Rabble

Клубное помещение окутывает яркий, фиолетовый свет, являясь единственным источником освещения. Громко играет музыка, бармен разливает алкоголь по стаканам и бокалам, при этом делая различные трюки, чтобы веселить уже порядком пьяных людей и нелюдей. Некоторые стоят у барной стойки, попивая высокоградусный коктейль, некоторые, преимущественно вампиры, гламурно и величественно сидят за столиками, обсуждая самые свежие новости и сплетни. Атмосфера лицемерия и фальшивых улыбок действует на нервы стоящим у бара Уёну и Хонджуну, которые находятся здесь далеко не по собственному желанию. В клубе жарко, лица присутствующих мозолят глаза и дышать становится сложнее. На улице ночь, не такая поздняя, но как раз подходящая для появления вампиров. Людей в клубе подавляющее количество и Уён один из них. Без осуждающих взглядов на себе и шепотков за спиной конечно же, не обходится, однако, ему плевать, ведь пришёл он сюда из-за Хонджуна и из-за того, что Сан попросил его пойти, чтобы он не скучал в его отсутствие. Лучше бы дома остался, честное слово. — Ну что, где там твой брат? — скучающим голосом спрашивает Уён, подперев голову рукой. — Без него неинтересно. Он же здесь? — Здесь, конечно, — тянет Хонджун, отпив свой коктейль и облизав губы, на которых он остался. — А что, тебе уже со мной скучно стало? Обязательно нужно, чтобы с нами был Ёсан? — Да нет, просто втроём интереснее, — он бросает взгляд на вампиров, сидящих за столиками и передёргивает плечами, сразу отвернувшись. — Ну позови его, хён. Чего тебе это стоит? — Ладно, уговорил, — опустошив свой стакан, Ким встаёт, собираясь уходить. — жди здесь. Не обращай на себя лишнего внимания и сделай вид, что тебя вообще не существует. Я, конечно, скажу Минги, чтобы отгонял от тебя всяких, но если придёт он, то вряд ли кто-нибудь поможет. — Да понял я, иди уже. —  с улыбкой роняет Уён, проводив взглядом Хонджуна, который подходит к Сону и начинает что-то ему говорить. Одному сидеть страшно. Вампиры по понятным причинам не особо терпят людей, считая их отребьем и низшей расой, поэтому появление Чона в подобном месте — ещё один повод для насмешек. Никто даже и не посмотрит на то, что Уён это парень Сана, который пользуется большим авторитетом среди самого высшего общества вампиров. Для них Чон является пустым местом. Кто бы там за ним не стоял, по одиночке он никто. Просто жалкий человек, не отличающийся особым умом. Никто до сих пор не понимает, почему Сан, которому всегда было плевать на этих муравьёв, соизволил даже взглянуть на него, не то чтобы иметь какие-то связи. Естественно, не все вампиры такие, есть и хорошие, как, например, Хонджун с Ёсаном, с которыми Уён очень хорошо общается, но это редкость. К барной стойке неспешно подходит Минги, чья походка больше походит на кошачью. Что-то бросив бармену, он садится рядом с Уёном и добродушно улыбается, глядя на него сквозь солнцезащитные очки. Выглядит парень просто обворожительно. Чёрный костюм, который походит скорее не на официальный, а как раз на тот, в котором можно появляться в подобных местах, сидит на нём как никогда отлично, а очки наряду с розовыми короткими волосами и такого же цвета бровями, на одной из которых полоса, добавляют контраста в образ. Получив свой коктейль, Сон с довольным видом отпивает глоток и заметно сокращает дистанцию с Чоном, явно намереваясь завязать диалог. — Ты же тот Уён, о котором мне говорил Хонджун, да? — без агрессии спрашивает Минги, разглядывая парня. — Не бойся, я не хочу тебя оскорблять, унижать или ещё что. Я просто тебя съем. — А я, может, не хочу, чтобы меня кто-то ел, — с насмешкой в голосе говорит Уён, понимая, что тот ничего опасного под этим не подразумевает. — Тебя же хён послал за тем, чтобы ты меня охранял? — Да. Именно поэтому я не собираюсь тебя есть, хотя так хотелось... — он усмехается и приспускает очки на спинку носа, ехидно взглянув на собеседника. — Поговори со мной, а то ты так загадочно молчишь, что мне кажется, что ты сейчас сам меня съешь. — Я не знаю, что говорить. — Уён вздыхает и пытается найти глазами Хонджуна. — Возможно, ты начнёшь разговор первым, раз тебе так хочется? — А ты не особо приветливый, я смотрю, — Минги поджимает губы, задумавшись. — Тогда расскажи мне, как там Сан. Почему он не с тобой? — Сан решает какие-то свои дела, — меланхолично отвечает Чон, нахмурившись. — я в это не лезу и не особо хочу знать подробности, поэтому не знаю, что там да как. Почему интересуешься? Разве вы знакомы? — Нет ни одного вампира, который бы меня не знал, — самодовольным тоном заявляет Минги, приподняв брови так, будто это слишком очевидно и продолжает, понизив голос: — а некоторые даже спали со мной, но это так, по секрету. — Что? — он хмурится и одаривает парня непонимающим взглядом, немного ссутулившись. — Да не бойся, твой Сан не в их числе, — парень усмехается, сделав глоток виски со льдом. — хотя, кто его знает. Я так уже и не вспомню. — Слушай, тебе никто случаем не говорил, что из тебя плохой шутник? — тот отрицательно машет головой, на что Чон раздражённо вздыхает. — Что ж, тогда я буду первым. — Странный ты, — хмыкает Минги, повернувшись куда-то назад. — Всем до тебя так нравились мои шутки, что они готовы были буквально запрыгнуть в мою постель. Хотя, может, дело совсем не в юморе... — Умолкни, — кривится Уён, подёрнув плечами и отставив горячительный напиток в сторону. — Я, знаешь ли, не имею ни малейшего желания слушать про твои похождения. Раз ты такой умный и юморной, тогда мы наверняка сможем поговорить о чём-нибудь другом. Эти слова Сон, кажется, пропускает мимо ушей, устремив свой взгляд на кого-то определённого. Улыбка, что за весь разговор стабильно держалась, начинает медленно сползать с его лица, линейные брови смыкаются на переносице. Всё его тело в один момент напрягается до предела и эти изменения никак не могут пройти мимо Чона, сидящего от него в паре сантиметров. Что такого увидел Минги, тот разглядеть не может, а спрашивать не решается, подумав, что лезть в его дела не стоит, хоть присущая ему любопытность так и рвётся