Притворство и искренность

Когда-то давно, когда Египтом правили фараоны, и в нём ещё не царили чужая вера и чужие боги, в город Мемфис приехала молодая девушка на выданье. Колесница, за упряжкой которой сидели зоркие воины, охранявшие ту девушку, остановилась прямо напротив дворца правившего тогда Менеса второго. Рука, унизанная золотыми браслетами, среди которых, если приглядеться, можно было различить обручальные символы, неторопливо, расслабленно высунулась из-под плотной светлой ткани накидки. Один из стражников юной невесты торопливо подошёл к ней и подал руку, помогая спуститься. Изящные босые ноги мягко ступили на землю, и вслед за хозяйкой, точно её тенью, спрыгнул с колесницы чёрный пёс. Девушка коротко погладила его по голове и зашагала вперёд. Нежелавшие лишиться глаз мужчины опустили головы, стойко воздерживаясь от соблазна взглянуть на покачивающиеся при ходьбе округлые бёдра. Лицо девицы, жених которой наводил на окружающих если не страх и раболепие, то разумное уважение и опасение, было сокрыто вуалью золотистых монет, а волосы – капюшоном одеяния. Глаза, густо подведённые чёрной сурьмой, окинули поверхностным, незаинтересованным взглядом людей, выстроенных у дворцовых врат стройным рядом с целью поприветствовать девушку. — Добро пожаловать, госпожа Эвтида, — пропела, лучезарно улыбнувшись, одна из слуг, что склонились в лёгком поклоне, стоило долгожданной гостье подойти ближе. — Для нас честь принимать у себя невесту Верховного эпистата. Надеемся, дорога была легка. Чуть пухлые розовые губы под золотой вуалью растянулись в сдержанной улыбке. — Она была далека. И я была бы признательна, если бы мне показали мои покои. Ровный, не властный, но полный достоинства женский голос ненадолго ввёл в замешательство слуг, привыкших к надменности и извечному недовольству со стороны господ. Они, однако, не растерялись. — Разумеется, — сказала та, которая первой заговорила с девушкой. — Прошу, следуйте за мной. Ворота закрылись за прошедшими в сад, раскинувшийся перед дворцом, людьми. Эвтида медленно водила изучающий взгляд из стороны в сторону, разглядывая причудливую зелень и финиковые пальмы вокруг. Часть служанок отделилась при входе в жилые помещения, и только две из них довели молодую госпожу до её комнат. Оказавшись в них, она первым делом с облегчением откинула вуаль с лица назад, и та теперь украшала её голову золотой сеткой со звенящими монетками. Затем, на глазах чуть удивлённых девушек, Эвтида сбросила с себя накидку, упавшую прямо на пол, и осталась в облегающем, богато расшитом калазирисе. Она повернулась к ним, позволяя украдкой рассмотреть себя. — Как скоро прибудет мой будущий муж, вам известно? Служанки переглянулись, и одна из них робко ответила: — Мы полагаем, что к ночи господин Амен доберётся до дворца. А уже к закату завтрашнего дня вы сможете переехать в дом мужа... Эвтида кивнула. — Это всё? — спросила она, надеясь, что сможет остаться наедине с собой, и, присев на кровать, закинула ногу на ногу. — Мы с Омфисом утомились в дороге. Девушка кивнула на пса, который разлёгся в её ногах и лизнул оголившееся бедро. Служанки виновато опустили головы, но из обязательства заставили себя сказать: — Старшая наложница фараона, здоровье ему, почёт и процветание, надеялась встретиться с вами и выказать своё почтение, госпожа. Эвтида незаметно для них закатила глаза. Та, которая желала встречи с ней, обладала высоким статусом в гареме, но была рабыней и близко не стояла со свободной, обручённой с военачальником женщиной. А перспектива провести несколько часов к ряду в компании незнакомки, натянуто улыбаясь и ведя беседы на темы замужества и материнства, девушке не прельщала. — Что же, с женихом я свидиться смогу ещё не скоро, — переступив через себя, спокойно сказала она. — Думаю, я могу оправдать её надежду. Служанка, до этого не говорившая, недоумённо уточнила: — Я доложу госпоже, что вы её ожидаете? — Нет-нет, — тут же ответила Эвтида и резво поднялась с постели, одёргивая одежду на себе. — В конце концов, я здесь гостья. Уважу вашу госпожу, — она подошла к двум слегка шокированным девушкам с тонкой улыбкой на устах. — Старшая наложница сможет принять меня сейчас?

