — доносится взволнованный голос Фрэнка из трубки телефона. Он решился позвонить на третий день хандры Майки, которому уже осточертел тот факт, что за его моральное и физическое состояние так сильно переживают. Ей Богу, он же не к аппарату жизнеобеспечения подключён. — Нет, — постно отвечает он. — Врёшь, я слышу, что ты живой. — Тогда зачем спрашиваешь? — Майки со вздохом откидывается на подушку. — Джи сказал, что Вентц ошивается у вашего дома, — а, теперь понятно, почему он такой взвинченный. — Я подумал, вдруг он уже запихнул тебя в багажник и увёз в Иллинойс. — Нет, я всё ещё в Джерси, и как-то не планировал поездки. — Может мне поговорить с ним? — натянуто произносит Фрэнк, и Майки прекрасно узнаёт этот тон. — Ты не умеешь «просто разговаривать», Фрэнк, — пальцы приподнимают очки и трут вспотевшую переносицу. — Думаю, Пит всё сам прекрасно понял. — Ты разговаривал с этим мудаком? — кажется, Фрэнка возмущает сам факт контакта его друга с Вентцем. — Нет, — успокаивает его Майки. — Просто дал понять, чтобы он отвалил. Ещё бы Майки понимал, правильно ли поступил. Тяжело признавать, что через всю горькую обиду на Пита, он немного скучает по его присутствию. Совсем чуть-чуть. По ту сторону телефона раздаётся бодрое: — Горжусь тобой, чувак. И Майки растягивает губы в мягкую тёплую улыбку. Редкую для этих унылых дней. Они молчат какое-то время, шурша чем-то друг другу в динамики. Майки переворачивается на бок и смотрит в окно — за стеклом уже темнеет. Понимание времени начинает постепенно стираться, когда бесцельно сидишь дома. Наверно стоит выйти хотя бы на задний двор, проветрить мозги и лёгкие. Пачка сигарет Джерарда валяется на его кровати, утонув в складках одеяла. Сам старший Уэй успел куда-то свинтить ещё до обеда. Майки почему-то думал, что он всё это время торчит у Фрэнка. — Разве Джерард не с тобой? — возвращается он в разговор и, кажется, отвлекает Фрэнка от раскопок в холодильнике. Он слышит, как его дверца захлопывается, а сам Фрэнк спешно что-то прожёвывает и громко глотает. — Нет, — он делает паузу, чтобы хлебнуть воды. — Ну то есть он заходил к нам сегодня, но ему кто-то позвонил, и он свалил. — Не знаешь, куда? — у Майки немного разыгрывается любопытство. — В Уоллис, — с явным негодованием бросает Фрэнк. — Я тоже хотел пойти с ним, но он запретил мне вообще приближаться к их дверям. Думает, что я устрою там драку. Джерард выступает для Фрэнка каким-то странным авторитетом, потому что чтобы заставить этого мелкого засранца что-то делать, нужно приложить огромные усилия. Джерарду же удаётся это по щелчку пальцев. — Я тоже так думаю, — Майки соглашается с мнением брата. К его удивлению, Фрэнка это не расстраивает. Даже наоборот, он самодовольно хихикает ему в динамик. — Я могу зайти к вам сегодня? Обычно Фрэнк просто заваливается к Уэям без предупреждения. Майки несомненно приятно то, что он старается ценить личное пространство Майки, но он пока правда не готов идти на контакт с людьми. Ему нужно ещё немного времени. — Давай в другой раз, — мягко отказывает ему Майки, чувствуя себя при этом немного виноватым. — Окей, — Фрэнк всё понимает, он не такой глупый, каким может казаться со стороны. — Предупреди, когда тебя отпустит, хорошо? С Джерардом круто проводить время, но я скучаю по твоему ворчанию. — Спасибо, Фрэнки, — тихонько хмыкает Майки, ловя себя на короткой улыбке. — Ага, было бы за что, приятель, — его голос звучит так же ярко и тепло, как солнечный день. Но миссис Айеро на заднем плане отвлекает его от разговора, и Фрэнк торопливо говорит: — Чёрт, прости, мне пора. Держи хвост трубой, Майки! — Обязательно, — успевает сказать он, прежде чем Фрэнк сбрасывает звонок. Фрэнк похож на мощную батарейку — даже короткий разговор с ним заряжает Майки какой-то удивительной энергией. Теперь у него есть силы выйти на улицу. Чёртов волшебник. С такими способностями ему нужно было поступать в Хогвартс, а не в старшую Белльвилскую школу. Майки натягивает кеды, крадёт сигареты брата и выбирается из дома первый раз за прошедшие дни. Воздух тёплый, небо стремительно темнеет, поглощая мраком яркие закатные разводы. На улице так тихо, что Майки слышит треск табака, когда делает глубокую затяжку. Хорошо. Наконец-то ему дали маленькую передышку между бесконечной, убивающей рефлексией.***
