Муза

Осеннее солнце медленно заходило за горизонт, освещая всё яркими, но холодными лучами, благо ещё не так холодно и пальцы так сильно не мёрзнут как зимой. На жёлтой сожженой траве можно было увидеть много скомканых листочков с зачёркнутыми словами на них, они образовали круг, в центре которого сидели сами Коули. Они лежали, раскинув руки над головой, и смотрели небо, они будто бы знали, что сегодня вдохновение не придет к ним, потому что они не взяли свой инструмент, и не придет идея для новой песни, от чего грустно в душе Коули и тоскливо. Им кажется, что они подводят жаворонков тем, что не могут придумать и пары строк песни. Потому Коули закрывают свои глаза, надеясь, что так кто-то подскажет им, о чем писать, а потом и петь. Ждать долго не пришлось. Коули слышат знакомые, мягкие, но тем не менее звонкие голоса Клементина, от чего Коули и распахивают свои глаза. Они видят, как Клементины стоят возле них, слегка повернув в голову набок. На «козлят» попадает свет, от чего их кудрявые и цвета яркого летнего солнца волосы переливаются на свету, пока сами Коули будто бы находятся в тени, хотя на фоне ярких Клементинов, они и вправду невзрачны и чем-то напоминают луну, тогда как Клементины — солнце. — Что случилось, Коули? — спрашивают Клементины, ласково улыбаясь любимым крольчатам. Коули кажется, будто Клементины восхищаются ими, будто бы не Клементины тут яркие звёзды, а они. — Ах, всё хорошо, просто не выходит ничего написать, — тихо отвечают Коули. Их голос звучит робко, хотя зайцам вроде них это даже не постыдно, но почему же они всё равно чувствуют стыд? Неужели, раз они ничего не написали, значит они такие бездарности и тянут всю группу на дно? — Ох, мы слышали об этом, — вдруг говорят Клементины, ложась на землю возле Коули. — Мы слышали, что творческий человек -тсамое несчастное существо на всём белом свете, ведь в поисках он всегда чего-то. — Музы? — спрашивают Коули, поворачиваясь к козлятам лицом и смотря на них своими чёрными глазами, пока сами Клементины смотрят на них обратно светлыми глазами. — Ах, да-да точно, музы! — вскрикнули Клементины, вставая с травы и весело размахивая руками от радости, но потом те успокаиваются и ласково смотрят на Коули. — Может и ваша муза скоро придет? Может быть вы и не одинокие творцы? — последнюю фразу они шепчат крольчатам, а вскоре снова опускаются на их уровень и целуют тех в нос. От чего Коули краснеют и, неловко отводят взгляд в сторону, не замечая как их тонкие губы расплываются в дрожащей, но счастливой улыбке, а пухлые губки Клементинов тоже расплываются в мягкой и доброй улыбке. — Ах, божечки! — вскриквают те, ударяя себя ладошкой по лбу. — Совсем забыли! Мы же обещали Кингсли помочь, ох, божечки! — Клементины встают с травы и аккуратно отряхивают свою милую и будто бы воздушную одежду. — Мы обещаем, что скоро вернемся к вам Коули! Но пока мы должны бежать, — Клементины в очередной раз улыбаются и целуют уже своих зайчат в макушку, после чего убегают к Кингсли, а сами зайцы лишь смотрят им вслед, пока силуэт Клементинов не исчезает из виду чёрных как ночь глаз.

***

Коули чувствуют, как в их душе становится так легко и приятно, они судорожно ищут неиспорченную бумагу и, найдя, начинают писать первые строки будущей песни. Песня пишется так легко и приятно, без долгих мучений и раздумий. И вот дописали Коули и тихо шепчут слова песни:

«Вы яркое солнце для меня,

И свет моей души,

Можно ли мы будем вашей тенью?

Которая всегда идет за вами?

Вы освещаете нашу жизнь,

Вы и правду подобны солнцу,

О милый Клементин,

Можем ли мы сказать,

Что любви нашей к вам нет предела?

И то что её нельзя измерить,

Ведь та бесконечна,

О милый Клементин,

Можно ли мы будем с вами навеки?»

От последних строк щёки Коули начинают пылать. Они понимают, что такое нельзя показывать всему миру, нет-нет, это нужно показать лишь самому дорогому на свете, тому, кому они предназначены по праву и по смыслу. Коули вздыхают, а после, улыбаясь, засовывают только что созданную песню под одежду, прямо туда, где бьется их сердце, дабы в один из вечеров, когда настанет время, они обязательно прочитали это Клементинам. Но это потом, ведь солнце уже почти село, значит надо бежать к остальным. Коули чувствуют, что их тело будто бы легче пера и, кажется, вот-вот они взлетят, и на душе так тепло. «Кажется, муза наша пришла», — шепчут Коули, радостно бежа по золотистому лугу.