***

Многочисленные украшения со звоном полетели на низкий круглый столик. Омывальня в покоях девушки уже её заждалась. Эвтида, и без того уставшая, провела пару часов и ужин, общаясь с, как оказалось, довольно приятной молодой женщиной, которая, будучи на сносях, почти не вставала с постели, но была очень мила и любезна. Впрочем, ничто в тот вечер не могло порадовать Эвтиду больше, чем уединение, тишина и ковш прохладной воды, вылитый на голову. Теперь же она, освежившаяся и довольная, с повязанным на бёдрах полотенцем и прикрывающими грудь влажными волосами, откинулась на кровать, сладко потянувшись, и позволила себе выдохнуть, расслабляясь. Покой её не продлился долго. Скрип двери и шорох шагов оповестили Эвтиду о приходе незваного гостя. Заметив его на переферии зрения, она усмехнулась и осталась безмятежно лежать, даже не повернув голову в сторону мужчины. — Ну надо же... — протянула девушка. — Раз уж женихов пускают в покои к невестам по ночам, то в чём тогда смысл брака? Амен усмехнулся, невольно отражая её насмешливое выражение лица. — Сам не знаю. Оттолкнувшись от дверного косяка, он подошёл ближе и присел на кровать рядом с Эвтидой. Он смотрел в стену, она – в потолок. Было ли то от мужской суровости или от девичьей немногословности, но, поглядев на них со стороны, можно было усомниться в том, что они помолвлены. Девушка не выдержала гнетущей тишины и заговорила первой. — Если пришёл сообщить мне, что время нашего пребывания во дворце с нескольких часов увеличилось до суток, то не утруждай себя, — она перевела взгляд на Амена. — Мне это уже известно. Он мрачно кивнул и повернулся к ней. Взирал отстранённо, но спокойно. — Главный жрец сможет благословить нас завтра, верно, — мужчина чуть склонил голову, пытаясь распознать эмоцию невесты. — Тебе здесь не по нраву? — Что ты, — сказала она, улыбаясь. — Со мной тут как с царицей. Я даже рада, что ты на столь хорошем счету у фараона. Амен хмыкнул. Впервые за разговор его взгляд опустился ниже глаз Эвтиды. Её волосы рассыпались по постели и теперь едва ли скрывали грудь, но её это ничуть не смущало. Не было в том ничего постыдного, ни одна девушка после омовения верх не прикрывала, да и эпистат это знал. Но, тем не менее, он был мужчиной, а мужчины перед подобным имеют определённые слабости. Когда их взгляды вновь встретились, Амен неторопливо, с какими-то скучающим любопытством наклонился к Эвтиде и припал к её губам поверхностным, скупым поцелуем. Она не двигалась, размышляя, стоит ли воспротивиться, и в конечном счёте упёрлась руками в широкие плечи, отталкивая мужчину. Сказала холодно и резко, словно отвесила пощёчину: — Ты слишком пылок для того, кто лишь уговорил шезму притвориться своей невестой. Он не отстранился, а, напротив, пригнулся ещё ближе к ней, грозно нависнув. Девушка инстинктивно сжала ноги. — А ты слишком дерзка для той, кто согласилась, — Амен мягко, но ощутимо обхватил ладонью её шею, не сдавливая, но пресекая любые попытки высвободиться. — И слишком строптива для той, чья жизнь в моих руках, — его губы исказила привычная жестокая ухмылка. — Интересно, если прикончу твоего дружка, продолжишь препираться?.. Эвтида вспыхнула яростью, накопленной последними днями, когда она вынуждена была держать образ благородной и покорной невесты. С неё хватило. Девушка хотела вцепиться в горло будущего мужа, но он вжал её в постель и получилось лишь расцарапать его шею, схватившись за ускх. — Не смей трогать Рэймсса, — прошипела она, глядя с ненавистью и без страха. — Я согласилась на этот маскарад только чтобы спасти наши с ним жизни. Не выполнишь это условие – сделке конец, — Эвтида попыталась успокоиться, умерила свой пыл и, подтянувшись к мужчине, сказала уже тише: — Свобода от брака с выбранной фараоном несчастной тебе нужнее, чем обладание мной, верно? Амен отпустил её так резко, будто прикосновения его обжигали. Посмотрел с явным неудовлетворением и затаённой, злой жаждой. Девушка была права: благодаря ей он сможет объявить всем, что женат и не обременять себя настоящим браком. И всё же кое-чего он не