The cold and the hot rage

      

*1*

      Фукудзава бесшумно ставит пакет с продуктами на маленькую тумбочку перед дверью и достаёт катану, удобнее перехватывая рукоять. Пробраться тихо не получится – этому не способствуют смазанные кровавые следы на полу. С одного удара он сносит дверь в кабинет Мори и вихрем проносится внутрь.       Огай не отличался особой аккуратностью, когда был поглощён работой, но зрелище перед глазами было явно не то. Кабинет Мори выглядит так, словно здесь прошёлся ураган, не меньше. Всё было перевёрнуто вверх дном, точно при обыске, спешном обыске – Юкичи не было едва ли с полчаса. Явно задетая в схватке небольшая кушетка наперекосяк стояла в дальнем углу, большинство мелких вещей беспорядочно валялось на полу наряду с медицинскими принадлежностями и окровавленными скальпелями. Пробираясь по комнате, Юкичи переступает пару небольших лужиц крови, обходит стороной несколько трупов, бросая на них беглый изучающий взгляд. Внимание само собой цепляется за рабочий стол – там, перемешанные в кучу, валялись медицинские карты, рабочие отчёты и недавние схемы и планы, только вчера набросанные от руки – те несколько страниц, которые остались. Они лежали на самом верху и больше остального заинтересовали Фукудзаву; очевидно, причина визита сегодняшних незваных гостей.       Убедившись, что противников в помещении не осталось, Юкичи опускает катану, но пальцы на рукояти сжимает сильнее – от злости и ярости. Не нужно было обладать дедукцией Рампо, чтобы догадаться, что произошло. Вопрос был лишь в том, куда похитители уволокли Мори. А ещё хотелось верить, что кровь на полу – не его.       Фукудзава, нахмурившись, прикрыл глаза, проклиная себя и Огая с его беззаботностью. Он предупреждал. Предупреждал Мори, что подобное может произойти, но сам повёлся на беспечность его убедительных речей. Доктор настаивал, что их след не вычислят, а даже если и так, то кучка самоуверенных преступников ничего не сможет сделать.       «Ничего не сможет сделать», – передразнил мысленно Юкичи, но лицо его было совершенно задумчивым. Тяжёлой поступью выходя из кабинета, он думал, как напомнит Мори о его вчерашней уверенности, повторив слова доктора, глядя ему в глаза. Сначала безжалостно уничтожит тех, кто причастен к исчезновению Огая, а потом обязательно напомнит.

* * *

      Поднятые вверх перетянутые тугой верёвкой руки больше не болели, они онемели от запястья до кончиков пальцев. Мори попробовал пошевелить пальцами, но, ничего не почувствовав, нахмурился – плохо дело. Поначалу он пытался было высвободиться, но верёвки лишь сильнее впились в кожу. Да и сломанные рёбра на каждое движение отзывались болью, которая выбивала из лёгких воздух. Огай в очередной раз посетовал на свою физическую подготовку – слабаком он, конечно, не был, но до выносливости Фукудзавы было далеко, а вот она бы, кстати, сейчас не помешала. Да и сам Юкичи не помешал бы. Мори как мог аккуратно выдохнул; не то, чтоб это была особо лёгкая задача, в его-то положении.       Когда его прижали к стенке, связав по рукам и вздёрнув верёвки, он про себя оценил идею – она была хороша длительностью и монотонностью. Была бы хороша, не будь она применена к нему, разумеется. Как детские пазлы складывались все условия: во-первых, холодный сырой подвал, от долгого (а оно, судя по ощущениям, было таковым) пребывания в котором под влажной, прилипшей к телу одеждой до костей пробирал озноб. Во-вторых, ублюдки очень разумно придумали удерживать его в таком положении – если ограничить приток крови к рукам, рано или поздно начнётся отмирание тканей, и о врачебной практике можно будет забыть. Чего уж там, о многом можно будет забыть. Мори, конечно, мог подняться на носки, чтобы ослабить давление верёвок, но из-за сломанных рёбер выдержки надолго не хватало.       Чтоб хоть как-то отвлечь себя, Мори начал рассуждать. Их с Фукудзавой планы нежданные гости, конечно, немного рассекретили, но едва ли это была даже десятая часть того, что грядёт. Заговорщические речи (Огай неприкрыто рассмеялся с того, несколько глупо предсказуемыми они были) не вызывали в нём ни грамма интереса, и ничего полезного Мори говорить не собирался. Он нёс сплошную околесицу, которая, в стенах клиники, стала для Фукудзавы почти не раздражающим белым шумом. Нынешняя компания таким терпением не отличалась. А Огай не отличался желанием выкладывать хоть какую-то информацию после полученных переломов. На какое-то время Мори оставили в покое, наивно ожидая, что он передумает. Он не передумал. Ни спустя час, два или сколько там, чёрт возьми, по ощущениям прошло. Ни когда в маленьком стеклянном окошке двери мелькнуло несколько суетящихся теней.

