Новая старая жизнь

-Чем займешься? — спросил Серж, когда показался поезд метро. -Начну вязать, мамочка, — съязвил Билл. -Эй, я же не виноват, что тебя отстранили. Я сказал, что тот парень взял меня в заложники, и ты убил его, чтобы спасти мне жизнь. -Я знаю, Французик, если бы я думал, что ты сдашь меня, то убил бы и тебя, — наклонился к нему черноволосый. -Тебе стоит поостыть, иначе у тебя совсем друзей не останется, — Серж поник. -Хочешь сбежать от меня патрулировать улицы? -Сам знаешь, что нет. Билл последовал к вагону. -Послушай, тебе стоит все-таки научиться жить дальше, новая жизнь, понимаешь? — крикнул ему вслед Серж. С лица мужчины сползла маска саркастического веселья. Он послал напарника куда подальше. Двери закрылись. Он сам знал, что зря взъелся на напарника. Тот как мог всегда смягчал буйный нрав Бутчера и отмазывал перед начальством. Но когда они выследили серийного насильника-убийцу после убийства женщины, которая была похожа на умершую жену Билла, он сам не заметил, как сорвался. Повалил ублюдка на асфальт и забил кулаками насмерть. Позже выяснилось, что жертва как и его жена, однажды вышла из дома на работу и не вернулась. Его не оставлял в покое вопрос, а может быть это он и был. А даже если нет, кто помешает ему выместить на убийце все то, что он копил все эти годы. Но покоя он не почувствовал, даже когда муж женщины пришел в участок и пожал ему руку. Он горячо благодарил и, кажется, даже плакал. Смущенное его порывом начальство, не смогло дать ход делу, но его отстранили на время проверки. Кажется, они не поверили во вранье Сержа. Но, по крайней мере, оставили его на службе. Они вернут его, когда шумиха поутихнет. Ехать домой не хотелось. Если он будет сидеть дома, то Сержу придется любоваться его вышибленными мозгами. Там все напоминало о жене. Избавиться от ее вещей он так и не смог. Погруженный в мрачные мысли, Билл продолжал ехать в метро, давно пропустив свою остановку. Почему бы не доехать до крайней, потом найти какой-нибудь бар и надраться до состояния, когда он уже не сможет ни думать, ни помнить. Ему нравилось смотреть на людей. Он испытывал к ним отвращение и получал садистское удовольствие от того, что они чувствовал беспокойство. Верх наслаждения нарваться на ссору, получить повод подраться. Они и в подметки не годятся его покойной жене, но продолжают жить, а она нет. Он всегда боялся, что она уйдет, поэтому ревновал ее ко всем, все поверить не мог, что такая как она может быть с таким как он. И в то утро они опять поругались, он приревновал ее к новому начальнику. Это было последний раз, когда он видел ее живой. Через пару часов ему позвонил Серж, патруль наткнулся на ее труп в переулке. Никто ничего не видел и не слышал. Если бы не Серж, то он бы кого-нибудь убил. Бог его знает, почему он его терпел. Почему она терпела. Билл почувствовал, что начинает закипать, когда его блуждающий взгляд споткнулся об одного человека. На мгновение показалось, что его овеяло прохладным ветерком. Как компресс на лихорадочный лоб, как открытый холодильник посреди знойного лета и распахнутое окно в душной прокуренной комнате. Билл ощутил, как ярость отступила. Незнакомец показался смутно знакомым. Черт… Он точно где-то его видел… Вот бы вспомнить… Жакет и шелковый шарф на шее придавали гейский вид. Бритая голова с ними совсем не вязалась. В руках у незнакомца была большая папка. Мужчина стал продвигаться к выходу. Билл сам не понял, что заставило его рвануть за ним. Незнакомец взлетел по лестнице из метро, оглянулся по сторонам, посмотрел на часы и побежал к высокому каменному зданию. -Художественная галерея? — Билл взглянул на золотистую табличку. Он вошел. Незнакомца не было нигде видно. Наудачу Билл купил билет на