понимал. — В поселении, когда мне рану перевязывала, почти овладел тобой, — словно в доказательство своих слов мужчина провёл ладонью по девичьей щеке, не встретив сопротивления. — Что изменилось? — Я поумнела, — отрезала Эвтида. Амен её словам не поверил и, нахмурившись, вперил в неё испытующий взгляд. Девушка продержалась под таким напором недолго и вскоре опустила глаза, на мгновение прикрыв их. На лице мужчины проступила ядовитая усмешка, когда он заметил румянец на смуглых щеках и разглядел в мелкой дрожи стыд. Ревнивая мальчишеская догадка вытеснила все остальные. — Или просто другого мужчину познала. Язвительные слова вернули Эвтиде злость. Она возмущённо выдохнула и что было сил толкнула Амена, сбрасывая его с себя. Он опешил, не ожидав столь ярой решительности с её стороны, и послушно перевернулся, уперевшись локтями в постель. — Хватит, — сказала девушка, поднявшись на ноги, и отвернулась от него. — Ты меня этим не заденешь, — её взгляд сам собой упал на сундук у стены, на котором лежал белый свадебный калазирис. Голос Эвтиды приобрёл нерушимую уверенность. — Завтра на закате наш лживый брак будет заключён, и мы оба станем свободны. На том и распрощаемся. Амен встал и подошёл к двери, не имея ни малейшего желания с ней спорить, ведь в её словах была истина. Но задетая отказом мужская гордость не дала ему уйти молча. — Знаешь, Эвтида... — он обернулся на неё через плечо, предвкушая реакцию, которая непременно должна была последовать за его словами. — Из тебя вышла прекрасная невеста. Даже жаль, что, будучи связанной брачными узами со мной, ты не сможешь выйти за того, кого действительно любишь. Затем Амен ушёл, а его невеста осталась в одиночестве. Она позволила своим плечам поникнуть и сползла по стенке, на которую облокачивалась, на пол. Признавать правоту жениха не хотелось. Лживый брак или нет, формальный или настоящий, но так или иначе клятвы будут принесены. И Эвтида, даже если всем сердцем кого-то полюбит, не сможет связать с ним свою жизнь. Амену всё равно – ему не нужна ни любовь, ни семья, он женат на службе. К тому же, он старше девушки и уже наверняка успел познать тепло и ласку, в то время как Эвтида их знала лишь в его смехотворных обвинениях. Он обещал отпустить её, позволить сбежать. Но новый брак не может быть заключён до тех пор, пока старый не умрёт. А Верховный эпистат умирать не собирался. Так девушка оказалась в самой жестокой и надёжной охотничьей ловушке.

***

Сон не шёл к Эвтиде, сколько бы она ни вертелась и пыталась заглушить воющие мысли. Тело устало, молило об отдыхе, но разум велел подняться с кровати и улизнуть из покоев в ту часть дворцового сада, которая была сокрыта от любопытных глаз. Край ночной сорочки промок и прилип к бёдрам, когда девушка села на каменный бортик, свесив ноги в небольшой пруд. Она стала бездумно рассматривать водную рябь и мелких рыбок, щекочущих голени. Со вздохом поглядела на закрытые на ночь в бутоны голубые лотосы, которыми ей утром, когда они распустятся, украсят волосы в соответствии с традициями. Эвтиде трудно было представить себя невестой. Этот образ далёк от чёрной накидки и звероподобной маски, к которым она привыкла. И всё-таки когда-нибудь... с кем-нибудь... Может, ей бы захотелось ощутить настоящий предсвадебный трепет. Подойти к мужу с уверенностью, что он любит её. Почувствовать, что от него не исходит угрозы и что намерения его чисты и искренни... Но теперь всё это останется лишь в мечтаниях. Девушка не могла понять, как оказалась в таком положении. Ситуация, в которой Верховный эпистат вынудил её выйти за него замуж, угрожая расправой, казалась сном – дурацким и бредовым. Вот только проснуться всё никак не получалось. Годы жизни научили стойкости и умелой лжи. Было больно и обидно, но Эвтида этого не показывала. И когда Сет явился к ней, он увидел девушку в печали и смятении, но без слёз на щеках и страха в глазах. — Неплохо держишься, — сказал он. — На удивление. Эвтида узнала его голос и стремительно обернулась. На дне её зрачков заплескалось раздражение. — Оставь меня в покое, господин, — беззастенчиво