* * *

      За Фукудзавой кривой дорогой давно тянется кровавый след; ему не привыкать. Не привыкать к горячей липкой крови на руках, к удушающему запаху железа. Запаху смерти. Обычно от него тошно и гадко. Сейчас не так. Без единой эмоции Юкичи вытирает клинок о рукав, беглым взглядом окидывая результат работы. Он не считает, скольких трупов сто́ит добраться до Мори, ему плевать. Все они собственными руками подписали себе смертный приговор.       Фукудзава уже видел этот портовый склад раньше. Он был здесь, вместе с Огаем. Отсюда же они стащили множество интересной документации и компрометирующих бумаг. Здесь же в будущем должна была произойти сделка по продаже крупной партии оружия. Вмешательство Мори и Юкичи, конечно, планы подпортило, но мечник не был уверен, смогли ли они всецело эту сделку предотвратить. Глядя из своего укрытия на подъезжающие автомобили, уверенность в обратном росла всё больше. Расстояние было достаточным, но преступники, уверенные, что находятся здесь одни, вели себя слишком свободно и тихими быть не пытались. Краем уха Фукудзава уловил обрывки разговора, где говорилось о том, что сделка чуть не сорвалась. Когда речь зашла о поимке виновника сей неудачи, Юкичи прислушался.       – Мы его почти разговорили, – увереннее, чем стоило бы, утверждал один из преступников. – Этот доктор не так прост, как хочет казаться. Уверен, Вам будет интересно послушать.       И никто не заметил, как огнём за их спинами сверкнули чужие глаза, и засвистела обнажённая катана.

* * *

      Мори сплюнул кровь и хрипло выдохнул. Допрашивающий его мужчина недовольно нахмурился. Они собирались похвалиться перед партнёрами по сделке проделанной работой и добытой у подпольного доктора информацией, но пока всё было тщетно. Мори приложил усилие, чтобы не рассмеяться с их злых растерянных лиц – саднила разбитая губа. Стоявший перед ним преступник яростно махал руками, переговариваясь с двумя приятелями, и никто из них не услышал странного шума, доносящегося откуда-то сверху. Огай насторожился, прислушиваясь, и постарался незаметно обвести изучающим взглядом помещение. За незакрытой дверью мелькнула чья-то тень, совсем близко раздался звук рухнувшего на пол тела. Преступники едва успели обернуться на шум и тут же упали замертво обезглавленными трупами, а пол и стены мгновенно залило красным. Юкичи Фукудзава, стоявший посреди этого кровавого месива, пылающим взглядом окинул результат своей работы. Мори, затаив дыхание, глядел на него с благоговением.       В два шага сократив расстояние, Фукудзава одним неуловимым взмахом клинка разрубает верёвки. Огай оступается, не удержавшись на ослабевших ногах, готовясь пребольно влететь в стремительно приближающийся пол, но его тут же заключают в аккуратную крепкую хватку.       – Я держу, – раздаётся над самым ухом басистый голос Фукудзавы, и доктор, растерянно выдохнув, наконец расслабляется в его руках.