экспозицию. Картины были написаны акрилом, если верить пояснениям под ними. Если бы еще знал, что это такое. Мужчина хмыкнул. Фантасмогорические сюжеты. Пески. Какие-то статуи. Здания. У одной картины Билл застыл на месте. Город без солнца. Освещен лишь электрическим светом. Толпа людей словно в молитве застывает посреди улицы. На уличных экранах одно и то же лицо. Фигура в толпе привлекает внимание. Из-под капюшона с картины глядит лицо незнакомца с поезда. Только переносицу его пересекает крест. Билл невольно касается собственного лица, а потом с удивлением смотрит на свою руку. Во рту вкус металла и песка. Кожу словно обжигает горячим ветром. А глаза щурятся будто от яркого солнечного света. Так иногда бывает. Ты рождаешься с ощущением, что должен кого-то найти. Но с годами ощущение сглаживается как стекло под морской волной. И ты встречаешь кого-то, кого боишься потерять. Как того, кого уже не помнишь. И ты ревнуешь к каждому встречному. Потому что боишься снова остаться один. И пусть это не тот человек, но кажется, это все же лучше чем жить и уже не помнить, что ты должен был кого-то найти. И не нашел. Билл замер перед картиной. Что-то внутри копошилось. -Я видел эту картину во сне, она вам нравится? — раздался голос из-за его плеча. Билл, с трудом оторвавшись от созерцания, оглянулся на звук. Бритоголовый мужчина смотрел на него в ожидании ответа. Голос зазвучал глухо и незнакомо. -Да… Художник поравнялся с брюнетом. -Вы не похожи на завсегдатая художественных выставок. -Я завсегдатай баров, — ухмыльнулся Билл. -И что вас привело сюда? — спросил художник. -Вы, — последовал ответ. Мужчина смущенно промолчал. Билл добавил. -Мне кажется знакомым этот город… — он посмотрел на картину вновь. Что-то мелькнуло в лице художника. -Как вас зовут? — спросил он. Хотелось ответить что-то ершистое, шокировать, нагрубить, как уж привык, но с губ тяжело сорвалось. -Билл. -А я Пол, — художник протянул руку. Бутчер энергично пожал ее. -Я много рисовал это место, видел во сне, если хотите, я покажу. Картины у меня в студии, — незнакомец помедлил. Всматриваясь в лицо перед собой. Так смотрят на одноклассника, встретив на улице спустя тридцать лет. Словно пытаешься узнать знакомые черты. Привычка внутри рвала и метала. Да этот педик пытается тебя снять! Пошли его к черту! Набей морду! Как привык… Решать все проблемы, устранять все сомнения, забивать как гвозди мысли в крышку собственного гроба. Но Билл лишь усмехнулся. -Конечно. Когда? -Можем поехать прямо сейчас. Я приносил показать рисунки для новой выставки. Папка подмышкой. А, точно… -Поехали, — кивнул Билл. Все это кажется каким-то странным сном. Этот парень… Я точно его видел. Но когда? Билл узнавал и не узнавал самого себя. Как будто часть его, часть, о которой он ничего не знал, наконец просыпалась. И это приносило ему облегчение. Студия оказалась большой, по-спартански обставленной квартирой. Повсюду картины и рисунки. В воздухе пахло краской. Пол повесил жакет, стянул шарф. Оказалось, что он одет в черную футболку. Руки мускулистые, совсем не похоже на всех этих сладеньких мальчиков, которые здоровались с миссис Бутчер на корпоративах, куда она, скрепя сердце, брала с собой мужа. -Давайте повешу ваше пальто, Билл, — предложил Пол, внимательно разглядывая гостя. Бутчер хотел было послать его, но почему-то послушно отдал пальто, оправил рубашку с коротким рукавом и еще раз огляделся. Да, некоторые из этих пейзажей напоминали о том городе с первой картины. Пески, хромированные футуристичные мотоциклы. И люди с крестами на лицах. Он невольно коснулся собственной переносицы. -Чаю? -А? — рассеянно пробормотал он. -Хотите чаю, Билл? -Лучше виски, — не отрывая взгляда от картины, ответил Бутчер. -Я