наружу. Из-за резкой перемены в настроении Сона, Уёну самому становится тревожно и, как бы он не пытался разглядеть причину, на горизонте виднеются только совершенно спокойные вампиры, иногда заигрывающие друг с другом, но совсем не обращающие внимания на двух парней, сидящих за барной стойкой. Но Сон почувствовал его. Резко встрепенувшись, Минги глубоко вдыхает и матерится себе под нос до того громко, что от слуха Уёна этого не может скрыть даже отстойная клубная музыка. Не теряя резкости, он оборачивается обратно к парню, приняв несколько странную позу и как бы скрывая Чона от кого-то своей спиной, но зная, что это не поможет. — Что-то случилось? — интересуется Уён, переняв тревожное настроение своего собеседника. Тот не отвечает, лишь прикладывает палец к губам и смотрит куда-то в одну точку, слухом полностью сосредоточившись на голосах и звуках, окружающих его. У вампиров чутьё намного лучше, чем у людей, потому Минги вполне может различить чьи-либо разговоры среди громкой музыки или чьё-то нежеланное присутствие, но в этот раз данная способность даётся ему намного сложнее. Напряжённость рядом с Соном можно буквально почувствовать. Он поджимает губы, нервно взъерошивает короткие розоватые волосы и всеми силами старается сесть так, чтобы скрыть Уёна из поля зрения кого-то явно недоброжелательного. Палец с уст он так и не убирает, кажется, даже не двигается и не дышит, держа свободную руку с тремя кольцами сжатой в кулак. В какой-то момент парень решает оглянуться в ту сторону, куда смотрел пару мгновений назад, о чём сразу же жалеет. Даже не стараясь подобрать слов покультурнее, Минги матерится уже не себе под нос, а так, что это выражение, вероятно, слышат все, кто находится рядом. Он поворачивается обратно и жмурится, всё еще шепча самые изощрённые ругательства, пока бедный Уён пытается выяснить причину столь странного поведения. Вскоре, Чону это удаётся, о чём он сразу же жалеет несчитанное количество раз. В его поле зрения попадают два молодых парня, направляющихся прямо к ним с Минги и с виду имеющих далеко не самые добрые намерения. Один из них идёт медленно, неторопливо, Уён бы даже сказал, по-кошачьи, словно хищник. Его необычайно тонкую талию обтягивает чёрная безрукавка с вырезом на груди, длинные ноги подчёркивают аккуратные серые джинсы с необычным шипастым поясом, на изящных руках можно заметить чёрные перчатки без пальцев. Идеальная укладка на тёмных длинных волосах сразу внушает Чону некую серьёзность и важность данной персоны, которую он узнал буквально сразу, ведь нет ни одного, кто крутится в обществе вампиров и не знает Пак Сонхва. Рядом с ним идёт парень, выше него чуть ли не на голову. На нём тёмный гольф и длинный чёрный пиджак, который среди фиолетовых огней клуба переливается необычайно красиво. Пепельная чёлка спадает ему на глаза, но её сразу поправляют изящные длинные пальцы, открывая взору Уёна грозный взгляд. На лицо видно, что оба чем-то недовольны, только вот, понять, чем именно, представляется невозможной задачей. Когда они приближаются к барной стойке, Минги поднимается со стула и уже хочет загородить дорогу Сонхва, ведь ему было велено защищать Чона именно от него, но тот невозмутимо отталкивает его и проходит дальше, остановившись прямо перед своей целью. На лице Пака возникает злобная улыбка в перемешку с эмоцией отвращения, а его спутник молча стоит в стороне, отчего-то изредка переглядываясь с обескураженным Минги. — То-то я погляжу, что на мои предупреждения тебе совершенно плевать, — дерзит Сонхва, опасливо нависая над Уёном. — Сказал же, чтобы ты сюда больше не заявлялся и на глаза мне не попадал. Неужели, до всех людей так туго доходят простейшие слова или это только ты такой особенный? — Для того, чтобы прийти сюда, мне ничьё разрешение не нужно, — цедит Чон, глядя на вампира без единой капли страха. — а особенно, твоё. Я никак не мешаю тебе и даже не попадаюсь на глаза, но ты продолжаешь лезть. У всех вампиров такой нрав или это только ты такой особенный? — он произносит последнее предложение, полностью скопировав токсичный тон Сонхва, что, кажется, только подлило больше масла в огонь. — Смеешь ещё язвить и копировать меня? — хмурится Пак. — Ещё одно кривое слово, и я не посмотрю, что за тобой стоит твоя цепная белобрысая собачка. Знай своё место, пока не стало слишком поздно. — Если ты думаешь, что я буду подчиняться тебе и трястись от каждого твоего движения, то спешу тебя огорчить, — фыркает Уён, отодвинувшись назад в не желании сидеть так близко рядом с вампиром. — Пусть за меня это сделает кто-то другой. Кто-то, кому ты не противен. На скулах Сонхва заиграли желваки. Минги позади него испуганно оборачивается на Чона, активно жестикулируя и всеми силами пытаясь показать парню, что ему стоит замолчать, но он также активно его игнорирует, продолжая провоцировать Пака одним своим видом. В этот момент Сон понимает, что нужно брать ситуацию в свои руки, ведь ещё хоть пару секунд промедления и Пака уже будет не остановить. — Успокойся, Сонхва, — твёрдо начинает Минги, положив руку тому на плечо. — тебе делать, что ли, нечего? В клубе всегда полно других людей, но ты придираешься только к Уёну так, словно хочешь разложить его на столе и добиваешься его всеми возможными способами. Прекращай, а не то это обернётся тебе проблемами не только в виде Сана. — Не припомню, чтобы тебя вообще кто-то спрашивал, — Пак смеряет Сона пренебрежительным взглядом и сразу отводит его, не желая заострять внимание на помехе. — Не с тобой разговариваю, щенок, так что умолкни и стой там, где стоял до этого, иначе я переключусь уже на тебя, — он оборачивается к парню, который его сопровождал и говорит: — Юнхо, успокой его. В чёрных глазах Минги проблескивает страх. Он отходит от вампира обратно к Чону и сочувственно смотрит на Уёна, всем телом чувствуя, что сейчас произойдёт что-то не хорошее, а он ему помочь ничем не может, ведь боится Сонхва, боится того, что ему доведётся нарваться на его праведный гнев и отхватить по-серьёзному, потому поджимает хвост и уходит в закат, оставляя своего