Trust Me

***

   Все началось в начале лета. Казалось бы, растения и животные находятся в самой активной фазе жизнедеятельности, а Джисон наоборот. Постепенно угасает и все реже выбирается из дома, медленно погружаясь все глубже и глубже в себя.     Их с Минхо отношения изначально не были идеальным. То есть, в первое время был порыв нежности и заботы, временами страсти и даже глубокой любви, но спустя всего месяц чувства ослабли. Вернее, их ощутимость стала пропадать.    Вместо ласковых пожеланий доброго утра и объятий ночью, когда засыпали в одной постели, были только редкие ссоры по поводу и без, постоянное игнорирование и отстранённость. Минхо стал отдаляться. Холодеть. Это было довольно резко. Внезапно. Вот так, в один день просто не прислал это необходимое «доброе утро» и смайлик сердечка следом, а на следующий день не пришёл посмотреть фильм и пообниматься заодно. Все их встречи свелись к двум дням в неделю с целью секса.     Сначала Джисон подумал, что ему изменяют, потом решил, что у Минхо проблемы в жизни, затем и вовсе принял на свой счёт, каждую ночь загоняясь по пустякам. Тем не менее, Минхо ничего не говорил по этому поводу и просто продолжал стабильно два раза в неделю приходить ближе к вечеру, с самого порога затаскивая в постель. Он оставался до утра, как ни странно. Но не обнимал и не целовал среди ночи и поутру. Отвечал на вопросы холодно и сухо, сразу же сбегая, стоило теме зайти к их отношениям. Джисон всё ещё не понимал в чём дело, просто надеясь, что Минхо нужно время.     А время шло. Быстро шло. Так быстро, что Джисон и не успел понять, как не выходил из дома вторую неделю, а Минхо не приходил и даже не писал целых три.     Пересилив себя, он всё-таки привёл себя в порядок и выбрался на улицу, чтобы без предупреждения завалиться к Минхо и узнать, в чём же, чёрт возьми, дело. 

   ***

   Ладошки потеют, а мышцы рук напрягаются, когда Джисон три раза стучит крепко сжатым кулаком по двери чужой квартиры, по-настоящему переживая, что ему не откроют. А ведь раньше у него даже мыслей таких не было. Не мог ему Минхо не открыть. Это что-то из разряда фантастики было. А сейчас...     Сейчас это было жестокой реальностью.     Джисон почти два часа просидел возле двери с воспламеняющейся в воспоминаниях цифрой тридцать девять, выгравированной чуть выше глазка. Он почти засыпал со слезами на ресницах, когда из-за угла послышался звук закрывающихся дверей лифта, а за ним шагов и звона связки ключей в бархатной ладони.       — Джисон? Ты что тут делаешь? — с каплей обеспокоенности спрашивает Минхо, параллельно проворачивая ключ в замке.       — К тебе пришёл. Поговорить, — сдавленно признается Джисон, нехотя поднимаясь на ватные от чего-то ноги.      — О чём? — Впускает в квартиру и сам следом заходит, даже взгляда не бросая на заплаканное лицо.       — О нас. О наших отношениях, — довольно смело начинает, не спеша пройти в глубь квартиры.       — С ними что-то не так?     Джисон мысленно вскидывает брови от удивления, потому что... Ну потому что с ними всё не так!  Буквально всё! А Минхо будто совсем не в курсе и считает, что у них всё хорошо. Как такое возможно?!       — Ну... Ты стал реже присылать сообщения... И приходить тоже... Мне кажется, что-то не так? — с максимально вопросительной интонацией произносит, всё-таки опускаясь на диван в гостиной.       — Я просто занят, — будто головой в холодную воду окунает, отрезает Минхо.       — Три недели подряд без выходных?.. — робко уточняет Джисон, в попытке поймать зрительный контакт, когда он тоже рядом садится.       — Я люблю тебя. Правда, верь мне, — игнорирует поставленный вопрос и максимально искренне смотрит в глаза, сжимая в руках чужие ладошки.       — Это ложь, — надломленным от перехватившего дыхания голосом, выдавливает из себя Джисон.       — Нет, Сон-и, я правду говорю. Я тебя сильно-сильно люблю. Только тебя. Ты ведь веришь мне?     