не держу в доме алкоголь. -Впервые вижу трезвенника, — ухмыльнулся Билл. -Все бывает в первый раз, — Пол отправился на кухню. Слышно было, как он гремит чашками. Когда он вернулся, Билл так и смотрел на картину с людьми, открывая для себя новые и новые детали. -Здесь кого-то не хватает, — наконец сказал он. -Откуда вы знаете? — удивленно спросил Пол, поставив на журнальный столик поднос с чашками. -Откуда мне знать? — внезапно огрызнулся Билл, поведя плечами, будто ему холодно. Почему-то внутри нарастала тоска. -У меня есть еще один портрет, этого человека я тоже видел во сне, — Пол перебрал сложенные у стены натянутые полотна и принес картину, — его там нет, потому что он совершил что-то плохое, я не уверен, что именно. Билл почувствовал, будто ему врезали под дых. Золотые глаза из-под полей черной шляпы, багровый крест на переносице, смуглое лицо с легкой щетиной. Пол бросил быстрый взгляд на Бутчера. -А ведь вы похожи. -Как две капли воды. Это шутка такая что ли? — выдохнул Билл. Он чувствовал знакомую нарастающую ярость. Почему он злился. Должно быть, потому что это совпадение не было совпадением. Должно быть, парень видел его фото в газете, а потом нарисовал. Злило то, что он чуть было ему не поверил. Увидел во сне… Как же… Он сам не понял, как замахнулся на художника. Но кулак был перехвачен, а Билл оказался вжат в пол с вывернутой рукой и коленом у основания шеи. -Какого черта? — рявкнул он. Пол был удивительно спокоен. -Во сне ты меня видел, как же! Что за блядский розыгрыш, Ивейн! Удивление проявилось на лице мужчины. -Как ты меня назвал? — растерянно спросил Пол. Билл извернулся и укусил державшую его руку. Художник зашипел от боли и отпрянул, зажал рану платком. Бутчер откатился в сторону и вскочил на ноги. От вкуса крови на языке закружилась голова. Ярость куда-то улетучилась. Он облизал губы. Никогда кровь не вызывала таких ощущений, не была такой… Билл вернулся назад и рухнул на колени перед художником, что так и стоял на коленях, глядя на него исподлобья. Билл отнял от раны платок и присосался к ране. Слаще поцелуя и крепче виски. В висках тяжело застучало. В паху отозвалось церковным колоколом. Почему-то теперь все это не казалось розыгрышем. Эта кровь казалась ему знакомой. Бутчер поднял глаза на мужчину. Пол намочил пальцы в своей крови и провел по лицу брюнета багровый крест. В точности как на картине. -Знаешь, почему ты не нарисовал его вместе с остальными, Ивейн? Он убил их, — усмехнулся Билл. Как-то непохоже на себя прежнего. Таким он себя еще не знал. Точнее, не помнил. -За что? -Ты видишь картины, но не то, что за ними? Какой тогда в них прок, Ивейн? -Почему ты называешь меня Ивейн? — неверяще спросил художник. -Потому что, — Билл надкусил собственную руку и провел кровью такой же крест на лице Пола, — это твое имя. -Если бы не мои картины, я не нашел бы тебя. -Ну и что тебе это дает? Я также ни черта не помню, как и ты. Он перенес вес на пятки, оказавшись на уровне глаз Пола. Глаза не боялись. В них было что-то, заставляющее сердце сладко сжиматься в предвкушении. Он слишком чист, чтобы испытывать такую же страсть, животную похоть, он должно быть переживал за тех, других. Кто был убит тем, другим… Но внутри осталось что-то, что не сотрут все прошедшие годы, столетия, его вечный самоконтроль. Мысли в голове путались, Бутчер не мог различить чьи они. Его или того, другого, с картины… Между ними разливалось что-то опасное, пугающее. Оно изменит их навсегда. Снова. Как и тогда. -Ты должен уйти, — сказал художник. -Слишком поздно, — покачал головой Билл. Это кровь виновата. Она гудела в венах как ток в проводах. Как будто из головы вылетело все, что было до. Бутчер не узнавал себя. Это немного напоминало состояние