Люби меня безумно (Love me senseless)

Лето ворвалось адской жарой. Оно пришло без предупреждения, изо дня в день превращая нежно-цветочный весенний ветерок в пекло. Внутри очень жарко, потому что в их маленьком, паршивом подобии квартиры нет кондиционера. Даже если бы он у них был, они бы не включили его, потому что денег так мало, что они едва могут прожить несколько месяцев. Но это не имеет значения, этого достаточно, чтобы жить настоящим. Жить и делать то, что нравится им обоим. Музыка. То, что свело их вместе и связывает их души воедино. Они могут позволить себе иметь такую маленькую радость, как прилечь темной ночью рядом друг с другом, когда ничто другое не имеет значения, кроме того, что они здесь вместе, оголенные разумом и душой, нежно держат сердца друг друга. Этого им вполне достаточно, но. Жара стоит уже три дня, и три дня Юнги не прикасался к Чонгуку и не позволял ему касаться себя. Они пытались, но, когда их тела соприкасались, Чонгуку казалось, что его кожа как шипящее масло на гриле, она была потной и ощущалось будто ее кто-то очень сильно натянул. Он скучает так сильно, что ощущает физическую боль, как будто, если Юнги не прикоснется к нему прямо сейчас, то он умрет. Он хочет… Должен… – Чонгук-а, если ты продолжишь так пялиться на меня, то прожжешь дыру в моей спине, — сказал Юнги даже не развернувшись. — Я чувствую на себе твой взгляд, — сказал он, снимая наушники и наконец оборачиваясь. Он смотрит на лежащего на полу Чонгука, глаза Юнги темнеют и уголки губ приподнимаются в ухмылке. – Хен, я хочу… — он начинает говорить, но не заканчивает, отводит взгляд от Юнги, он знает, что ответит ему Юнги, и он не хочет этого слышать. Здесь слишком жарко и Чонгук знает, что начнет жаловаться на то, что он весь вспотел, как только Юнги прикоснется к нему. Он знает, но все равно не может сдержать это глубокое желание, чтобы его обнимали, трогали и лелеяли. В любом случае, это ошибка Юнги, что Чонгук такой. Это он, кто приучил его к тому, что с ним обращаются как с королем, поклоняются как Богу, обожают как никого другого на планете. Нежные прикосновения, объятия, поцелуи, все, чего желало его сердце и тело, было отдано ему. Это из-за Юнги Чонгук стал так отчаянно зависеть от него. – Чего ты хочешь, любимый, м? — спросил Юнги нежным и немного дразнящим тоном и Чонгук не сдерживает стон, который срывается с его губ и прячет лицо за руками. – Ну же, не стесняйся, — Юнги склонился над ним, нежно гладя его по волосам, и Чонгук, Чонгук хочет быть буквально окутанным им со всех сторон. – Хен, ты, хочешь прикоснуться ко мне, любить меня физически, быть ближе, а не смотреть на меня с расстояния? — пробормотал Чонгук. Старший смотрит на него, еще раз нежно гладит по волосам и не говоря ни слова просто выходит из спальни, но возвращается прежде, чем Чонгук успевает разозлиться. У него в рука миска, Чонгук смотрит на него большими глазами, как потерявшийся щенок, поджав губы и излучая страстное желание. – Можно хен кое-что попробует? — Чонгук кивает. Юнги, взяв протянутую к нему руку, нежно поднимает его и ведет на кровать. Мягкие простыни пахнуть свежестью и несмотря на жару, соприкасаясь с кожей на несколько секунд они даже кажутся прохладными. Именно тогда он замечает, что находится в миске, и с улыбкой поднимает взгляд на Юнги. — Хен, ты серьезно? — Юнги одобрительно хмыкает. — Просто скажи мне, если передумаешь, — продолжает он, на что Чонгук только качает головой. Он действительно хочет попробовать. Юнги устраивается между бедер Чонгука, укладывает руки младшего на кровать, достает из миски один из кубиков льда и сначала осторожно касается им указательного пальца Чонгука, там кожа не такая чувствительная, но он не задерживается надолго и начинает двигаться вверх по руке, и в этот момент с губ Чонгука срывается первый вздох и каждый сантиметр его кожи покрывается мурашками. Когда Юнги проводит кубиком льда по его чувствительным соскам, говоря какой Чонгук красивый перед ним, какой он удивительный и как сильно он в него влюблен. Юнги чувствует, как возбуждение вместе с дрожью распространяется по телу. Ему это нравится. Ему нравится, когда Чонгук больше не может сдерживаться. Он так чутко реагирует на все, что касается Чонгука, знает его молекулярном уровне, знает значение каждого вздоха, стона и хныканья. Когда Чонгук осмеливается открыть глаза, он видит, что Юнги с обожанием смотрит на него, в тускло освещенной крошечной спальне он выглядит как сияющее сокровище. Сокровище Чонгука. Чонгук протягивает руку, и притянув