* * *

      Они вместе поднимаются по ступенькам, медленно выбираясь наверх. Фукудзава не спешит, аккуратно поддерживая Мори под локоть и упорно делая вид, что ничего не происходит. Где-то в самой-самой глубине души Огай ему за такую проницательность благодарен. Подняться наверх сто́ит, по ощущениям, несметного количества ступенек, и едва Мори собирается, наконец, выдохнуть, стараясь не тревожить раны, у него перехватывает дыхание. Во второй раз, и снова из-за Фукудзавы. Потому что сотворить такое мог только он, хотя Огай даже немного сомневается.       – Они мешали добраться к тебе, – исчерпывающе отвечает Юкичи, читая в удивлённых глазах немой вопрос. Мори не находит, как это комментировать.       Так они и стоят молча посреди моря крови и изрубленных тел противников, и если бы Огай мог взглянуть со стороны, то согласился бы, что картина, вопреки всему ужасу, выглядит до странного правильно. Фукудзава рядом – само спокойствие воплоти; Мори волей-неволей перенимает его настрой, и даже раны, кажется, перестают так болеть. А сам он только и думает о том, какой сущий ад творился здесь немногим ранее. Они с Юкичи прошли достаточно передряг и драк, но доктор, как не пытался, не мог вспомнить столь жестокого финала хотя бы одной из них.       – Я слышал их разговор, – нехотя объяснял Фукудзава чуть погодя. – Они не собирались останавливаться ни перед чем, чтобы тебя разговорить.       – И это стало причиной такой жестокости?       – Да. Разве этого мало?       – Достаточно.       Мори предусмотрительно решил оставить язвительные комментарии при себе. По правде говоря, язвить ему не особо-то и хотелось. Он, скорее, был приятно удивлён.

*2*

      Мори бы пошутил над ситуацией, рассмеялся даже что есть сил, если бы на кону не стояла жизнь Фукудзавы. Нерадивые преступники ошибочно выбрали своей целью его, сбросив со счетов безобидного, как им показалось, доктора.       Они ошиблись дважды:       1. Недооценили Мори.       2. Навредили Фукудзаве.       Их подловили исподтишка, на подходе к клинике. Они как раз возвращались с очередного задания в городе, настолько измотанные и уставшие, что даже рефлексы Фукудзавы чуть притупились. Он почувствовал опасность слишком поздно – у самого поворота в проулок успел лишь схватить Огая за плечо и потянуть на себя. Несколько пуль прошло в считанных сантиметрах от груди доктора. Мори пригнулся, готовясь контратаковать, и Фукудзава мысленно выдохнул с облегчением, но слишком рано. Отразить удар из-за спины не хватило какого-то мгновения – затылок пронзила боль, перед глазами в последний раз мелькнуло лицо Мори, и Фукудзава почувствовал, что падает, проваливаясь в темноту.

* * *

      Холодная вода быстро заставила прийти в себя, и Юкичи с трудом разлепил глаза. По ним сразу полоснуло ярким светом.       – Так-так-так, – раздался в предвкушении чужой неприятный голос. Фукудзава нахмурился, пытаясь разглядеть лицо говорившего. Мечник машинально дёрнул руками – запястья обдало холодом, звякнула сталь. Плохо. Разобраться с верёвками было бы проще.       Отвратительный светловолосый мужчина, склонившись над Фукудзавой, принялся о чём-то трепаться; Юкичи, занятый попытками осмотреться, его не слушал. Помещение, куда его приволокли, было довольно внушительным в размерах, и с виду походило на ангар. Окон в нём не оказалось, а все входы были, очевидно, наглухо заперты. Единственным источником света служили слабые лампы. Мало, слишком мало информации. Фукудзава прикрыл глаза, отвлекаясь от голоса похитителя и вслушиваясь в звуки за стенами – где-то неподалёку шумела вода. «Порт, – подумал Юкичи. – Снова треклятый порт». Прошлый раз в подобных условиях он вытаскивал из передряги Мори, в этот… Придётся доверить нерадивому доктору свою жизнь. Но это так, на крайний случай. Пока нужно было думать, как выбираться самому.       Хлёсткая пощёчина, обжигающая кожу, заставляет отвлечься от мыслей.       – Эй, ты меня слышишь? Я с тобой вообще-то говорю. Где флэш-карта со всеми данными?       «Флэш-карта?»       Фукудзава задумался, а потом едва не рассмеялся от безысходности и глупости ситуации – им нужен был Мори. Со всей информацией, которую умудрился раздобыть совсем недавно, не без помощи Фукудзавы, конечно. Но хитрый негодник не спешил делиться с ним полученными сведениями, а Юкичи, не особо смысля во всех его хитросплетениях и планах, не очень-то и настаивал. Как знать, сыграет это ему на руку или наоборот.       Юкичи поднимает на него глаза, смотрит снизу вверх с презрением и насмешкой, словно по итогу в выигрыше останется он, а не его похитители.       – Я не знаю, – отвечает он честно, но делает это с таким видом, будто глумится.       Он действительно не знает. Ему в любом случае не поверят. Так что ему терять?