Джисон осознает, как же это трудно. Говорить о проблемах в отношениях. Видеть, как любимый человек прямо тебе в глаза говорит, как отчаянно он любит, а потом пропадает почти на месяц, будто и не было этих признаний. Видеть ложь в бездонных глазах, в которых тонешь раз за разом. Ощущать тепло от ласковых касаний, а на следующее утро чувствовать холод второй подушки. Выбирать, верить сладкой лжи, или с потрохами раскрыть горькую правду.     Джисон выбирает тонуть и больше никогда не верить.       — Ты мне врёшь, Минхо. Каждое твоё слово и действие — сплошная ложь. Ты просто пускаешь пыль мне в глаза. Мне плевать, в чём причина, но я больше не намерен это терпеть. Я устал, понимаешь?! Я грел в сердце мечты о нашем будущем и надеялся, что мы будем вместе до самой старости, я любил тебя, сволочь ты такая, да я даже сейчас тебя люблю!.. А ты просто взял и разбил все мечты, ты сердце мне разбил, понимаешь?! Нет бы сесть и поговорить нормально, нет, ты будешь избегать и только кричать, что я глупый ребёнок, который всё ещё верит в Санту и единорогов! Я правда пытался. Я хотел всё исправить. Я давал тебе время. Я спрашивал тебя. Я позволял много. Я любил тебя, — без остановки тараторит, не замечая, как по щекам бегут горячие слёзы обиды. — Ли Минхо, давай расстанемся?     Минхо выглядит до жуткого спокойным. Слушая чужую речь, он только иногда кивал и взгляд опускал, как бы признавая вину. Но сейчас его лицо не выглядит так, будто он собирается извиняться.       — Сон-и, мне жаль, — тихо шепчет, выпуская небольшие ладошки из своих.     Джисон хочет ему по губам треснуть за столь жалкий тон и взгляд, от которого самому извиняться хочется. Появляется ощущение, что это Джисон накосячил и он вновь осознаёт, как же сильно ненавидит свою любовь к Минхо, мысленно напоминая себе, что это он тут жертва и верить нельзя. Тонуть можно, но верить — нет. Потонув, он не сможет больше верить, а поверив — не сможет нормально жить. Потому, он решает выбрать меньшее из двух зол и льнёт к Минхо с отчаянным поцелуем.     Минхо будто этого и ждал, потому что сразу перенимает инициативу и тянет на себя, заставляя устроиться на своих коленях. Он бегает кончиками пальцев вдоль лопаток, обостряя те далёкие, но безумно любимые воспоминания в чужой голове, отражающиеся на коже роем мурашек, пробирающихся под одежду так же быстро, как и тёплые ладони Минхо под тёмную футболку, пропитанную слезами.     Тонуть так приятно. До жгучей досады под рёбрами приятно.       — Люблю, люблю тебя, Сон-и, бесконечно люблю, — ласково щебечет Минхо, сцеловывая солёные ручейки с мокрых щёк.     Джисон хочет заткнуть себе уши, чтобы не слышать слова, режущие по живому слишком глубоко. Ещё пара сантиметров, и нож проткнёт сердце насквозь, что автоматически перенесёт его на самое дно. Это слишком быстро. Он хотел тонуть долго. Долго и мучительно. Пропуская через себя каждое касание и словечко, чтобы больше никогда... Никогда не хотеть вернуться и поверить.     Минхо всё не унимается. Целует в нос и скулы, обнимает нежно за талию под футболкой и шепчет, шепчет бессмысленные слова любви. Он едва успевает дышать между бесконечными «Люблю, люблю, люблю». И, тем не менее, всё же устаёт, грузно выдыхая в изгиб шеи.       — А ты?.. Сон-и, ты любишь? Скажи мне. Ты меня любишь? Ну же, скажи это. Это важно для меня. Скажи, как сильно любишь. Я знаю, ты любишь. Ты же любишь?.. — в некоторой истерике бьётся, сильно сжимая ткань чужой футболки по бокам.       — Я не буду тебе врать, — на одном дыхании произносит, с нежностью приглаживая непослушные пряди тёмных волос.     Минхо смотрит с недоверием и разочарованностью, но кивает, резко и без предупреждения стягивая с хрупкого тела футболку.       — Я тебя люблю, поэтому буду нежен, как ты любишь, Сон-и, — с маленькой искрой надежды в глазах предупреждает, припадая губами к оголённой груди.     