подзащитного на произвол судьбы. — А с тобой мы ещё не договорили, – хмыкает Пак, угрожающе приближаясь к Уёну. — Как ты там сказал? «Кто-то, кому ты не противен»? Я настолько тебе противен, что ты заявляешься сюда из раза в раз, зная, что я буду здесь. Глупо, не находишь? Сонхва ядовито усмехается и резким движением хватает Чона за волосы на затылке, потянув его голову назад. Тот шипит, пытается вырваться, но Пак тянет ещё сильнее и приближается своим лицом к его, склонив голову вбок: — Отвечай, когда спрашивают, — он выгибает бровь и раздражается, когда в ответ получает молчание. — Ты оглох или твой крошечный мозг не может воспринять такой большой объем слов? Мне нужно повторить ещё раз? Руки Минги сжимаются в кулаки. Хоть с Уёном они знакомы от силы минут двадцать, чувство несправедливости и желание защитить всё равно бурлят в нём, заставляя чувствовать себя виноватым. Хочется сделать хоть что-то, но он отчётливо понимает, что нельзя и что ничего у него не получится, оттого ему остаётся просто наблюдать за тщетными попытками Уёна вырваться из крепкой хватки Сонхва. Всё происходит словно в замедленной съемке. Так и не дождавшись ответа, Пак переводит насмешливый взгляд на Юнхо и отвешивает Уёну пощёчину. Тот стискивает челюсти, не издав ни звука, но жгучая боль в щеке всё же заставляет его немного скривиться. Страха он не ощущает, только вырваться из рук Сонхва никак не может, ведь тот обладает совсем нечеловеческой силой. То, что видит Минги в следующие секунды, не радует его от слова совсем. Позади Уёна показываются шокированный Хонджун и совершенно ничего не понимающий Ёсан. Как только парни подходят к Уёну, Сонхва слегка досадливо хмыкает и отпускает его, немного отойдя назад. В этот момент Сон понимает, что сейчас будет представление похуже того, что было до этого. — Что ты опять творишь? — спрашивает Ким, остановившись за спиной Уёна. — Я отошёл всего на пару минут, оставил здесь Минги для того, чтобы ты ничего не сделал, но ты всё равно заявился сюда и начал разводить конфликт. Зачем? — А мне что, нельзя приходить в то место своего клуба, в которое я захочу? — притворно удивляется Сонхва, скрестив руки на груди. — Я, вообще-то, искал тебя, а наткнулся на такую вот картину. Сдаётся мне, что я не раз говорил ему, чтобы он сюда больше не приходил, но он всё равно продолжает, поэтому я решил объяснить элементарное немного другим путём. — Его привёл я, — сквозь зубы возражает Ким. — Разве я не могу приводить сюда тех, кого хочу? Ты сам сказал, чтобы я развлекался, вот я и развлекаюсь со своим другом. — Конечно, я говорил тебе, чтобы ты развлекался, — подтверждает Пак, задумчиво кивнув. — но одновременно с этим я запретил тебе общаться с этим отребьем, а ты меня не послушал, да ещё и притащил его сюда. Как мне нужно на это реагировать? — Обычно, Сонхва, — дерзит Джун, подойдя к Уёну и закрыв его собой. — Я общаюсь с теми, с кем хочу и я не буду слушаться твоих запретов. — Да что ты? — он приподнимает брови в притворном удивлении и надменно улыбается. — А ты, я смотрю, такой смелый стал. Зубки прорезались? Хонджун оставляет этот вопрос без ответа, в то время как Сонхва грубо отталкивает его от Чона, расчистив себе проход. Подойдя к парню, вампир не жалея силы берёт его за подбородок и сжимает настолько, что тот пугается за то, как бы у него не треснула челюсть. Сопротивляться не получается, но на помощь приходит Ким, пока остальные боязливо наблюдают за опасным действом. Хоть Пак по силам не намного превосходит Хонджуна, ему не составляет особого труда отпихнуть его, словно маленького ребёнка прямо в руки Минги. Парня это нисколько не останавливает и он бы не оставил попыток, лишь если бы Сон внезапно не начал его держать. Крепко, чуть ли не до боли, потому что наверняка знает, что если отпустит, последствия от сегодняшней стычки могут быть намного хуже не только для Уёна, но и для Хонджуна, что так яро рвётся защитить друга. — Посмотри, что ты сделал, — недовольно произносит Сонхва, скривившись. — он теперь меня не слушает. Сейчас ты на него вот так влияешь, а дальше что? Хватит мне его портить, идиот. — Он не твоя собачка, чтобы тебя слушаться, — чеканит Чон, всё ещё находясь в оковах крепких рук. — И вообще, сам ты идиот. Никто не давал тебе права так со мной разговаривать. — Вот как, — вампир раздражённо хмурится. — А тебя, я смотрю, не учили, что за свои слова нужно отвечать. Ну ничего, я тебя научу. Заметно напрягшись, Уён ожидает его дальнейших действий, понимая, что никак воспротивится этому не сможет. Не потому, что боится, совсем нет, а лишь потому, что Пак намного сильнее и даже если Чон попытается хоть что-то ему сделать, то мало того, что отхватит вдвое больше, так ещё и проблем наберётся. Сонхва тем временем никуда не торопится, удовлетворённо, не без злобы и надменности наблюдая за страхом в глазах своей жертвы. Воспользовавшись моментом неожиданности, он берёт Уёна за грудки и замахивается кулаком, явно не для того, чтобы погладить того по голове, но удара так и не происходит, так как его останавливает чья-то рука. Не сказать, что Пак удивлён тому, что ему кто-то помешал, однако, он оскорблён тем, что этот кто-то посмел пойти против его действий. Сказал ведь, чтоб не совались. Медленно повернув голову в сторону Минги и Хонджуна, вампир замечает, что оба потянулись помешать ему, а первый так вообще отпустил Кима. Это его знатно раздражает и опустив взгляд на свою руку, Сонхва видит удерживающую его ладонь с чёрным ногтем на безымянном пальце. Чёртов Ким Хонджун. — Совсем от рук отбился, да? — хмыкает Пак, заметив, как Сон боязливо отошёл в сторону. — Я вот, только одного не пойму: с каких это пор ты стал таким дерзким? Грубишь мне, мешаешься под ногами, когда не просят, — он не торопясь подходит к Киму и останавливается в паре сантиметров от него. — Если тоже хочешь получить, то так и скажи. — Я всего лишь делаю то, что должен, — огрызается Хонджун, глядя Сонхва в глаза. — Ты устраиваешь цирк, а я, по-твоему, вынужден просто стоять в стороне и наблюдать, как ты бьёшь моего друга? Нет уж, прости. — Цирк