* * *

      Мори приходит в сознание рывком, словно выныривает из глубины. Он опрометчиво решает осмотреться, и сразу жалеет об этом – от затылка к вискам опоясывает боль. Мужчина хмурится, осторожно касаясь ладонью головы, и тихо хмыкает, увидев на пальцах кровь. Привалившись спиной к ближайшей стене, Огай, наконец, осматривается, параллельно вспоминая, что же вообще произошло. Они с Фукудзавой возвращались с задания, о чём-то беседуя, и за усталостью забыли об осторожности. Юкичи спас его от пуль, Мори атаковал в ответ, а потом… Последнее, что он помнит – бессознательный Фукудзава, которого под руки волокут прочь. Огай прикрыл глаза, его лицо сделалось задумчивым, и через мгновение из-под черных ресниц виднелся уже совсем иной взгляд – тяжёлый, цепкий, пылающий жаждой крови.       Мори требуется пару минут, чтобы прийти в себя окончательно, ещё минута, чтобы вспомнить все необходимые детали. У него нет подробного плана, зато есть всего одна важная цель – уничтожить всех, кто причинил вред его телохранителю.       Обычно Огай предпочитает работать чисто и издалека – как умелый хищник загонять жертву в паутину хитросплетений и интриг, наблюдая, как остальное остаётся за Фукудзавой. За грубую силу обычно отвечал он. Но это совсем не значит, что Мори в таких методах работы был несведущ. Сегодня его противникам предстояло в этом убедиться.       Узкая улица тянулась без развилок, и Мори шёл без сомнений, перебирая в тонких пальцах холодный скальпель. Он думал, много о чём сразу. Фукудзава, конечно же, не девица в беде, и мелкой шайке головорезов может дать отпор в два счёта. Но где-то глубоко внутри закрадывалось гаденькое чувство беспокойства – раненый, один на вражеской территории. Огай оборвал свою мысль на середине – Фукудзава не один, ему лишь нужно немного подождать.