Джисон считает это безумно трогательным, но решает не комментировать, с замиранием сердца и тяжёлым дыханием принимая влажные поцелуи в рёбра и ключицы. Он так изголодался по этим тёплым и нежным касаниям, что каждое прикосновение ощущается в разы сильнее обычного. Тело будто подставляет своей чувствительностью и уязвимостью перед человеком, для которого уязвимым быть совсем не хочется. И Джисон не может с этим ничего сделать. Не может просто оттолкнуть или унять волнительную дрожь в теле, как будто он даже "нет" сейчас сказать не может. Будто Минхо — это единственный человек, которому подвластно его тело и контроль над ним. Будто только Минхо знает все его слабые места и точки. Будто только он может на них правильно надавить и добиться нужного эффекта. Будто всё, что ему нужно — это Минхо.      — М-минхо... Я... Пожалуйста, не нужно больше делать мне больно... — почти всхлипывает Джисон, крепко цепляясь острыми ноготками за массивные плечи. Он почти сразу жалеет о сказанном, потому что собирался тонуть, а не верить. И, кажется, его корабль снова всплывает, а нож пронзает сердце насквозь трижды, потому что в груди что-то покалывает, а дышать снова становится легче.       — Я не сделаю, Сон-и, больше никогда не сделаю. Верь мне, — в самое ушко шепчет, оглаживая тёплыми ладонями лопатки.     Минхо так сладко лжёт, что Джисон чувствует, как каждое касание приближает его к тому, чтобы поверить. Он почти давится воздухом, резко вышедшим из груди, потому что Минхо слишком внезапно сжал между пальцев твёрдые горошины розовых сосков, заставляя всхлипнуть от беспомощности и той же уязвимости, что Джисон любит и ненавидит одновременно.     Он не замечает, в какой момент свернул не туда и как они оба оказываются полностью без одежды, но беззастенчивый взгляд Минхо, плавно скользящий по его телу, отрезвляет.       — Я не готовился, — встревоженно объявляет Джисон, робко отводя взгляд.       — Я тебя подготовлю, просто верь мне. Ты ведь любишь мои пальцы? Я знаю, что любишь, — ласково шепчет, выуживая откуда-то из-за подушек на этом же диване бутылочку смазки и ленту из четырёх презервативов.     Джисону стыдно признать, но это он правда любит. До чёртиков сильно любит. Так любит, что за эти три недели успел раз пятьдесят представить на месте своих пальцев пальцы Минхо, доводящие до оргазма одной только своей длиной, что уж говорить о трюках, которые он ими вытворял, когда они только начали встречаться.     В этот раз они его снова не разочаровывают. Ощущение прохладной смазки и медленных поглаживаний чувствительных краёв быстро сменяется невыносимым удовольствием от растяжения горячих стенок, с энтузиазмом сжимающих в себе любимые пальцы. Джисон действительно теряется в своих же стонах и смеет подумать, что его Титаник вновь идёт ко дну, но быстро разочаровывается, когда его губы ловят для чувственного поцелуя, который ломает только так.     Джисон едва держится, чтобы в голосину не закричать слова любви, потому что ой как хочется. Он в непонятном порыве обнимает чужую шею обеими ладонями и хнычет в изгиб шеи, самостоятельно насаживаясь на так полюбившиеся его дырочке пальцы. Бёдра предательски дрожат, а пальчики на ногах поджимаются, подсказывая, что конец не за горами.       — М-м... М-Минхо, я не могу... Стой, пожалуйста... Мне тебя ещё слишком мало и одновременно уже слишком много... — запинаясь, твердит Джисон, крепче обнимая шею ладонями.     Минхо слушается, осторожно извлекая пальцы из по-прежнему довольно узкого отверстия, целует в плечо, как бы внушая, что всё в порядке.     Джисон минутку наслаждается тёплыми объятиями, позволяющими отдышаться и вновь начать верить. Так глупо, чёрт возьми. Стоит только свободной секундочке появиться, да ещё и заботливым жестам Минхо в придачу, как мысли путаются и только одна — "верить ему" мигает красной лампочкой в голове.      Эта минутка тоже подходит к концу и Джисон ощущает тёплую головку, облачённую в латекс, утыкающуюся в подрагивающий от нетерпения сфинктер.     