бросила она и с плеском вытащила ноги из воды, подбирая их под себя. — Без тебя тошно. Сет хмыкнул, видя, что ему не рады, но не ушёл и даже не разгневался за излишне дерзкий тон, а только подошёл к девушке и сел рядом с ней. — Что тебя так печалит, моя шезмочка? — в его голосе сочетались наигранное недоумение и насмешливость. — Ещё немного – и ты свободна как ветер. Она прыснула, не сдержавшись, и мрачно усмехнулась: — Ну да... «свободна»... Мужчина посмотрел на Эвтиду задумчиво и после недолгого молчания заговорил уже серьёзно. — Свадебную клятву не скрепляют боги или закон, она существует лишь на людской совести. А у охотника её нет, — он внимательно заглянул ей в глаза. — И ты свою клятву не обязана будешь держать. Лёгкость и спокойствие, возникшие от убедительного голоса Сета, обволокли девушку спасительным одеялом. Но она, помня о его сущности, не позволила себе раствориться в этом чувстве полностью. — Зачем ты говоришь мне это? — спросила, нахмурив брови. — Зачем пришёл? Мужчина изогнул бровь и посмотрел на Эвтиду так, будто она сказала какую-то несусветную глупость. — Не забывай, кому служишь, — разъяснил он спокойно. — Я обещал приглядывать за тобой. Девушка, сама того не ожидая, испытала смущение. Должна бы взять себя в руки, сделать вид, что её это ничуть не тронуло, но... Она так устала притворяться. Хотелось хотя бы рядом с покровителем не строить из себя сильную и статную, а остаться собой – живой и чувственной. Пусть и представ пред богом слабой и уязвимой. Сет вдруг привлёк её к себе, подцепив пальцем подбородок, и сказал мягко, даже нежно, но повелительно: — Потерпи. Ещё день послушной побудь, — Эвтида прерывисто выдохнула в его губы, оказавшиеся напротив, а он встал, возвысившись над ней, и уже отвернулся, собираясь уходить, как остановился и, обернувшись к девушке, добавил строго, явно не шутя: — Только, смотри, в брачную ночь слишком покладистой с ним не будь. Всякому притворству придел есть. Она опешила, смутилась и как-то неуютно сжалась, обнимая себя руками. Поёжилась ни то от ночной прохлады, ни то от скрытой угрозы в словах мужчины, смысл которых она до конца не понимала. — Что ты имеешь ввиду?.. Оперевшись плечом о колонну, Сет скрестил руки на груди и, взирая на Эвтиду сверху вниз, произнёс с лёгкой ухмылкой: — Не растеряй своё богатство, Меренсет. Он почти осязаемо мазнул взглядом по её фигуре и намеренно задержался на той части живота, что ниже пупка. Девушка вспыхнула жгучим румянцем, поняв намёк. Однако за смущением пришло неожиданное веселье. Эвтида горячо, как и мужчина, ухмыльнулась, и с её губ слетел смешок. — И для кого же мне беречь его? — она запрокинула голову, бесстрашно глядя прямо в горящие красным глаза. — Для тебя, может, господин? Он едва не присвистнул от её смелости... и дурости. Стремительно приблизившись к девушке, Сет обхватил ладонью её всё ещё смеющееся лицо, потянул на себя, вынуждая привстать на колени, и хмыкнул. — Посмотрите только. Шутит она... — он наклонился к ней и прошептал жутковато: — А не боишься, что «да» скажу? Веселье с Эвтиды как рукой сняло. Она не думала, что безобидная шутка, коих было много, примет такой оборот. Вставший поперёк горла ком мешал дышать, и девушка тяжело сглотнула его. Сердце зашлось ритмом бегущей галопом кобылы, но появилась твёрдая уверенность, что это вовсе не от страха. Не увидивший этого Сет потерял интерес и отпустил её лицо, а Эвтида, лишившись опоры, упала обратно на землю. — Делай, что дóлжно, пугливая девица, — раздражённо велел он, накидывая капюшон на голову. — И не выводи меня из себя. В её душе сокрушительной волной поднялась злость, место которой без раздумий уступило приятное томительное волнение. Девушка подскочила на ноги, яростно сжимая кулаки, и упрямо выкрикнула уже в спину мужчине: — Не боюсь, Сет. Он остановился, услышав запоздалый ответ на свой вопрос. Усмехнулся то ли своим мыслям, то ли её чувствам и молча ушёл, чтобы затем раствориться в ночи. Вернувшись в свои временные покои, Эвтида была уверена, что и глаз не сомкнёт, но спала на удивление крепко.