* * *

      Ждать становилось тяжелее. Юкичи старается не хмурится, глядя, как капли алой крови смешиваются с грязной водой под ногами. Он прикрывает глаза, стараясь думать о чём угодно другом.       С самого детства Фукудзава был приучен терпеть боль – многочасовые тренировки нередко заканчивались стёртыми в кровь мозолями, сведёнными от усталости мышцами и бессонными от утомительных мыслей ночами. Наставник постоянно повторял, что так и должно было быть, что это сделает его сильнее, и Юкичи научился убеждать себя в этом сам. И временами боль правда отступала на второй план, но, к сожалению или к счастью, не всегда то, что мы чувствуем – лишь о боли.       За войну Фукудзава повидал многое, и не раз прошёл Ад, в разных его вариациях. Почти каждая из таких оставляла след. Его тело безжалостно покрыто шрамами. Всё, кроме спины. У каждого есть свои принципы. Даже у Мори, каким бы человеком он ни был, есть парочка таких. У Юкичи он был один: получить шрам на спине – позор для самурая.       Когда-то, перевязывая очередную рану Фукудзавы, Мори по-доброму посмеялся, услышав об этом. С тех самых пор Юкичи стал чаще замечать за спиной его мелькающий силуэт, когда дело доходило до боя. Огай отшучивался на его замечания, но ситуация оставалась неизменной. Сейчас присутствие Мори не помешало бы.       Фукудзава кожей чувствует опасность от подходящего из-за спины человека, от меча в его руках, инстинктивно подаётся вперёд, но его руки по-прежнему скованы. Тихо звенит обнажённая сталь, её лезвие касанием холодит спину. Фукудзава тихо ругается себе под нос, мысленно готовясь к худшему – сейчас он как никогда понимает, какую прелесть находит Мори в моральном давлении, предпочитая его «варварским методам» самого Юкичи.       Чувство опасности затмевает чужая неистовая жажда крови. Ею несёт за версту, и шлейфом тянется её удушающий запах. Его Фукудзава, в силу опыта, не спутает ни с чем. Но в этот раз ему не тошно и не противно, а необъяснимо спокойно. Словно за стенами бродит знакомое зло. Зло, которое ему не навредит.       С протяжным скрипом открывается дверь, оставляя пустой слабо освещённый проём. Как по команде щёлкают предохранители оружия. Фукудзава молча наблюдает за происходящим и ждёт. Ждёт следующего его хода.       Так же беспричинно-странно отворяется вторая дверь на противоположной стороне ангара. Несколько особо нервных преступников успевают в последний момент среагировать, чтобы не нажать на курок, когда в проёме появляется силуэт. Силуэт ребёнка. Пышноволосая девочка лет 12, легко покачиваясь из стороны в сторону, уверенно шагает вперёд, заложив руки за спину. Преступники потерянно переглядываются, ослабив хватку на оружии.       – Ты кто вообще такая и как тут оказалась?       Девочка, мило улыбнувшись, склоняет голову набок.       – Я Элис. А вы – идиоты.       Её улыбка вмиг становится зловещей, она поднимает руку и тонким пальчиком указывает на Фукудзаву:       – Вам не стоило его трогать.       Глаза, казавшиеся до этого голубыми, загораются красным, девочка взмывает в воздух, и обрушившийся град пуль её не задевает. Её облик меняется на знакомый, ненавистный Фукудзаве. Мужчина замечает боковым зрением мелькнувшую рядом молниеносную тень, и перед его глазами во всей своей смертоносной красе предстаёт Мори. Дыхание Юкичи на мгновение замирает – он никогда не видел Огая таким. Фукудзава едва успевает следить за каждым его движением, чтобы запечатлеть их в памяти.       Мори разбирается с противниками резко и уверенно, не скрывая самодовольного превосходства, и делает это так легко, словно ему это не сто́ит никаких усилий. На одно мгновение Фукудзаве удаётся разглядеть его лицо, и тогда он понимает – это действительно не тот Мори, которого он знает; кто-то другой, совершенно неконтролируемый и ужасающий. Столь ужасающий, сколь и мысль, как гармонично выглядит вся эта страшная картина. Как гармонично в неё вписывается сам Огай.       Последнее тело падает без движения, исчезает Элис. Уверенным шагом Мори подходит ближе, звук хлюпающей под ногами крови режет слух. Он в два счёта разбирается с оковами Фукудзавы, по-врачебному пристально осматривает его раны, аккуратно убирает с лица волосы, глядя на расцвеченную кровоподтёками светлую кожу.       – Ты как?       – В порядке, – на выдохе отвечает Фукудзава. Мори чувствует, что он не врёт. – Теперь в порядке.       Огай помогает ему подняться, перекидывает через плечо его руку, бросает тихое «я держу», не заметив беглой улыбки на израненном лице.       – Обычно меня сложно чем-то удивить, – рассуждает Юкичи, когда перед глазами, наконец, появляются пейзажи ночной Йокогамы вместо опостылевших железных стен, – но сегодня ты застал меня врасплох. Не помню, чтобы видел тебя таким разъярённым.       – Не было повода, – легко отвечает Мори, отмахнувшись. – Хочется верить, больше не представится.