Минхо не торопится. Он же обещал быть нежным. Именно поэтому, Джисон сам проявляет инициативу и блаженно закатывает глаза, насаживаясь на габаритный орган до упора. Он только успевает подумать, как скучал по члену Минхо, как его выдирают из мыслей требовательным поцелуем. Джисон любит поцелуи, но только не тогда, когда он пытается любым способом отказаться от Минхо и доверия к нему. Поцелуи всегда пробуждают особые чувства и подталкивают к необдуманным поступкам. Например таким, как сейчас. А Джисону сейчас меньше всего нужны необдуманные поступки. Именно поэтому, он очень осторожно отвечает на поцелуй и пытается отвлечь себя членом, так хорошо растягивающим узкие стенки изнутри. Он стонет от удовольствия прямо в губы Минхо, самостоятельно двигаясь на его бёдрах.      — Сон-и, мой хороший, я уже и забыл, как сильно ты любишь мой член, — по-доброму усмехается, придерживая тёплыми руками за талию.     Джисон протяжно стонет от точного попадания головки по простате, продолжая насаживаться в этом направлении. Он честно пытается не слушать ласковые обращения Минхо, лишь из-под прикрытых ресниц наблюдая за его лицом, редко искажающемся в очевидном удовольствии. Впрочем, "не слушать" получается плохо и Джисон то и дело кусает губы, стоит услышать томное «Сон-и» на чужом выдохе.       — Ты только не злись на меня, ладно? Я тебя не хотел обидеть. Просто работал много, чтобы тебе на кое-какой подарок заработать. Я это только для тебя, Сон-и. Верь мне, — немного приостанавливая руками за талию, не перестаёт искренне щебетать Минхо.     Джисон чувствует, как сердце пропускает удар, а в животе что-то переворачивается: то ли бабочки крыльями об органы бьются, то ли на член слишком резко опустился. Он шире распахивает глаза и смотрит очень внимательно в тёмные напротив. Ресницы невольно подрагивают от вновь подступающих слёз, но Джисон держится из последних сил и не позволяет влаге намочить свои щёки, только как-то виновато царапая ноготками чувствительную кожу на чужой шее.      — Это... Ты не врёшь?.. — очень тихо и растерянно выходит.       — Нет, Сон-и, я тебе никогда не врал. Я не знаю, откуда ты взял эту глупую мысль. Я ведь люблю тебя, ты моя маленькая выдумщица, — так невинно тянет уголки губ вверх, трепетно оглаживая рёбра, выступающие из под тонкой кожи, что невыносимо сильно залюбить его в ответ хочется.       — Я... Минхо, я ведь тоже...       — Чш-ш, не нужно. Тебе не обязательно это говорить, Сон-и. Я и так это знаю, — на полуслове обрывает, приставляя указательный палец к пухлым губам. — Если теперь всё в порядке, не мог бы ты ещё немножко потанцевать на моих бёдрах? — на контрасте с нежностью прошлого предложения, Минхо звучит довольно нетерпеливо и похотливо. Впрочем, его можно оправдать, ведь всё это время Джисон грел его член в себе, не доставляя нужное количество стимуляции.     И чёрт бы его побрал, но Джисон танцует. Танцует так красиво и искусно, что сам удивляется своим способностям. Он то и дело стонет в голос от невероятного удовольствия, пронзающего тело постепенно и так сладко. Точно он медленно уходит под воду и захлёбывается. Точно как он хотел. Только вот... Кажется, Джисон и не заметил, что уже поверил любимым бездонным глазам и губам, твердящим слова любви. И теперь тонуть не хочется. Хочется вспорхнуть высоко в небо, словно самая красивая бабочка и вновь опуститься на землю, то есть, на свой прекрасный цветочек, который так ласково и нежно с ним обходится. И пусть хоть кто-то скажет, что Джисон делает глупость. Да, может быть, это не совсем верное решение. Да, возможно, Минхо не тот, кому следует так слепо верить. И да, вероятно, это повторится. Но Джисону так плевать сейчас. Он не верит ни в кого так же сильно, как в Минхо. Даже в себя. Он не любит никого так же сильно, как Минхо. Даже себя. И если Минхо — это то, без чего он не видит своей жизни, то пусть его жизнь будет длинной, даже если моментами грустной.     