Юнги ближе, прижимается своими губами к его, стонет ему в губы, потому что Юнги продолжает ласкать его. Чонгук хочет, чтобы Юнги никогда не переставал этого делать. Когда Юнги проводит кубиком по прессу Чонгука и оставляет на нем следы поцелуев, отключается электричество. Должно быть, во всем районе отключили его, потому что внезапно все погрузилось в кромешную тьму. – Хен, — Чонгук говорит хриплым голосом, в котором слышится легкое беспокойство из-за того, что они не могут видеть друг друга. – Хен здесь, Чонгук-а. Ты хочешь остановиться? — Спрашивает Юнги нежным голосом. – Нет, еще. Еще, хен, еще, — торопливо бормочет Чонгук, не желая, чтобы Юнги отпускал его. Юнги продолжает водит влажными пальцами по коже Чонгука в глубокой темноте, лед давно растаял, это ощущается приятно, но этого мало. — Хен, — шепчет он, но в тишине это звучит громче. Ни полуночных поездов, ни гудящих машин, ни едва слышной болтовни, доносящейся снаружи. – Дай-ка я попробую найти свой телефон, — говорит Юнги. Чонгук чувствует, как прогибается кровать, как опрокидывается миска с растаявшей ледяной водой на простыни, но все в порядке, он уберет это позже. Он слышит, как что–то падает, Юнги ругается себе под нос. — Хен, ты в порядке? – Да, я нашел его, — говорит он и свет, исходящий от телефона, на мгновение заполняет всю комнату. Юнги нетерпеливо роется в ящике прикроватной тумбочки. — Наконец-то — говорит он и тут же возвращается в постель к Чонгуку. — Как ты, — начал он, но Чонгук прерывает его, зажимая Юнги между своих бедер, притягивая его ближе, теряясь сначала в нежном, а затем в страстном поцелуе. Юнги не торопится, дразнит его до тех пор, пока он сам не попросит один, два, а затем три пальца. Но ничто не сравниться с тем, когда Юнги, наконец, входит в него, и начинает двигаться, медленно и точно, достигая того самого места, к которому стремился. Нет ничего лучше, чем чувствовать себя опьяненным от всего Юнги, от него всего. Его запах наполняет легкие, его нежное дыхание ласкает кожу, его вкус оседает на языке. Нет ничего лучше, чем чувствовать, как Юнги наполняет его изнутри, чувствовать, что они — одно целое. Телефон гаснет, где-то между тем, как Юнги набирает темп, а Чонгук больше не может сдерживать всхлипы и стоны, вырывающиеся из его рта. Он слышит, как снаружи дует ветер, как ветви деревьев стучат в окно, как развивается мокрая простыня, которую они прилепили к окну в надежде хоть как-то укрыться от жары, которая, вероятно, уже высохла. Ударяет молния, где-то совсем рядом, освещая всю комнату, Чонгук открывает глаза и наслаждается выражением блаженства на лице Юнги. Щеки покраснели, на лбу выступил пот, он выглядит таким красивым. Он встречается взглядом с Чонгуком, одними губами шепча, — Я люблю тебя, — прежде чем наклониться и поцеловать его снова, проникая все глубже. Слезы текут по щекам, и он чувствует, что вот-вот взорвется, когда Чонгук кончает, вместе с ним гремит гром, сотрясая все его нутро точно также как это делает Юнги. Следом кончает Юнги, шепча имя Чонгука. Юнги находит в темноте лицо Чонгука, смахивает поцелуями его слезы, затем Чонгук чувствует их соленость на своем языке. Они продолжают лежать на кровати, Юнги все еще прижимается к нему, пока их дыхание не успокоится, они слышат, как за окном барабанит тихий дождь. В квартире становиться теплее, и вернули электричество. Им удается принять прохладный душ, на улице все еще идет дождь, но уже начинает светать. Юнги уселся за свой стол, и принялся писать песню. — У меня появилось вдохновение, Гук–а, — сказал он. Чонгук сидит на подоконнике, курит сигарету и смотрит как клубится дым. Он думает о том, что Сокджин однажды сказал о том, что сигареты и пороки — это удел богатых, и ему следует бросить курить, но, когда он бросает взгляд на Юнги, погруженного в свою работу, он не может отделаться от мысли, что то, что у них есть, делает его богаче всех остальных. Даже если у них нет хорошей квартиры и им часто не хватает денег, Юнги безумно любит его, и это все что ему сейчас нужно. Он тушит сигарету и подходит к своему парню сзади, чтобы обнять и поцеловать его в шею. – А я-то, думал, что кому-то здесь слишком жарко, — говорит Юнги. Чонгук смотрит на него с озорством говорит, — Все в порядке, хен знает, как меня остудить. Юнги улыбается и уводит Чонгука обратно на кровать, чтобы относиться к нему как к королю, поклоняться ему как Богу, обожать его так как никто другой на планете, пока не взойдет солнце и воздух не остынет, наполнив их крошечную спальню запахом дождя.