Джерард возвращается домой поздно, когда стрелки часов переваливают за девять. Застаёт младшего брата за общим столом, уткнувшегося в ноутбук. Он сидит в наушниках и с завидной сосредоточенностью изучает реддит. Поэтому он вздрагивает, когда Джерард ставит рядом с ним стаканчик кофе из Уоллис. Выдёргивает один наушник и оборачивается через плечо с непонимающим видом. — Что это? Джерард уже во всю потрошит шкаф, выбрасывая на кровать футболки и рубашки, как старшеклассница перед свиданием. — Кофе, — очевидно буркает он. — Я вижу, что это кофе, — Майки вынужден оторваться от своего занятия и полностью развернуться к спине Джерарда. — Зачем он мне? — Попросили передать, — он захлопывает шкаф и разворачивается. — Пит. На капхолдере знакомым подчерком выведено имя Майки, а под ним совсем крошечными витиеватыми буквами короткое: «Поговори со мной». Брови Майки хмурятся. Он отворачивается от стаканчика, будто вместе с ним Джерард принёс с собой из Уоллис призрачную частичку Вентца. Словно он без спроса вторгся в энергетическое поле Майки. — Упёртый он, да? — кажется, Джерард ухмыляется. — Мне всё равно, — Майки старается держаться таким же отстранённым, как и последние дни, но это имя в мгновение ока расшатывает его. И Джерард прекрасно это понимает, потому что вместо того, чтобы заткнуться, он продолжает как бы невзначай говорить: — Он выглядел паршиво, — футболка сползает с плеч Джерарда и падает на пол. — Знаешь, оказывается не одного тебя тут по стенке размазывает. — Я очень за него рад, — голос Майки доверху пропитан убийственным сарказмом. — Ты только из-за этого сорвался в Уоллис? Джерард отрывается от рассматривания футболок и зыркает на брата острым взглядом. Его мозг за долю секунды срастил, кто рассказал об этом Майки, поэтому следом он просто закатывает глаза и возвращается обратно к исследованию гардероба. — Нет, Патрик позвонил мне и попросил прийти. — Патрик? — удивляется Майки. — Вы успели сдружиться? Джерард упаковывает себя в чёрную футболку с какой-то неизвестной Майки группой и двигает к зеркалу. — Не знаю, не совсем, — мямлит он. — Он варит вкусный кофе, хороший парень. — Тебе хватает этого критерия, чтобы назвать человека «хорошим»? Пит тоже неплохо варит кофе, но он мудак, — жмёт плечами Майки. Джерард разворачивается к нему с неожиданно строгим выражением лица: — Ты понял, о чём я. И принимается выбирать рубашку. Его выбор останавливается между джинсовой и клетчатой. На самом деле Майки ни чуть не удивлён, что его старший брат нашёл с Патриком общий язык. Это был просто вопрос времени. Они чем-то похожи в своём перманентном неврозе и лёгкой форме социофобии. — Так зачем он тебя позвал? — любопытство толкает Майки в спину, и он облокачивается на колени. — Переживает за Пита, — Джерард накидывает на себя джинсовую рубашку. — По телефону Патрик показался таким взволнованным. Типа, он сказал, что Пит в шаге от того, чтобы выкрутить руль где-нибудь на мосту через Пассаик. — А причём здесь ты? — Майки искренне ничего не понимает. — Наверно, я для них последняя надежда уговорить тебя выйти с Питом на контакт, — хмыкает Джерард, снимает рубашку и примеряет другую. — Передай Патрику, что у них ничего не выйдет, — вздох, и Майки отворачивается обратно к ноутбуку. — Я не собираюсь разговаривать с Ветцем. — Я так и сказал, — копошение за его спиной продолжается. — Но ты не думаешь, что можно хотя бы выслушать его? Вопрос вынуждает Майки снова повернуться к Джерарду. Его брови едва не ломаются в возмущённом зиг-заге, когда он спрашивает: — Зачем? Нет, то есть, нахрена мне это? — Я понимаю, сейчас ты считаешь Пита вселенским злом и всё такое, но может тебе станет легче, когда ты выслушаешь его сторону