В последний раз.

Почему? Почему ты ушёл именно сейчас? Почему, когда ты стал для меня слишком дорог я потерял тебя? Это больно. Слишком. Трудно осознавать, что я больше не увижу твою улыбку, не услышу твой голос, не коснусь твоего тела... Ло, я обещал, что буду рядом с тобой, даже если это будет значить, что я сегодня потеряю тебя навсегда... Но я не был готов, я никогда не хотел чтобы ты уходил! И что теперь у меня осталось, если ты был всем?

***

— Дилан!.. — Ричард обеспокоенно подлетел к автоматону, хватая его за плечи, пытаясь удержать на ногах, — Дилан! Эй, всё хорошо? Тревожный голос друга отдался в ушах болезненным эхом, что медленно утихло в пустой голове. Тело обмякло; перед глазами туманным силуэтом всё ещё мелькал Лололошка... Как он отчаянно держит его руку, как кричит ему, что не забудет, и как та тёплая рука исчезает, оставляя за собой лишь неуютный холод. Каждое воспоминание последних минут било по Дилану с такой силой, что, казалось, его механическое сердце вот-вот не выдержит и попросту взорвётся! Перед глазами всё плыло. Голова шла кругом, а ноги предательски подкашивались, чуть-ли не роняя ослабшее тело на асфальт под пристальным взглядом идущих мимо людей, что обеспокоено перешëптывались и замирали, наблюдая за ними. Голос Ричарда наконец вытянул Дилана из мыслей, а чужая рука взяла его под плечо поднимая на ноги. — ух... Вот так... Давай, пойдём, — старался спокойно говорить Ричард, но его слегка подрагивающий голос превращался в нервное бормотание. Дилан наконец начал перебегать ногами, идя наравне с другом, но сердце всё ещё делало кульбиты, заставляя глаза наполняться влагой. Нет, нельзя. Нельзя сейчас дать волю эмоциям. Да, тяжело, да, больно, но ведь Дилан знал, что этот день настанет, он ведь сам помогал своему непоседливому другу с трудностями и возвращением в его реальность, так зачем же давиться этим?.. Не умер же Лололошка, в конце концов! Жив-здоров, просто далеко. Но даже это "жив-здоров" никак не перекрывало это "далеко", что с новыми силами вгоняло Дилана в панику. На секунду, плетясь по дороге, брюнет даже задумался о том, а что будет дальше? У него, если так подумать, есть всё, что ему нужно. Он даже отстоял права автоматонов, исполнив свою мечту! Но стоит ли это "всё" одного только, самого близкого и нужного человека? Об этом ему ещё предстояло хорошенько подумать, хотя, кажется, он и так знал ответ. Он был бы готов отказаться от всего, что имеет сейчас, лишь бы получить его "всё" — в очках, с дурацким клетчатым шарфом, с этой глупой улыбкой, но его, тёплого, нужного, любимого... И даже наконец переступив порог блогер-хауса, Дилан всё ещё витал в своих мыслях, пока к ним обеспокоено подлетали жильцы дома. — Дилан! — первое, что услышал автоматон с порога, это испуганный возглас Брайаны, что, на секунду прикрыв рот руками, ринулась к Ричарду, помогая поддержать друга. Дилан бессильно вздохнул, легонько отмахнувшись от чужих рук и опираясь об стену. Надо было придти в себя. На расспросы Клео о том, что произошло, ей, конечно, не ответили. Не подходящее было время. Но вот только услышав одну единственную фразу, сердце Дилана вновь пропустило удар: — а где Лололошка? — голос Клео вновь смешался в голове Дилана с бешеными ударами сердца. Что-то с ужасной болью ёкнуло в груди, заставив брюнета невольно поморщиться и отвернуться, — Дилан! — рыжеволосая обеспокоено ахнула, решив наконец замолчать, пока автоматон, судорожно выдохнув направился в гостиную, куда его за собой потянул Ричард. Дилана усадили на диван. Правда, никто не ожидал его визита, да и ещё в таком состоянии... Но сейчас головы других были забиты не этим. Конечно, Брай сразу же села рядом с другом, пытаясь заглядывать в его усталое лицо, что скрывалось за свисающими прядями волос. Но Дилан никак не реагировал на это. Перед его глазами всё ещё мелькал тот момент, в голову начинали закрадываться ненужные мысли, что снова и снова вырывались наружу крупинками слез. Выглядел Дилан жалко... Он знал об этом, но ничего не мог сделать. Может, потом его окутает стыд и неловкость, но сейчас его лишь тесно сжимала тревога. Он боялся. Боялся, что вместе с Ло он потеряет себя. Боялся, не зная, что будет дальше. Боялся, что попросту забудет о своих друзьях, отдавшись утрате, которую, как бы не хотел Дилан, он никак не мог предотвратить... Но больше всего его пугало то, что больше он никогда не встретит его; никогда не сможет сказать те слова, что бережно хранил в себе, поджидая нужный момент; никогда не обнимет его; никогда не посмотрит в его глаза, и в конце концов, просто забудет... Только от одной этой мысли тело пробирало дрожью. Нет, он не может... Он ведь обещал... Обещал, что будет помнить! Он ведь не может забыть того, кто изменил его жизнь?.. Но понравилось бы Ло то, как чувствовал себя Дилан? Наверняка нет. И только эта мысль заставила Дилана сделать глубокий вдох и наконец поднять свои глаза, вернув себя в реальность. Но теперь перед ним не метались обеспокоенные силуэты, что так и норовили что-нибудь спросить или подсунуть под нос. Сейчас Дилан видел перед собой лишь окно, где давным-давно стемнело, а рядом Ричарда, что задремал на его плече. На долю секунды, вид своего друга даже застопорил Дилана и он не сразу понял, что происходит, но потом, он осторожно взял голову Ричарда в свои ладони, укладывая её на спинку дивана, а сам поднимаясь на ноги. М-да... Сегодня был насыщенный день, особенно последний час. Тревожные мысли всё ещё не покидали голову, что вызывало головную боль. Не помешало бы сейчас хорошенько проветриться, а после можно уже и начать жить дальше... Не конец же света случился? Всего лишь он видел его последний раз и... Нет, не сейчас, не время...

***

Фонари тускло освещали улицы, а белые хлопья снега, медленно кружась в танце, оседали на мокром асфальте. Месяц, едва прячась за серым пухом облаков, по-особому блестел в этот зимний вечер, выделяясь средь бесчисленных звёзд, рассыпанных на чёрном небосводе. Дилан тяжело вдохнул морозный воздух, поднимая глаза к небу. Ветер бережно перебирал волосы парня, осторожно оглаживая их, то поднимая к вверху, то щекоча ими лицо; он теребил края пальто, касался холодных рук, обдувал покрасневшие от холода щеки. Казалось, даже задевал душу... С нежностью тех объятий, которые Дилан подарил Ло в последний раз... Нет, он никогда не сможет забыть его. Его доброго, его тёплого, его нужного... Его "всё", которое действительно значит всё...