после приема наркотиков. Но разве кровь этого художника может быть наркотиком? О да-а-а… В глазах Пола было недоверие. Казалось, он не мог поверить в сочетание лица с его картины и этого бородатого верзилы, открывшего в себе страсть к его крови. Что до Билла, то он жадно всматривался в черты художника, они становились все более и более знакомыми. Это все кровь… В ней все. Как в каком-то старом архиве. И они открыли эту древнюю дверь. Бутчер впился в губы мужчины жадным и грубым поцелуем, кусаясь и зализывая раны. -Ивейн, Ивейн… — Билл повторял имя без конца. Он и сам не смог бы ответить, откуда оно появилось на его языке. Просто всплыло. Как подпись под одной из бесчисленных картин, идеи для которых Пол черпал из своего прошлого. Очень древнего прошлого. Думать не хотелось. Задаваться вопросами не хотелось. Бутчер с удивлением стороннего наблюдателя следил за собственными руками, что залезли под материю футболки, проводя по прессу с жадностью собственника. Мышцы напряглись, с губ сорвался судорожный выдох. Билл был готов поклясться, что еще немного и прорвет штаны стояком. Пол принимал его, руки художника еще не решили что делать, но Билл чувствовал, что сердце напротив принимает его. Может и на него подействовала кровь? Его собственная кровь, оставшаяся на губах, после того, как он, Билл, надкусил собственную руку. Этот багровый крест. Они оба должны были нести его. Несмотря на время, сквозь него, до самого конца всех времен. Билл стянул с мужчины футболку и отбросил ее, положил руку на грудь напротив сердца. Оно билось учащенно, выдавая и предавая бесстрастное лицо, перемазанное кровью. Словно понимая, что скрываться больше нет смысла или смирившись с неизбежным, Пол тоже поднял руки ли стал расстегивать пуговицы на рубашке Билла. Эту капитуляцию Билл принял чуть ли не с облегчением. Он не смог бы смириться, если бы кровь зажгла этот огонь только в нем. Но нет, нет, он тоже испытывал это чувство, это должно было быть сделано. -Ивейн… — Билл прошептал таинственное имя в приоткрытые губы. Художник заткнул его долгим поцелуем. Бутчер почти с прежней яростью содрал с себя рубашку, едва мужчина справился с пуговицами, повалил художника на пол, прижался губами к шее, мазнув пахом по бугорку напротив. Не в силах сдержаться, он простонал, вжавшись в кожу, и проехался еще раз. Пол подался в ответном трении. Кажется, он что-то для себя решил, потому что в его движениях нарастала уверенность. Художник расстегнул обе ширинки и вытащил твердеющее содержимое. Билл перехватил его руку и сжал в кулаке оба члена. Движения резкие, почти грубые. -Неужели все, что помнишь ты, это имя… Голос был тихий и задумчивый. Бутчер почти решил, что ему показалось. -Это твое имя, а значит это уже не мало, — наконец ответил брюнет, — если у тебя нет смазки, то я трахну тебя насухую, — ухмыльнулся Билл. -Не рассчитывай, — Пол высвободился и поднялся на ноги, на зависть твердо держась на ногах, и отправился на кухню. -Не думаю, что когда-либо трахался с подсолнечным маслом, — заметил Билл, жадно следя за фигурой с полуспущенными штанами и покачивающимся, истекающим смазкой, твердым членом наголо. В нем крепло ощущение, что хотя сегодня он встретил Пола в первый раз, когда-то он его любил. А потом что-то случилось. Что все разрушило, как и всегда в его отношениях. Пол вернулся с бутылкой масла. Они перебрались на постель, оставив где-то на полу остатки одежды. Билл застыл у раздвинутых ног, подготавливая Пола под себя. Он не был тонким твинком из дешевого гей-порно, крепкие мышцы увивали тело как лианы. Внутри они с трудом расходились под скользкими пальцами. Бутчер медленно вошел в тело перед собой. Пол скрестил ноги на его пояснице, взяв в крепкий замок. Он стал