устраиваю, значит? Сквозь музыку проносится звонкая пощёчина. Пак склоняет голову вбок, наблюдая за полусогнувшимся Кимом, схватившимся за горящую щёку. В его шоколадных глазах кипит презрение, а в душе таится тихая печаль из-за любимого человека, который набрался смелости его ударить. И хоть такое случается далеко не в первый раз, Хонджуну в любом случае до одури обидно. Никто ничего не говорит и будто бы даже не движется, ожидая, что же будет дальше. Ёсан, который всё это время просто стоял в стороне, не особо желая разбираться в очередном бессмысленном скандале, виновником какого является Сонхва, уже питает в себе огромнейшую жажду мести за своего брата. Столько раз он уже защищал Хонджуна, столько раз говорил ему, чтобы тот уходил — всё без толку. Этому нет конца. Зато массовому оцепенению конец всё же есть. Его решает положить Юнхо, взяв за руку непозволительно близко стоявшего к разгневавшемуся Сонхва Минги и оттащив его от греха подальше, не получив в ответ никакого сопротивления. Только вот, никто не мог ожидать, что после этого действия Пака словно спустят с цепи. До этого он просто стоял и молчал, с презрением глядя помешавшему ему Хонджуну в глаза, но в один миг тот стал ему неинтересен. — Я старался быть с тобой полояльнее, — шипит вампир, обращаясь к Уёну и в очередной раз надвигаясь на него, пока тот пятится назад. — но ты портишь всё то ли своей тупостью, то ли своим блядским характером. Знаешь, что я с такими обычно делаю? — Полояльнее... — шёпотом вторит Чон, хмыкнув. — Не знаю, что ты там делаешь, с такими, как я и знать, если честно, совсем не хочу. — Я заставляю их сосать мне в кабинке туалета, — выдаёт Сонхва, мельком взглянув на опешившего Хонджуна. — поэтому, если ты и дальше так продолжишь, то запросто станешь одним из них. — Ты... — со злостью в голосе начинает Ким, как тут его перебивает спокойный, угрожающий голос откуда-то со спины: — Что-то я не пойму, Пак Сонхва, кто тут ещё кому сосать будет и что тут вообще происходит? Позади вампира в прямом смысле этого слова вырос солидный мужчина, оглядывающий всех виноватых пренебрежительным взглядом. Крупное телосложение внушает страх, чёрный костюм, который явно стоит, как дорогущий автомобиль, сходу оказывает сильное влияние. Ровные, средней длины, красные волосы подчёркивают необычную внешность и грозный взгляд, направленный прямо на Сонхва, который весь сжался и опустил голову в страхе. В один момент, с приходом этого мужчины все вдруг затихли и замерли, ожидая того, что будет дальше. Уён, совершенно ничего не понимая, отодвигается от Пака и глядит на только пришедшего, который выжидающе молчит, переводя свой взор с одного вампира на другого, словно ожидая хотя бы каких-либо объяснений тому, что он сейчас увидел. Страх ощутимо разряжает воздух, неприятно прокрадываясь под одежду и заставляя кожу покрыться лёгкой испариной. Все молчат, а грозный мужчина выглядит так, будто сейчас достанет пистолет из-за пояса и застрелит всех присутствующих. — Пак Сонхва? — он смотрит на вампира, к коему обращается и цокает языком, не удостоившись даже ответного взгляда. — Чон Юнхо? Сон Минги? Объяснитесь немедленно. — Господин Чхве, — боязливо заговаривает Юнхо, опустив глаза. — мы все просим прощения за это. Впредь такого больше не повторится. — Не повторится чего? — строгим голосом спрашивает Чонхо, изогнув бровь. — Что такого вы уже натворили, что теперь вам приходится передо мной извиняться? Неужто, вы снова ослушались меня? — Господин Чхве, думаю, Вы и сами понимаете, что произошло, — говорит Сонхва, трусливо сглотнув. — Я искренне прошу прощения перед Вами за то, что посмел ослушаться. — Какой это уже раз по счёту, Пак Сонхва? — вампир хмыкает и проводит рукой по волосам. — Мои слова для тебя ничего не значат? Или, быть может, ты решил, что если я назначил тебя своей правой рукой, то теперь можно делать всё, что тебе вздумается? — громко выдохнув через нос, он продолжает угрожающим тоном: — Раздражаешь. Сидел бы себе тихо, выполнял бы то, что велено, да никто бы и слова не сказал, но тебе, видимо, скучно живётся. — Я много раз говорил ему, чтобы он не приходил сюда, — более дерзко заявляет Пак, осмелившись посмотреть своему руководителю в глаза. — но он не реагирует на мои слова и упорно продолжает здесь появляться. Разве так сложно осознать, что его особе здесь не рады? Это, знаете ли, тоже раздражает. — Для меня нет никаких видимых причин не пускать сюда Уёна, — ровным, холодным, как сталь голосом возражает Чонхо. — Твоя неприязнь заключается лишь в том, что он не вампир, однако я ни разу не замечал, чтобы ты кидался на остальных посетителей, как бешеная собака. Ещё раз такое повторится — я тебе покажу, что значит мой гнев и Юнхо с Минги это тоже касается. Я всё сказал. — Я понял Вас, господин Чхве, — Сонхва сжимает челюсти и на его скулах играют заметные желваки. — такого больше не повторится. — Вот и славно, — цедит мужчина и отпихивает от себя Пака, повернувшись к Уёну с еле заметной улыбкой. — Приветствую. Ты в порядке? — Здравствуйте, господин Чхве. Да, в полном, но я, пожалуй, поеду домой, — досадливо отвечает Чон. — Прискорбно, но не смею задерживать тебя здесь. Понимаю, что тебя изрядно помотала эта глупая стычка и прошу прощения от лица этих трёх идиотов. — Благодарю Вас, господин Чхве. — Не стоит, — улыбается Чонхо. — У меня ещё много работы, поэтому я вынужден оставить тебя. Поезжай домой и надеюсь, что ты ещё появишься у нас. Обещаю, я сделаю всё для того, чтобы того, что произошло сегодня, больше не повторилось. — он оборачивается к Сонхва и заговаривает более серьёзно. — А ты идёшь со мной. И вы оба, — указывает пальцем на Минги и Юнхо: — тоже. Уён кивает мужчине в знак прощания и кратко наблюдает за тем, как тот уводит с собой трёх вампиров, которым, по всей видимости предстоит серьёзный разговор. Может, оно и к лучшему. А может, ничего не изменится. Всё таки, это случается не впервые и Чон уже ничему не удивлён, чего не скажешь о Хонджуне. В ярких, вечно озорных глазах плескается море из обиды и грусти. Оно и понятно, ведь