Меняемся!

      Люди... не рождаются равными.       Маленький Изуку слепо ковылял по мощеному тротуару, спотыкаясь, пошатываясь — словно ему еще не было четырех... Словно он еще только учился ходить.       «Изуку, прости! Прости меня!» — Слова матери болью стискивали взмокшие от пота виски, повторяясь с каждым ударом сердца. В носу еще стоял холодный, сухой запах больницы, под чуть съехавшим носочком пряталось воспоминание о скупом прикосновении доктора. «Видите снимок? Два сустава в мизинце. К сожалению, ваш сын беспричудный...» — Этого не могло, не могло быть, это просто сон, кошмар, ему все это снится!       «Прости меня, Изуку!» — Бедняга ничего вокруг не слышал от горя. Даже не помнил, как оказался на улице. Должно быть, отпросился погулять во дворе после того, как посмотрел... видео...       — Мне все равно! Хочу героем, как он! — В упрямстве не оставалось смысла, но кроме отрицания, у Изуку не за что было больше держаться.       Слезы застилали ему взор, дорога колыхалась на соленых волнах. «Мама... мамочка! Я вовсе не... это... хотел от тебя услышать...» — Нет, плевать, плевать, что говорят все вокруг! Доктор... Каччан... Ох, Каччан теперь еще сильней будет цепляться!       — Нет!.. Плюю, тьфу! — всхлипнул Изуку. Все равно. Даже мама. Они все неправы! Можно, можно стать героем, даже если ты... беспричудный.       Беспричудный. Бесполезный. Каччан был прав... Деку!       Он остановился. Перед ним было что-то, какая-то преграда, препятствие. Темная, шершавая масса сомнений, угрожающе раскинувшая щупальца мрачных мыслей. Он хотел врезаться в нее лбом, до боли, до крови, лишь бы почувствовать, что еще живой — но потом, прикусив губу, перестал рыдать и прислушался. И понял, что это не его плач.       Сердце у Изуку сжалось и забилось сильнее, вновь раскаляя докрасна охладевшую кровь. Больничный запах в носу сменился ароматом живой зелени, и мальчик вынырнул на поверхность, ловя драгоценные ощущения. Кора, мох и асфальт. Вокруг все еще цвела весна, а не темнели безликие коридоры. Груда сомнений перед ним оказалась деревом — знакомым, высоченным, на которое не залезть. Мама отказывалась поднимать Изуку даже до нижних веток, сколько бы тот ни просил. Ах, если бы рядом с ними гулял папа!       Но волне отчаяния, пронизанной молниями ужасных мыслей, не суждено было снова взметнуться в сознании Изуку. Плач, раздавшийся откуда-то из облака пахучей листвы, разбил ее на мелкие капельки, испарил совершенно. Кому-то нужна была помощь!       — Кто здесь?       Подняв красные, остекленевшие глазищи, он разглядел среди ветвей ровесницу — девочку в розовом платьице, с забавной прической, похожей на шляпку грибочка. Такая же кругленькая, коричневая и блестящая, шапочка густых волос совсем растрепалась. Среди прядей торчали листочки и веточки. Девочка изо всех сил цеплялась за сучья, совершенно слепая от слез: ее крепко зажмуренные глазки опухли. И как она вообще там оказалась?       — Д-держись! — не помня себя, крикнул Изуку. — Кто-нибудь! Помогите!       Здесь нужно было героя... Всемогущего! Вот он сейчас появится!.. Когда кто-то в беде, всегда приходят герои! Вот, вот сейчас!       Мимо прошуршал колесами автомобиль. На другой стороне улицы кто-то выгуливал собаку, но слишком далеко, чтобы докричаться.       — Эй! На помощь! — все-таки попробовал Изуку. — Позовите... героя!       Прохожий даже голову не повернул. Мальчик позвал еще раз, но его жалкий хрип, дрожащий от недавних рыданий, потерялся на улицах города, слишком большого для него и для бедной девочки.       — Не плачь! — Изуку вновь поднял голову. — Все будет хорошо, вот увидишь!       Но... «Я сам-то вообще верю в эти слова?» — пронеслось у него в голове незвано-острое, холодное, словно медицинская сталь, осознание. От таких обещаний веяло полутемной комнатой, в которой горел монитор. В них слышался отзвук маминого крика: «Прости меня, Изуку!» Это было все равно что смотреть видео про Всемогущего: «все хорошо» там, за непроницаемой стеной пикселей. «Все хорошо», но не для тебя.       — Нет!!! — Изуку до дрожи сжал кулаки.       Это было несправедливо! Его собственные переживания вдруг показались игрушечными, отдаленными. «Почему я тут хнычу, когда беда не со мной, а с другими?!» — О, если бы только можно было бы поменяться местами с этой несчастной девочкой! «Почему она? Лучше я!.. — Изуку вперился в нее таким отчаянным взглядом, что во всем мире не осталось ничего, кроме девочки в ореоле листвы. — Я не Всемогущий! Он спас бы ее, улыбаясь! А я не...»       Ствол дерева был слишком гладким. Ветки — слишком высокими и недостижимыми. Всего лишь неуклюжий, беспричудный Деку!.. Но... Во всей позе девочки, в ее отчаянно сжатых пальцах и разинутом в крике рте жила просьба о помощи.       «Пожалуйста! — взывал Изуку ко всему мирозданию. — Умоляю! Ох, если бы только!..» Если бы только она сейчас стояла внизу, а он держался бы за ветки там, в вышине! Так было бы... лучше. Мальчик втянул аромат дерева полной грудью, и...       Время остановилось.       Затем... возникло чувство движения. Его тело словно на миг обратилось в свет. Загипнотизированный единственным, что оставалось в мире, Изуку устремился туда, к ней — обнять, успокоить, нашептать, что все хорошо, что сейчас будет герой.       ...Под его пальцами зашуршала шершавость. Хрупкие детские ноги едва не соскользнули с чего-то покатого, твердого. Плач прекратился.       А потом Изуку осознал, что он... там, в ветвях. Среди листьев. А тротуар — и девочка — внизу, далеко-далеко, в совсем другом мире.       — Я...       Их взгляды встретились. Девочка смотрела на него из-под склеивавшихся, порозовевших век, и не верила. Как... у нее под ногами оказалась надежная твердь? И почему... на щеках вновь золотилось уютное солнце? Изуку вернул ей ошеломленный взгляд из зеленой тени дерева. Затем его пальцы, пронзенные судорогой, разжались, и он полетел... кажется... вниз!       Бац! Бац! Ветка! Искры из глаз. Да, в глазах... искры. Как же больно! Это верх? Нет, это... должно быть, лево. А это низ?! В любом случае, там тротуар, и он приближается!       Булыжники мостовой застыли в миллиметре от его носа. Мгновение невесомости — а затем неловкий хлопок в ладоши прямо над ухом, и... Шлеп! Он не мог дышать. Он вскочил, ошалелый: «Надо... хотя бы разок вдохнуть!» Весь воздух из груди выбило этим падением! И вообще, это как же так?! Это что такое... это же не может быть... его...       Причуда?       — Пожалуйста, прости за... это. — Девочка заглянула ему в глаза и изобразила отрывистый взмах ладонью, который только что спас Изуку жизнь.       Мальчик сумел лишь разинуть рот в отчаянной попытке восстановить дыхание. А затем в него хлынул драгоценный кислород. И вновь был запах весны, свежих листьев и солнца.       — Скажи, ты... герой? — опасливо уточнила девочка.       Изуку сжал губы. Его словно пронзило этим весенним днем — каждое облачко было, как счастливый смешок, золотые лучи танцевали в зеленой мозаике теней, ветер трепал волосы освежающе-теплыми поцелуями.       — Я... им обязательно стану! — выпалил мальчик. — Благодаря тебе! — И широко улыбнулся, от уха до уха, улыбнулся так, как уже позабыл, что умеет. Так, как не делал уже где-то полгода, пока они с мамой считали дни и искали на сайтах причины, почему задерживается причуда. Слезы покатились из его глаз с новой силой, но теперь это были благие слезы — из тех, что освобождают и искрятся радугой в свете солнца. Все было хорошо. Ведь теперь его причуда... уже здесь.       Это его история становления героем.       Спасенная — и спасшая его — девочка смотрела на изменения в лице Изуку, медленно, но верно краснея, словно упавшее с дерева яблоко. А затем бросилась бежать прочь.       Мальчик посмотрел ей вслед широко раскрытыми глазами. После чего рухнул на колени и зажмурился, подставляя лицо лучам счастья, надежды и новой жизни. «Надо рассказать маме!» — Он хотел, чтобы на ее лице тоже цвела улыбка. Ведь отныне он будет спасать людей!