двигаться, сначала неторопливо, потом все быстрее, неприлично хлюпая. Почему это происходило. Почему он позволил Биллу хозяйничать в своем теле? Пол не мог ответить. Чтобы тогда ни случилось, оно кончилось вместе с теми жизнями, но что-то пережило их. Что-то осталось в них. И это что-то активировалось внутри, когда кровь оказалась размазанной по лицам. Встряхиваемый жадными толчками, Пол, захлебываясь, пил эти ощущения. Возможно, через эту связь они оба вспомнят то, что тогда произошло. Лицо Билла. Наблюдая за ним, Пол начал осознавать реальность происходящего. Поганая ухмылка человека, который осознавал эффект устрашения, который создавал и смаковал его, куда-то исчезла. Он становился все больше похож на того другого, с картины. До того, как глаза стали золотыми. В этот момент он почти любил его. Снова. Как тогда. И хотя воспоминания спали где-то на дне памяти. Чувства всплыли на поверхность как белесые пятна на гладь остывшего чая. Что-то тогда случилось, что привело их к вражде, ненависти и, в конечном счете, гибели. Кто знает, может быть, они дрались на крыше мчащегося в пустоту пустыни поезда, и оба не успели покинуть его, прежде чем достигли точки невозврата, где была заложена взрывчатка. Голова начинала болеть от смутных образов. Словно почувствовав это, Билл увлек его в жадный поцелуй, не позволяя вспоминать, не давая дышать, по подбородку из истерзанных губ снова потекла кровь, исчезая под жадным языком. Пол. Или Ивейн? Он чувствовал собственный стон, который с дыханием вырвался из освобожденных губ. Билл снова накрыл его рот своим, сцеловывая крики и стоны. Тело горело от движений внутри. Таким податливым и чувствительным он его еще не знал. Или не помнил. Пол не заметил, в какой момент грубый и яростный секс стал каким-то другим. Словно бы мягче или легче, будто Билла подменили другим человеком. Словно пытаясь догнать уходящего себя, Бутчер ускорился и излился, замерев на мгновение, будто в невесомости свободного падения. Пол почувствовал, как его утянуло вслед за ним. Много позже, когда они снова смогли связно мыслить, Билл наконец проговорил. -Похоже, карма существует. -О чем ты? — Пол перевел взгляд с потолка на лежавшего рядом мужчину. -Тогда я убил твою жену. А в этой жизни кто-то убил мою. -Не будем об этом, — покачал головой Пол. -Не будем, — согласился Билл, — по крайней мере, мне не нужно быть вампиром, чтобы твоя кровь сводила меня с ума, — он потянулся к губам обнаженного художника с багровым крестом засохшей крови. Пол ответил на поцелуй, пряча пальцы в густых черных волосах на затылке. Немая девушка, смотревшая телевизор, подскочила на пружинистом диване, в маленькой квартирке, и рванула на кухню, где ее муж готовил обед. -Кимико? Что случилось? — растерянно спросил Серж, изумленно глядя на жену, что от возбуждения забыла язык жестов и просто тянула полицейского за край фартука, — Иду, иду… Он поспешно выскочил к телевизору вслед за женой. Девушка показывала рукой на экран, где шел новостной репортаж. -Выставка имела огромный успех. Вы уже планируете новую? Бритоголовый мужчина в черном костюме скосил глаза на своего спутника. Аккуратно подстриженного и гладко выбритого мужчину, что стоял чуть за его спиной. -Думаю, да, — сказал он, — как только вернусь из медового месяца. У Сержа отвисла челюсть. Спутник художника выглядел моложе и симпатичнее, не напоминая вечно пьяного верзилу из полицейского участка. -Ну, я советовал ему начать новую жизнь, но не настолько же! — он удивленно посмотрел на жену. Кимико мило улыбнулась, залезла на диван и обняла его. Иногда в качестве новой жизни вполне сгодится и старая, если помыть как следует. Билл открыл дверь машины, выпуская Пола. Теперь он сможет убрать вещи своей жены.