и, — Джерард нервно поправляет воротник, — блять, помоги выбрать. — В клетку, — на автомате отвечают ему. — Напоминаю, он изменил мне. — Ага, поцелуй на вечеринке, — Джерард говорит это таким равнодушным тоном, будто речь идёт о погоде, а не о чувствах Майки. Это задевает до лёгкой колючей обиды. Заставляет думать, что все его проблемы, связанные с Питом несущественны. Как минимум в глазах Джерарда. Майки с этим не согласен: — Тебе когда-нибудь изменяли? — спрашивает он серьёзно. — Наверняка, да, — опять такой же безразличный ответ. — Я не знаю. — А ты изменял? — в этом вопросе колеблется неуверенность, словно Майки не до конца уверен, хочет ли об этом знать. — Смотря что ты считаешь изменой? Отвечать вопросом на вопрос — не честно. Майки нарочно громко выдыхает, недовольно раздув ноздри: — Например то, что сделал Пит. Для тебя это не измена? — Думаю, не измена, — от его ответа Майки аж воздухом давится. — Мы не знаем контекста. И не узнаем, если ты с ним не поговоришь. Судя по тому, как спокойно говорит об этом Джерард, он очевидно был на месте Пита, и это его особо не волнует. Он продолжает: — Ну да, я «целовался» с другими, когда был в отношениях, — он выделяет это слово кавычками. — По пьяне там или на спор, не помню уже. — Ты говнюк, — выносит вердикт Майки. — Знаю, поэтому я без отношений, — он непроизвольно посмеивается. — И поэтому такие вещи обговариваются на берегу. Или хотя бы обсуждаются после. — Ты так хочешь, чтобы я поговорил с ним? — у Майки сейчас лицо сломается от недоумения. Джерард пересекает расстояние между ними, жмётся бедром к столу и смотрит на Майки сверху вниз, как наставник. Уверенно, с лёгкой снисходительностью в глазах. — Послушай, я не собираюсь учить тебя жизни. Мы все проходим через определённое дерьмо и по разному с ним справляемся. Да, ты не простишь его сразу и да, тебе наверняка будет больно. Но может быть человек, который так сильно старается тебе что-то сказать, заслуживает хотя бы быть услышанным? Майки на это задумчиво молчит. Уводит взгляд к своему имени на стаканчике, сверлит его взглядом, будто оно может ответить за него, что ему делать. Майки чувствует себя растерянным. Проходится взглядом по брату и только сейчас замечает, что он, ну, приоделся. Выглядит лучше, чем обычно. — Куда-то собрался? — Майки переводит тему. — Ага, к Патрику на вечеринку. Они хотят поднять Питу настроение, вроде как. — Ты же не любишь вечеринки. — Фрэнк любит вечеринки и он точно туда придёт, — во вздохе Джерарда чувствуется всё его нежелание туда идти. — А я видел историю его запросов в Гугл. Он искал, где можно купить цепную бензопилу. Нельзя оставлять его одного вблизи Пита, иначе следующие несколько лет мы будем навещать его в колонии для несовершеннолетних. Майки давится непроизвольным смешком, представляя Фрэнка в образе мини Кожаного лица, устраивающего Белльвилскую резню бензопилой. — Как благородно. — Приходи тоже, если хочешь. Я не удержу его один. Он преувеличивает. При Джерарде Фрэнк превращается в злую чихуахуа: лает, но не кусает. Хотя, кто знает, как далеко его неприязнь к Питу может зайти в этот раз. — Я... — взгляд Майки опускается к его коленям. — Подумаю. Кажется, Джерард доволен его ответом. Улыбается ему маленькой кривоватой улыбкой. Отходит от него на пару шагов и встаёт прямо перед его лицом, расставив руки в стороны. — Как я выгляжу? Майки поднимает взгляд и одобрительно хмыкает: — Как Кобейн. — Отлично, постараюсь не застрелиться по дороге, — кивает он и накидывает на плечо рюкзак. — Давай, до встречи. И суетливо залетает вверх по лестнице, оставляя после себя жуткий беспорядок на кровати и полностью растерянного Майки, уверенного только в том, что он не хочет идти ни на какие вечеринки.
Примечания:
Какие-то страсти назревают...
Спасибо всем, кто читает, лайкает и комментит эту работу, а ещё тем, кто подписывается на тг. Вы бы видели моё лицо в эти моменты блин!
https://t.me/tilil_iel — я эту ссылку буду в каждую главу засовывать, заранее извиняюсь