то, что сделал Сонхва не только по отношению к Уёну, но и по отношению к нему, просто невозможно как-либо оправдать. Оба устали и приняли единогласное решение уехать домой к Чону вместе с Ёсаном. Если бы рядом с ними в этот момент находился Пак, то он бы точно не дал им спокойно покинуть клуб. Всё из-за Хонджуна. Всё из-за того, что Сонхва считает Уёна отребьем, коего нельзя держать в своём светском окружении и дело не только в том, что он человек. Должно быть, Паку просто скучно или причина в личной неприязни, но Чон ему ничего не сделал. Как и Ким, с которого Сонхва в один момент сдувает пылинки, а в другой — даёт хлёсткую пощёчину. В такси душно до невозможности. Ни Хонджун, ни Ёсан не осмеливаются заговорить с Уёном, отстранённо смотрящим в окно на пролетающие мимо вывески, фонари и деревья. Глаза закрываются сами по себе, а в теле неимоверная тяжесть и усталость, хотя, казалось бы, парень пробыл в клубе совсем недолго и практически ничего не сделал для того, чтобы так себя чувствовать. Единственное, чего ему хочется в данный момент — наконец прибыть домой и провалится в глубокий, непробудный сон. Но ещё больше хочется увидеть Сана. Уён всеми силами пытается убедить себя, что этот инцидент нисколько не повлиял на него и ни капли не смутил, однако, в прах убитое настроение, а также внезапный поток мыслей говорит всё сам за себя. Нет ни малейшего желания с кем-либо разговаривать, веселится или даже попросту находится в социуме, поэтому по прибытию такси к дому, Чон кратко прощается с друзьями и тяжело выдохнув, заходит к себе. А после, потратив последние силы на то, чтобы принять душ, наконец ложится в их общую с Саном кровать, постепенно расслабляясь и отпуская всё это время душившие его тревоги. Засыпать одному — ощущение не из приятных. Часть кровати, выделенная для Чхве, невзирая на то, что ему не нужен сон, сейчас холодная и пустая, от чего Уёна начинает немного потряхивать. Он заворачивается в клубок, обнимает одеяло, словно маленький чёрный кот и крепко жмурится, уткнувшись носом в подушку. С Саном они не виделись всего каких-то несколько часов, но даже за такой короткий отрезок времени Чон успел жутко заскучать. Так, что хочется просто выть. Нет, это совсем не зависимость, просто Чхве пропадает довольно таки часто, а сейчас он нужен Уёну больше, чем когда-либо. Мысли юноши забиты тем, что же будет с Минги и Юнхо, которые, по сути, ни в чём не виноваты. Ведь первый наоборот пытался его защитить, а второй всего лишь стоял в стороне. Конечно, бездействие — тоже плохо, однако, даже в этом случае юноша в какой-то степени ему благодарен. Медленно, но верно, Чон углубляется в свои размышления всё глубже, вовсе не заметив момента, когда начал засыпать. Это далеко не первая ночь, которую он проводит в обществе кровати и темноты, предоставленный лишь самому себе, но именно сейчас ему ужасно беспокойно одному. Сан освобождается от дел только ранним утром, когда Уён уже спит чутким, слегка нервным сном. Он нуждается в своём вампире, нуждается настолько сильно, что сновидения его тоже ему посвящены. А Чхве наконец едет домой. Настроение приподнятое, всё, что нужно, он сделал, так что теперь можно с облегчением выдохнуть и, самое главное, увидеть Уёна. Это именно то, ради чего Сан готов отдать всё, что у него есть. Никто иной, как Чон является единственным человеком, на которого он обратил своё внимание и который стал тем самым единственным, его родственной душой. Человеком, что перевернул жизнь Чхве с ног на голову. На лице вампира играет лёгкая улыбка. Он заходит в квартиру, по максимуму стараясь не разбудить Уёна, останавливается в коридоре и опускает голову, улыбнувшись ещё сильнее. Обычно подобный трепет бывает лишь на первых месяцах отношений, но сколько они с Уёном уже встречаются, а у Сана, на вид такого грозного, строгого и злого, он никак не проходит. И в тот момент, когда Чхве стоит у кровати, глядя на мирно спящего Уёна, который свернулся клубочком и теперь выглядит ещё крохотнее, он понимает, что этот трепет не пройдёт никогда. Ибо от одного лишь взгляда на этого человека, ледяное сердце вампира загорается моментально. Приняв душ, Сан с нестираемой улыбкой ложится рядом с Уёном, бережно приобняв того со спины. Таким, как он, сон совсем необязателен, однако, Чхве всё же любит просто вот так полежать рядом с самым дорогим, что у него есть. Деньги этого заменить никогда не смогут, а Уён всех денег дороже. Чхве готов защищать его от любого, кто только посмеет посягнуть на его благополучие. Только Чон ему ничего не рассказывает, всё утаивает, и даже об этих ужасных стычках с Сонхва, Сан знать не знает. Лишь спокойно закрывает глаза, нежно поглаживая Уёна по плечу и думая над тем, как этот день посвятит именно ему. Всего через несколько часов Чон просыпается в холодном поту от какого-то не самого приятного сна, но моментально успокаивается, почувствовав чьё-то присутствие и крепкую руку, обхватывающую его сзади, будто мягкую игрушку. Он тихо выдыхает, сглатывает и слегка поворачивает голову назад, сразу встретившись взглядом с нежно смотрящими на него глазами Сана. Широко улыбнувшись, тот переворачивается на спину и потягивается, вызвав у Уёна ответную полуулыбку. Настроение после вчерашнего всё ещё паршивое, поэтому как бы где-то в глубине души Чону не хотелось повеселится с Чхве, подурачится как обычно или просто понежится, сил на это попросту нет. Сан сразу замечает даже самые мелкие перемены в настроении Уёна, потому не лезет, ведёт себя спокойно, только улыбается, разглядывая такие знакомые черты родного лица. Он видит, что Чон чем-то расстроен и начинает беспокоиться, приготовившись задать юноше миллиард вопросов по поводу того, что случилось вчера. Желание защитить Уёна подскакивает до максимума, кофейные глаза наполняются решимостью. Сан понимает, что пока что не стоит спрашивать парня ни о чём и нужно дать ему отдохнуть, поэтому просто выжидает подходящего момента, сохраняя благоговейную атмосферу в спальне. Уён прижимается щекой к плечу Чхве и прикрывает глаза, успокаиваясь. Не понимая, почему его так