*3*

      Фукудзава сражает соперников методично, как машина, не показывая ни единой эмоции на лице. Но Мори не такой, ох, он действует совершенно иначе. Его стихия – кровь и война, он чувствует себя в ней прекрасно. Он король положения и знает об этом, упиваясь каждой своей победой – упавшим навзничь бездыханным телом.       Их дуэт непобедим своим непостоянством – то они порознь, то вдвоём, то вообще едва ли не друг против друга. В этом была их смертоносная особенность – никто и никогда не мог предугадать их следующий шаг, даже они сами.       В дальновидных планах за стратегию отвечал Мори, мелкие детали клинком улаживал Фукудзава. Но когда доходило до дела здесь и сейчас… лучшие часовщики Швейцарии не достигали в своих механизмах такой слаженности. Они двое будто становились единым целым, при этом каждый оставаясь самим собой.       Нападение на клинику давно перестало быть чем-то новым, как и совместные сражения – с такового началось их знакомство.       – Не армия, конечно, но сотни горлорезов на нас двоих хватит, – задумчиво произносит Мори, осторожно выглядывая на улицу из оконного проёма. Фукудзаве кажется, что он слышит в его голосе предвкушение.       – На один раз размяться, – парирует он небрежно, обнажая катану. Мори хмыкает.       – Скромности Вам не занимать. Похвально.       – Я на комплименты не напрашиваюсь.       – А если это искренне?       Юкичи предпочитал не задумываться, действительно ли Огаю знаком такой термин.       Их словесная перепалка обычно длится едва ли не часами, но сейчас они вынуждены прерваться – на первом этаже с грохотом выламывается входная дверь. Они быстро переглядываются, коротко кивнув друг другу, и бросаются вперёд, встречать незваных гостей.       Кто-то, взглянув со стороны, подумал бы, что они в ловушке – небольшой зал, залитый лунным светом, казался тупиком, и так и было на деле, но только не для них. Для Фукудзавы и Мори эта клиника, каждая её комната, заученный поворот и шероховатости стен – дом, крепость и оплот. Окажись они в подобных условиях на вражеской территории – пришлось бы худо, но только не здесь.       Первая хлынувшая волна преступников едва ли успела понять, что с ними произошло, прежде чем пасть бездыханными на пол. Мори удовлетворительно хмыкнул.       Они всегда – сознательно ли, случайно ли – прикрывали друг друга с тыла, но при этом никогда не сражались спина к спине. Фукудзаве для замаха нужно было пространство, Мори же был слишком юрким и проворным, чтоб держать положение и не мешаться под рукой. Такое тесное положение было бы лишь помехой, потому в бою они предпочитали давать друг другу волю выбора. Они всё так же оставались одним целым, иногда присматривая друг за другом со стороны. И это не раз спасало им жизни.       Фукудзава сдвинул ладонь, перехватывая катану двумя руками, и занёс её над головой, обрушивая на противников. Обезображенные тела повалились поверх предыдущих. Он тяжело выдохнул, вытирая лицо от своей и чужой крови. Чуть поодаль заканчивал сражение Мори.       Довольно часто, то со скуки, то по какой мелочной причине, они с Фукудзавой могли схлестнуться в шуточном бою, однако всегда доводили его до победы. Побеждал обычно Фукудзава, в силу большего опыта и умений. Однако эти импровизированные тренировки, бесспорно, пошли Огаю на пользу, в чём сейчас Юкичи мог убедиться лично. Но Мори был настолько поглощён боем и грядущей победой, что допустил страшную оплошность, упустив из виду одного противника. Тот едва держался на ногах, сжимая в руках кинжал, но по затуманенному агонией и ненавистью взгляду было ясно – свой шанс он не упустит.       Фукудзава среагировал мгновенно – в лучах луны сверкнула взметнувшаяся катана, он бросился вперёд и оказался спина к спине с Мори, отражая удар и добивая противника. Огай лишь успел обернуться, с удивлением взглянув на напарника, а в следующую секунду его лицо озарилось пониманием. Сквозь ночную полутьму Фукудзава увидел что-то ещё в его взгляде, что-то смутно напоминающее благодарность, но разглядеть так и не успел. Мори резко развернулся, оказавшись так близко, что можно было соприкоснуться телами, рывком достал из внутреннего кармана пистолет и выстрелил. Огай опустил руку, Фукудзава моргнул, и за его спиной раздался чей-то тихий хрип. Юкичи обернулся на шум и увидел оседающего на пол человека, державшего в руке пистолет, которым так и не успел воспользоваться.       – Прежде чем сломя голову мчаться мне на выручку, убедись, что тебя самого никто не достанет исподтишка, – рассуждал Мори поучительным тоном, пряча пистолет. Фукудзава хмыкнул.       – Воспользовался бы своим советом сам.       – Нет необходимости, пока ты прикрываешь мою спину.       – Я могу сказать то же самое.       Да, они никогда не сражаются спина к спине, слишком разные для такого стиля боя. Но они одинаково готовы прикрыть друг друга со спины, даже если для этого придётся рискнуть жизнью. Потому что каждый знает – другой не позволит этому случиться.