Джисон ловит звёзды перед глазами, когда в очередной раз с протяжным стоном резко опускается на возбуждённый орган по самое основание. Он едва может различить реальность и свою фантазию, когда наблюдает за тем, как Минхо слизывает со своих пальцев его сперму.       — Хороший мальчик... — тихо-тихо, так, чтобы Джисон не услышал. — Ты скучал по объятиям, да, маленький? — вдруг интересуется, ласково окольцовывая руками чужую талию.       — Да, я... Немного... Мне просто хотелось твоего тепла... И я... Да, я скучал, — только-только отдышавшись после яркого оргазма, признаётся Джисон.      — Моя постель ждёт нас. Иди туда скорей. Я скоро подойду и мы будем обниматься, хорошо? — ужасно заманчиво предлагает Минхо, расплываясь в трепетной улыбке.       — Погоди... Но ты же ещё не кончил, нет? — на пробу делает знакомое движение тазом и убеждается, что Минхо действительно всё ещё твёрд.       — Всё в порядке. Ну же, беги в кроватку! — настаивает, в попытке спихнуть хрупкое тело со своих колен. — Я скоро приду. Дай мне пару минут.       — Минхо? Что-то не так? Я же здесь. Я могу помочь. Не хочешь так, давай я отсосу. Или, может быть, просто подрочу? Скажи мне, что сделать.       — Я просто не хочу тебя напрягать. Мне жаль, что ты чувствовал себя плохо из-за моей глупой идеи. Я чувствую вину и хочу её загладить... Позволишь мне это? — неловко объясняет Минхо.       — Но твоя идея не глупая. Я совсем чуть-чуть был обижен и растерян, но сейчас я вижу, что всё в порядке. Я верю тебе, Минхо. Я хочу, по крайней мере, тебе верить.       — Сон-и... Это мило. Но я всё ещё настаиваю, чтобы ты шёл в кровать и ждал меня там... Правда... Сделай мне это маленькое одолжение, пожалуйста, — ласково гладит вдоль лопаток и смотрит с мольбой в глазах.     И Джисон идёт. Коротко целует перед этим в губы и убегает в спальню, словно нашкодивший ребёнок. Он почти пищит, когда заныривает под тёплое одеяло и ощущает на подушках запах тела Минхо. Его парфюм. Его гель для душа. Да даже аромат его любимой смазки. Джисон чувствует, как на сердце тепло становится, а голова пустеет, больше не в состоянии думать над тем, правильно ли он поступает. Пока рядом есть Минхо — Джисон тоже будет рядом. Будет первым приходить к нему и помогать с готовкой, чтобы больше времени на отдых и сон было. Просто постарается быть более внимательным к Минхо. Не будет больше делать поспешных и поверхностных выводов. Не будет предъявлять без очевидных аргументов. Он просто попробует быть с Минхо помягче. С ним так проще. Ему так понятнее. И им обоим так понежнее.     Минхо правда возвращается спустя пару минут. Он выглядит капельку вымотанный, но стоит лечь рядом с Джисоном и накрыться одеялом, лицо озаряет счастливая улыбка. Он, кажется, сейчас много устаёт и этот визит Джисона был совсем неожиданным, но он продолжает улыбаться рядом с ним, будто нет ничего на свете важнее.       — Сон-и, маленький, я тебя люблю сильно. Надеюсь, теперь ты мне веришь, — ласково шепчет, сгребая в охапку, и максимально ближе к своей груди прижимает, полностью обволакивая спину широкими ладонями.       — Минхо, я люблю тебя так сильно, что больше никогда не поставлю под сомнения твои слова, — искренне шепчет в чужую грудь, крепко обнимая своими маленькими ладошками в ответ.     Так хорошо. Так правильно, что ли. И пусть потонуть не получилось, Джисон достаточно нанырялся и теперь уверен, что если и будет ещё тонуть — так только в бездонных и безумно любимых глазах Минхо. Ему так нравится. Им обоим так нравится.     Их отношений никогда не были и не будут идеальными. Они такие, какие есть. Со своими недопониманиями и сложными периодами. Со своими загонами и переживаниями. Но тут же и со своей заботой и любовью. Со своей нежностью и лаской, которую можно разделить только на двоих. А им их двоих и достаточно.