выбила из колеи ситуация, происходящая далеко не в первый раз, Чон раздражается, но не подаёт виду, слушая ровное дыхание Сана. Хочется просто забыть всё, не тревожить и так порядком замотавшегося Чхве, но у Уёна попросту не получается это сделать. Он беспокойно хмурит брови, что, конечно же, не остаётся незамеченным и громко вздыхает, уже даже не пытаясь как-то сдержать себя. Смекнув, что дела совсем плохи, Сан встаёт с кровати и направляется на кухню, поставив перед собой одну единственную задачу: сделать всё возможное, чтобы Уёну стало лучше. Стоя у плиты, он готовит юноше завтрак и думает, как бы правильнее и аккуратнее спросить его о вчерашнем. Ведь если там произошло что-то, что так расстроило Чона, то неверная формулировка может сделать только хуже и он совсем не захочет отвечать на вопрос. Это непросто, но даже если тот ничего не скажет, Сан так или иначе всё разузнает сам. А пока, непринуждённо позвав Уёна за стол, он садится на стул напротив, выжидая подходящего момента. — Чего ты так смотришь на меня? — немного недовольно, но с любовью спрашивает Чон, недоумевающе выгнув бровь. — Я и подавиться могу. — Я беспокоюсь за тебя, — честно признаётся Чхве, поджав губы. — У тебя что-то случилось, а ты мне не говоришь. И что я должен, по-твоему, делать? — Ничего, — непринуждённо отвечает юноша, на что сразу ловит озадаченный взгляд собеседника. — Со мной всё в порядке и у меня абсолютно ничего не случилось. Не накручивай себя, я просто сегодня не в настроении. — А я вот так не думаю. — Сан пару секунд серьёзно смотрит на Уёна, но сразу сдаётся и обречённо вздыхает. — Послушай, если тебя кто-то обидел... Если хоть кто-то посмел тронуть тебя, то просто скажи... — Я сказал, что я в порядке, — резко выпаливает Чон, выделяя каждое слово. — сколько ещё раз мне нужно повторить? — он встаёт со стула и ставит свою тарелку в раковину, собираясь уходить. — Спасибо за завтрак. Сан провожает его взглядом и окончательно осознаёт, что догадки оказались правдой. Стал бы Уён так реагировать, если бы это было не так? Сидя за столом в полнейшем ступоре, Чхве старательно пытается обдумать, как бы ему поступить в этой ситуации. Он решил пока не трогать взбешённого Чона, поскольку за этот короткий разговор смог вполне уяснить, что своими вопросами делает только хуже. Единственное, что ему остаётся — ждать встречи с Сонхва, которая состоится вечером. Сан точно знает, что вчера вампир был в клубе и, хоть они и собираются обсуждать дела и дальнейшие планы по работе, у Чхве к нему есть пара других, не менее важных для него самого вопросов. Ему невероятно повезло, что с Паком они находятся в более менее дружеских отношениях, если это можно так назвать, потому тот не уклонится от ответа. По крайней мере, Сан на это надеется. Сонхва — очень интересная личность. Он никого не подпускает к себе близко и не считает своим другом, а Чхве для него — лишь деловой партнёр, но в какой-то степени он уважает его и относится нормально. Это можно считать достижением по жизни, потому как заслужить уважение Пака, пожалуй, одна из самых непростых вещей, однако Сана это мало волнует, ведь он прекрасно знает, каким человеком является правая рука Чхве Чонхо. Далеко не хорошим. И это ещё мягко сказано. Через несколько часов бездействия Сана, наступает вечер. Пора собираться на встречу, чем вампир тут же начинает заниматься, стараясь по минимуму пересекаться с Уёном. Не потому, что боится его злить, а потому, что не хочет раздражать его своим присутствием, как бы это грустно не звучало. Чхве всё понимает и просто мирится с тем фактом, что сегодня всё складывается именно так. Закончив собираться и прихватив с собой ключи от машины, он секунду мнётся, хочет было сказать Чону что-то ободряющее, но вместо этого из губ вырывается только тихое: — Я поехал, Уён-и. Прости за испорченное утро. — а ответом ему следует лишь молчание, глухо бьющееся о стены. Сан удручённо кивает и выходит из дома. Ехать по вечерней трассе на скорости под подходящую музыку — его любимое занятие, которое как никогда успокаивает и даёт забыться хотя бы на мгновение. Огни вывесок и фонарей резво пролетают мимо, красиво освещая собой путь, но в этот раз Чхве даже не пытается насладиться видом сумеречного города. Его мысли забиты совсем другим, а руки сами ведут руль на автоматизме туда, куда надо. По правде говоря, Сан договорился о встрече в тёмное время суток совсем не просто так. Если бы он вышел на улицу днём, то люди вполне могли бы заметить, например, красные глаза, что становятся такими при ярком солнечном свете и обретают кофейный оттенок только в темноте или же нездорово-бледный, как для человека, вид, который в тени не особо то и выделяется. Сонхва это отнюдь не волнует. В целом, ему совершенно плевать на людей, да и надеть линзы для него не составляет абсолютно никакого труда. По нему сразу видно, что он один из тех красавчиков, что тщательно следят за своим внешним видом, поэтому не удивительно, что он следует стандартам красоты и у него такая бледная кожа. Никто даже не догадывается. Но Сан такой репутации не удостоился и у него нет времени, чтобы надевать линзы и маскировать себя под человека, поэтому Пак решил пойти на уступки и встретиться вечером, вдали от лишних глаз и ушей. А особенно — человеческих. Выйдя из машины, Сан идёт к какому-то маленькому магазину, находящемуся на окраине города, в котором практически никогда не бывает посетителей и обходит его, направляясь в переулок за ним. Шаг у Чхве медленный, он плетётся совсем нехотя, как вдруг резко останавливается за углом у почти назначенного места, почуяв что-то. Кого-то. Сан почуял человека там, где должен был быть Сонхва. Всполошившись и не на шутку испугавшись, он аккуратно заворачивает за угол, пройдя туда, откуда уловил людское присутствие и молча надеется на то, что там не будет трупа. Ведь Пак не прочь испить человеческой крови, в то время как остальные вампиры, работающие на господина Чхве, стараются воздерживаться от нежеланных убийств, чтобы не создавать лишнего шума и не привлекать внимание общественности. Сонхва