***

      — Хватит, Каччан! Ты же видишь, он плачет!.. — крикнул Изуку, борясь с невыносимой дрожью в коленках. Его страх отразился в алых глазах Бакуго вместе с далекой зарницей.       Над Мусутафу собиралась гроза. Тучи, словно завывающие духи непогоды, громоздились бугрящимися колоннами. Над крышами густела зловещая мгла. На детской площадке же разворачивалась миниатюрная драма, которая, как и шторм, подчинялась своим печальным законам.       Раскат грома совпал с хлопком мини-взрыва, вспыхнувшего в руке Бакуго. С каждым разом его причуда становилась все сильнее, а следы от ожогов на коже Изуку — ярче.       — С дороги, болванчик Деку! — рассмеялся мальчишка. — Или ты опять решил поиграть в героя?!       Его смеху с готовностью вторила пара прихлебателей. Избитый одногруппник за спиной Изуку всхлипнул, шурша коленками по мелкому гравию. Нужно было выиграть для него как можно больше времени — вдруг успеет прийти в себя, встать, убежать, как та девочка! Что угодно.       — Каччан, ты же знаешь, что надо остановиться! — Мольбы не действовали, а если они вновь начнут драться...       Изуку сглотнул, едва выдерживая взгляд Бакуго. Каждый раз, когда тот усмехался и обзывал его «Деку», перед глазами Изуку вставали веселые дни, когда они были не разлей вода. Когда они играли вместе и фантазировали о том, что станут героями.       — Ну так останови меня! Покажи свою супер-крутую причуду! — Подойдя поближе, Бакуго двинул плечом и отшвырнул Изуку в сторону. — Ах да, я и забыл, она ведь отстой, а ты жалкий хлюпик!       «Да нет же, Каччан! Все совсем не так...» — Тот судорожно попытался восстановить сбившееся дыхание. Страх перед бывшим другом и вправду сковывал не хуже цепей. Липкий пот катился по спине под футболкой. «Все причуды отличные! — твердил, как заклинание, Изуку. — Просто я еще не освоил свою... И не знаю, как побеждать с ее помощью!»       — А может, ты считаешь, что и без нее справишься? — ощерился Бакуго. — Думаешь, ты лучше меня? — рявкнул он и замахнулся на плачущего одногруппника.       «Я знаю, как можно спасать!» — тут же воспрянул Изуку. И, не думая больше, вперился взглядом в товарища по несчастью. Миг перемещения... Такое странное чувство, словно тело устремляется куда-то, пластичное, невесомое, а затем превращается в чистый свет, и вот ты уже на месте другого, в его позе, в его положении...       Удар Бакуго пришелся ему прямо в щеку. Голова Изуку запрокинулась, разбитая скула вспыхнула раскаленными углями.       — Это все? Все, на что ты способен? — донеслось до него сквозь гул крови в ушах. — И как ты надеешься победить меня?!       — Да я не хочу побеждать! Я только... Я лишь потому, что нельзя других обижать, Каччан! Герои так не поступают! — Изуку съежился. У него в голове это звучало получше. Просто... все, связанное в его жизни с Бакуго, оказывалось чередой обманутых ожиданий.       — Сам под кулак подставляется, даже ловить не нужно! — рассмеялся один из пары прихлебателей.       Изуку стиснул зубы.       — Не тебе, Деку, решать, как поступают герои! Давай, сделай уже что-нибудь!       Очередной удар выбил воздух из его легких. Грудь словно сдавило упругим обручем — тут же вспомнилось недавно пережитое падение с дерева.       — Кха!.. — Изуку кашлянул розоватой слюной, и Бакуго с отвращением отдернул руку.       — Прости! — простонал мальчик. — Я не нарочно!       Алые радужки вспыхнули вместе с очередной молнией.       — Издеваешься надо мной, Деку?! — В широко растопыренной ладони заплясали жаркие искры. — Ну так получай по полной!       Его не остановить, понял Изуку. Никак, только с помощью причуды! «Но как? Что я могу? — мысленно пискнул он. Затем у него вдруг перехватило дыхание: — А что, если...»       В следующий миг Изуку оказался над распластавшимся на гравии Бакуго, выставив руку в характерном взрывном жесте маленького хулигана. От боли и жара немедленно онемели пальцы. «Ух ты, и как только Каччан справляется с такой силой? — промелькнуло в голове мальчика. — И, э-э-э... неужели у меня получилось?»       Они с Бакуго только что поменялись местами. Через миг после того, как тот пульнул взрывом. И теперь Изуку стоял победителем, а его обидчик...       Оглушенный, впервые испытавший на себе силу собственной же причуды, он сидел на земле и отчаянно тер глаза, хватался за несомненно звеневшие уши. Радость Изуку в то же мгновение обратилась в прах.       — Каччан! — вскрикнул он. — Извини! Я... н-не хотел! Очень больно?       Он бросился к нему, протянул руку, не зная, что делать. Помочь встать? А... Бакуго ему это позволит?       Крепкий удар сбил его ладонь в сторону. Бакуго вперил в Изуку алый взгляд — и впервые за долгое время мальчик разглядел за отчаянно-пылающими радужками своего прежнего друга. Того, с кем они играли в песочнице. С кем собирали геройские карточки и спорили до хрипоты, кто же победит — Всемогущий серебряного века или Всемогущий из современности? Всего на мгновение Изуку увидел того Каччана, чье имя он произносил без дрожи в голосе. А затем Бакуго вновь отбил прочь руку помощи.       — Вот с чего начинать надо было! — прокричал он, вскакивая. — Кто тебя просил сдерживаться?!       Поднявшись, мальчишка отряхнул штаны и демонстративно отвернулся от Изуку. Сделал несколько шагов, яростно пиная камешки покрупнее. Футболка на его груди морщилась и расправлялась в такт учащенному, поверхностному дыханию.       — В следующий раз я не попадусь! — выпалил Бакуго. Утер потекший нос. — Придумывай что-то новенькое! Все только начинается, понял?! — воскликнул мальчишка и поспешил прочь. Первые капли дождя уже кропили гравий.       Изуку потрясенно вздохнул. В его душе бушевал настоящий вихрь из противоречивых чувств, мыслей. Он понял, как побеждать с причудой. Он видел прежнего Каччана. Он сделал ему больно! Но главное...       — Мы можем стать героями вместе, — едва слышно прошептал Изуку. Уголки его губ дернулись в пропитанной болью улыбке. — Каччан...