Князь для Графа

Князь Александр был приятным и милым собеседником, которого всегда были рады видеть в высшем обществе. И у него не могло быть преград, чтобы стать великим правителем своих земель, если бы не его maman. По мимо Александра в семье ещё было несколько детей; отец его был старый подкаблучник, который всю свою жизнь, как только его поженили, боялся жены. Она была всегда сурова, но только в доме. В обществе maman слыла прекрасной женщиной, которая растит прекрасных детей и занимается прилежным хозяйством. Она любила его меньше всех. Он был третьим ее дитём, и ему совсем недавно стукнуло 17. Дочери старшие были выданы замуж, младшие на попечение учителей в гимназиях, поэтому оставался в доме один Сашенька, которого мать не возлюбила с рождения. Дело в том, что он казался ей очень больным, и с детства Саша рос в доме не зная света. Никто не видел, как из обычного младенца, вырос мальчик, который и в самом деле теперь был похож на больного. Сильная худоба, ключицы видневшиеся из далека во время купания, но аккуратное и нежное лицо, которое ещё только оживало и собиралось цвести, источая ароматы девственности и невинности. - Именно таким был Александр в 11-12 лет. Он был очень доверчив, и верил матери во всем. Она запугала его. Может если бы и пошло так дальше, то Саша бы так и сгнил в том доме, покрывшимся пылью, мраком и грязью. Но в 13-14 лет, он попал в высшее общество. Это были первые походы в большой мир, именно большой свет спас его, сказав матери : -Милочка, у вас такой чудный сынок, так пускай же пойдет и будет набираться ума у старших. Это стало лучшее время для Александра, он ездил на балы, бывал с людьми высших чинов, и проводил мало времени дома. Вскоре он связался с ребятами, которым было 17-19, все они видели его, как нечто столь детское и прекрасное, что одинаково любили его, как брата и клялись ему помочь, во чтобы то не стало. Князь Абрикосов и сам не заметил, как все они уже знали о домашнем насилии, которое в ту пору считалось нормальным и говорили об этом мало, с пренебрежением, нехотя. Они стали стараться разъяснить ему все очень аккуратно, дабы раньше времени не сломить его и не высечь до конца той нежности и детской любви, что так страстно пылала в нем. К 17 годам они не переставали заботится о нем, но сейчас он казался им уже взрослым юношей, который оберегает себя и не каждому старается показать всю свою красоту любви, что жила в нем страстным огнем. Они были спокойны и теперь за всегда были готовы отпустить его.