попросту плевать на все правила, и все, кто с ним знаком, это прекрасно знают. Но, на удивление, первое, что видит Сан в переулке, это Пак, целующийся с девушкой, которая очевидно не является вампиром. Она для него — очередная игрушка, коей он попользуется, а после выбросит или же использует для удовлетворения своей жажды. Жалкое отребье, пушечное мясо. Внутри Чхве поднимается страшная злость, когда Сонхва, завидев его, отпускает свою пассию и шепчет ей на ухо, чтобы она ушла, чему та послушно повинуется и удаляется. Тогда Сан неожиданно для себя осознаёт, что лучше бы Пак её убил. — Приветствую, Чхве, — вампир усмехается, небрежно вытирая губы рукой. — ты рановато. — Я уже понял, — его верхняя губа дёргается от отвращения. — А Хонджун знает о том, что пока он не видит, ты развлекаешься с другими девушками? — Брось, ему необязательно это знать, — беззаботно отвечает Сонхва. — Да и вообще, что здесь такого? Минги, вон, тоже развлекается, как может. И с девушками, и с парнями. Не удивлюсь, если ещё и с животными, вот только ему ты ничего по этому поводу не говоришь. Забавно. — Я ничего не говорю, потому что он свободен! — Сан вздыхает и сжимает пальцами переносицу, ощущая, что ему приходится разжевывать очевидное. — В его сердце никого нет, поэтому он имеет право это делать. Не сравнивай себя с ним. — Кажется, ты совсем забыл про Юнхо, — отмечает Пак, игриво приподняв брови. — они ведь вместе, но Минги при этом позволяет себе гулять направо и налево. — Я бы не назвал это отношениями. У них всё сложно. — Ах да, я совсем забыл, — уголок губы Сонхва формирует насмешливую улыбку. — Эти двое сначала трахаются, потом решают остаться друзьями, а сразу после этого сосутся в тесной кабинке туалета. Но даже если так, то не лезь не в своё дело, Чхве Сан. — Как знаешь, — он кивает и озлобленно отводит взгляд. — но имей в виду, что правда всё равно вскроется и Хонджуну будет максимально неприятно знать, что помимо всего прочего, ты ещё и чёртов изменщик. Сонхва раздражённо молчит, испепеляя Сана гневным взглядом. Наступает тяжёлая тишина, наэлектризованная до предела и Чхве вдруг осознаёт, что если и дальше так продолжит, то никаких ответов не получит. — Хорошо, опустим этот момент. — светловолосый вампир недовольно прочищает горло, чтобы продолжить говорить более твёрдо. — Я слышал, что ты недавно убил человека. Мне в целом плевать, но если уж тебе так хочется это сделать, то делай это так, чтобы никто об этом не знал. Дальше разговор идёт куда легче. Сонхва на все вопросы и претензии Сана отвечает расслаблено, практически безучастно, будто бы его это совсем не касается. Первого это слегка раздражает, но он готов терпеть всё, чтобы получить ответы. — Нет, кажется ты не понимаешь, — на выдохе произносит Чхве, отведя взгляд в сторону. — Из-за тебя мы можем остаться без сотрудников. Какой от тебя толк, если ты только и делаешь, что всех распугиваешь, а некоторых — убиваешь? — А в чём проблема не набирать в персонал людей? — Сонхва закатывает глаза, раздражённо цокнув языком. — В том, что в клубе необязательно должны работать одни вампиры, — твёрдо отвечает Сан, чувствуя, что уже не может держать спокойное лицо. — На правящих должностях нет ни одного человека, тебе мало? Ты только и делаешь, что всё портишь. — Что? — Пак издаёт оскорблённый смешок. — Ты случаем не забыл, кто перед тобой стоит? Как смеешь так разговаривать с правой рукой самого Чхве Чонхо? — Обычно. Скорее это ты забыл, что господин Чхве — левша, — с грудью, полной гордости, говорит вампир, столкнувшись с непонимающим взглядом своего собеседника. — Вчера ночью он позвонил мне и сказал, что назначает меня своей левой рукой, а тебя понижает, потому что ты его довёл. Меня не стали посвящать в подробности того, что ты натворил, но мне очень хотелось бы узнать, что же произошло вчера в клубе и что с Уёном. Сонхва опешил. Хоть Чонхо и вызвал его тогда в кабинет на «серьёзный разговор», но про понижение не было ни слова. Для Пака это ощущается, как предательство, однако, он не подаёт виду и решает пустится в последний бой. — Что ж, поздравляю, — сквозь зубы цедит он, всеми нечеловеческими силами удерживая на лице улыбку. Нервными, дёргаными движениями достав из кармана элегантный портсигар, вампир достаёт оттуда сигарету и закуривает, моментально успокаиваясь. — Будешь? — предлагает Сонхва, протягивая табачное изделие Сану. — Ты же знаешь, что я не курю. — Плевать. Будешь или нет? Чхве стискивает челюсти, вспоминая о том, что пообещал Уёну бросить курить. Его вампирскому организму это не вредит, Чон просто не хочет, чтобы тот курил, но зависимость никто не отменял, поэтому Сан молча берёт сигарету в руки и прикуривает её от той, что у Пака в губах. — Так бы и сразу, — усмехается Сонхва, наполнив лёгкие табачным дымом. — Значит, ты хочешь знать что было вчера? — Чхве молча кивает. — Что ж, хорошо. Скажу сразу, это было не самое приятное зрелище, но твоего любимого Уёна пустили по кругу. Он сам захотел, а другие решили не упускать возможность. Меня чуть не стошнило. Ты когда-нибудь думал о том, что он на такое способен? — Что? — тихо спрашивает Сан, нахмурившись. — Что ты несёшь? Это не может быть правдой! — Как же, — насмехается Пак, наслаждаясь реакцией вампира. — Сам посуди. Он напился, стал шлюхой, его отымело пол клуба, а утром он протрезвел, пожалел о том, что сделал и теперь без настроения. Хочешь сказать, что это не так? Давно застывшая кровь в жилах Чхве нагревается до немыслимых температур. Ему не хочется в это верить. Внутреннее предчувствие точно подсказывает, что Сонхва говорит неправду. А может, это из-за того, что он просто не в состоянии принять обратное? — Ты всё врешь. — руки Сана сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, на лбу вздувается вена от напряжения. — Ты врёшь! Меньше чем за пол секунды, с нечеловеческой скоростью и силой, Чхве ударяет Сонхва прямо в челюсть и тот отлетает к стене какого-то здания, упавши наземь, как тряпичная кукла. — Я говорю тебе правду, а ты, словно маленький ребёнок, отказываешься в это верить, — шипит Пак и встаёт, как ни в чём не бывало, небрежно стирая кровь с щеки. — Хочешь подраться? Хочешь, чтобы кто-то заметил, как неестественно выглядит наша драка и запечатлел это на камеру? — Хочу. Сонхва опускает голову и смеётся, опасно надвигаясь на Сана, словно телепортируясь. Тот напрягается всем телом, готовясь к нападению, и когда Пак летит прямо на него, собираясь атаковать в лобовую, Чхве успевает среагировать и отходит в сторону, тут же подбежав к парню. В ход идут не только кулаки, но и зубы, Сан кусает его, но Сонхва, делая тоже самое, не собирается так просто сдаваться. Лёгким движением он стряхивает с себя Чхве и тот летит в железный забор спиной, приземлившись прямо как кот, на ноги. На асфальт капает свежепролитая вампирская кровь, которую Сан равнодушно сплёвывает. Ему всё равно на раны и побои, какие он может получить в этой схватке. Важно лишь то, что он отстоит честь Уёна и не даст его опорочить. Сонхва не нападает, стоит в стороне, ожидая действий оппонента, а тот решает пойти на обман. Рискованно, но стоит попробовать. Направившись в лобовую атаку, точно так, как это сделал Пак в первый раз, он мчится прямо на парня, и когда тот собирается нанести удар, перепрыгивает через него и бьёт прямо в тыл, сбивая Сонхва с ног. Тот этого никак не ожидал и среагировать не успел, а Сан ему уже ничего сделать не даст. Одной рукой подняв его за шкирку, Чхве переворачивает его и хватает за шею, прижимая к стене. Душит изощрённо, не жалея силы и не обращая внимания на дорожку крови, стекающую по подбородку. Сонхва же не сопротивляется. Глаза горят алой яростью, но на изувеченных губах играет всё та же смешливая ухмылка. Для него это всего лишь очередная игра. Забава. — Ты добился того, чего хотел? — еле как спрашивает он, облизнувшись. — Жаль, что ты настолько глуп, что даже не можешь принять правду. — Прекрати. Я прекрасно знаю, что это неправда. — Сан раздражается и убирает руки с шеи парня, хватая его за грудки. — Так бы и убил тебя, да только Хонджуна жалко. Хотя, не думаю, что он бы скучал, если бы узнал правду о том, какой ты на самом деле. — Заткнись, — Пак закатывает глаза и отпихивает от себя Чхве, отряхнувшись. — Смешно слышать от тебя угрозы про то, что ты хочешь меня убить, когда я сам могу лишить тебя жизни одной правой. Наши силы далеко не равны, но в этот раз можешь сделать вид, что победил. Сказав это, Сонхва неспешно удаляется, хромая на одну ногу. То ли он просто не хочет продолжать драку, то ли просто не хочет признавать своё поражение. — Я и так победил, Пак Сонхва. Тот на миг останавливается, но сразу же продолжает идти. Сан пару секунд смотрит уходящему вампиру вслед, держась за покусанное плечо. Как бы там ни было, он отстоял достоинство Уёна. Теперь осталось только узнать, что же произошло на самом деле. И, чёрт, как же ему не хочется всё же услышать, что то, что сказал ему Сонхва, окажется правдой. Чхве уверен в том, что это не так, однако, где-то внутри какая-то его частичка всё же метается в сомнениях. Изо всех сил пытаясь заглушить неподобающие мысли, он садится в машину и смотрит на своё лицо в отражении лобового зеркала. Несколько ссадин из-за падения, растрёпанные вусмерть, светлые волосы, рассечённая губа, размазанная по лицу, холодная кровь. Ладони ободраны, в некоторых местах на теле укусы и царапины. Воображая реакцию Уёна на свой внешний вид, Сан морщится, сжав руль. Делать уже нечего. Регенерация у вампиров хоть и происходит намного быстрее, чем у людей, но для полного восстановления всё равно нужно время. И как бы ему сейчас хотелось, чтобы все раны зажили в один миг. По дороге домой Чхве решает позвонить Чонхо, чтобы всё узнать. Проезжая знакомые улицы, он слушает противные гудки и вскоре с другого конца провода раздаётся знакомый голос. Сан, кажется, ещё никогда так внимательно не слушал то, что ему рассказывают и о, боги, как же он рад тому, что Сонхва наврал. Завершив звонок, он откидывает телефон на заднее сидение и облегчённо вздыхает, продолжив ехать уже куда более спокойно. Всё не так уж и плохо, но единственное, что тревожит Сана, это то, что Уён в такое время точно не спит и выговора ему не избежать. Забавно, что вампир боится получить от какого-то смертного. Припарковавшись, Чхве выходит из машины и вдыхает свежий ночной воздух. Когда его нога переступает порог квартиры, сердце будто бы начинает бится, как никогда до этого. Почему-то Сану страшно. Страшнее становится, как только он видит, что Уён соизволил выйти в коридор. — Привет, — бормочет юноша с опущенной головой. — я тебя ждал. На лице вампира расцветает умиротворённая улыбка, отдающая болью из-за повреждённой губы. Чон поднимает глаза и завидев, в каком состоянии тот пришёл домой, обеспокоено подбегает к нему, не представляя, что уже могло произойти. — Санни? — он кладёт ладонь Чхве на щёку, рассматривая все его ранения. — Что случилось? Почему ты... — Я защищал тебя, — гордо отвечает вампир, нежно глядя тому в глаза. — Сонхва к тебе больше не притронется. Но если он ещё раз посмеет приблизиться к тебе, то не молчи. Не страдай в одиночку, когда у тебя есть я. Уён поджимает губы, кивая. Не говоря ничего больше, он ведёт Сана в комнату, достаёт аптечку и принимается обрабатывать каждую его рану, бережно следя за тем, чтобы не доставлять боль. На самом деле, вампирам это не очень-то и нужно, но Чхве просто нравится, когда Чон заботится о нём и жалеет. Ведь каким бы грозным он не казался, у него есть одно-единственное слабое место, прямо сейчас сидящее перед ним на коленях и накладывающее бинт на плечо с укусом. Сану больше не тревожно. Теперь он полностью спокоен, зная, что в случае чего, Уён обратится к нему за помощью, несмотря на то, что до этого Чхве думал, что тот всегда понимал, что на него можно положиться. Ему не обидно, он перетерпит. Всё что угодно перетерпит и останется с Чон Уёном до самой его смерти. Или не даст ей случится, обратив его в себе подобного, если юноша попросит сам. Так или иначе, в каждой вселенной, в каждом мире, воспоминании и промежутке времени они будут вместе, несмотря ни на что.