***

Дом Амена оказался меньше, чем его невеста представляла. Дорого, но довольно скромно обставленное жильё без роскоши и излишеств. Войдя туда уже в качестве жены, Эвтида снова была спокойна и холодна. От ярких, бурлящих эмоций прошедшей ночи не осталось и следа. Эпистат распустил прислугу по домам на ночь, а Омфиса разрешил оставить в прихожей. Выпитое за ужином вино избавило девушку от лишних переживаний и придало лёгкости. Теперь ей казалось забавным, что Амену даже не придётся никак объяснять внезапную пропажу молодой жены. Прислуга ведь не имеет права задавать вопросы, а окружающим, в том числе и фараону, плевать. Женат и женат. Связанная браком женщина тоже свободна и, с позволения мужа, вольна пойти, куда пожелает. Пусть даже и навсегда. В спальню Эвтида вошла без тревоги. Что он ей сделает, в конце концов? Она свою часть уговора выполнила, уже утром уйдёт, а вместе с ней и Рэймсса отпустят. И будут они свободны как... — Ветер в голову ударил? Что застыла? Девушка вздрогнула от разящего недовольством голоса мужа. — Задумалась... — О том, как на рассвете умчишься восвояси? — он беззлобно усмехнулся. После свадебной церемонии мужчина стал подозрительно спокойным. Должно быть, просто получил желаемое. Или тоже перебрал с вином. — Но до той поры ещё целая ночь. Эвтида нервно сглотнула. Возможно, он не вкладывал в свои слова двойного смысла, но она его отчётливо уловила. Между тем, Амен подошёл к столу у кровати и принялся неспешно освобождать себя от лишних элементов одежды, изредка поглядывая на свою названую жену через плечо. — Как тебе свадьба, Эвтида? — с живым интересом спросил он. Она немного удивилась вопросу и сдержанно ответила: — Довольно... утомительная. Я не знала никого из гостей. Затем девушка решила последовать примеру мужчины и, осторожно приблизившись к нему, стала выплетать из волос цветы лотосов и снимать с тела украшения. Больше они не говорили, и Эвтида не смогла понять, понравился ли Амену её ответ. Когда же она оказалась только в калазирисе, а он – в одних штанах, мужчина без задней мысли кивнул на кровать. — Можешь поспать. Я не стану лезть. Девушка чуть скривила губы – ещё бы он лез... Робко забравшись под одеяло, она взглянула на охотника и озадачилась. Он вынул из снятого пояса свой кхопеш и непринуждённо подошёл к постели. Эвтида невольно вздрогнула. — Что ты делаешь? — вполголоса спросила она. Амен же остался невозмутим. — Создаю видимость того, что наш брак действительно заключён. С этими словами он откинул одеяло всторону и с нажимом провёл лезвием по недавно затянувшейся ране на руке, которую девушка когда-то собственноручно обрабатывала и перевязывала. Дождавшись, когда кровь соберётся в ладони густым озерцом, он аккуратным движением вылил её где-то в середине постели. Эвтида заворожённо проследила, как по белой простыне расползлось багровое пятно. Фальшивое доказательство соития. — Это... — Чтобы не тревожить тебя, да, — мужчина отложил кинжал обратно на стол и лёг рядом с девушкой, закинув руки за голову и согнув одну ногу в колене. Усмехнулся, глядя в потолок. — Хотя я бы с удовольствием сделал это. Эвтида улыбнулась уголками губ его шутливо вопросительному взгляду, но только перевернулась на живот и уткнулась в подушку, пряча половину лица. — Нет уж, — пробормотала приглушённо. — Этого мне только не хватало... Амен, оценивающе окинув её взглядом, уже в открытую нагло насмехался: — Так боишься близости? Боги, а я решил было... Он не успел договорить – уже изрядно разозлённая девушка приподнялась, уперевшись ладонями в постель, и, не желая слышать, что он там решил, угрожающе прошипела: — Ещё слово скажешь – и я лишу тебя возможности этой близостью заниматься, — она наклонилась к нему поближе и склонила голову в сторону стола у кровати. — Кхопеш лежит близко, нетрудно будет дотянуться. Сильные руки обхватили её талию и резко потянули на себя, усаживая на мужские бёдра. В голосе Амена, пусть и более спокойном, теперь тоже сквозила угроза. — И это вовсе не тебе на пользу, Неферут. Впрочем, его раздражение быстро утихло. Сразу же, как только он опустил глаза чуть ниже и наткнулся на резво вздымающуюся от неровного дыхания грудь. Ладони его с талии сползли на бёдра. Эвтида поёрзала. Ей не нравились эти касания. — Оставь, — попросила она ровным тоном. — Спать хочу. Амен притянул её к себе, прошёлся кончиками пальцев вдоль позвоночника, поднимая дрожь, и жарко выдохнул в губы: — М, неужели? Верю, Эвтида, верю, — он провёл влажную дорожку поцелуев от уголка её губ до уха. Девушка стерпела. — У тебя в глазах желание видно. Она выгнула одну бровь и посмотрела на него, как на дурака. Может, ночная тьма, разбавляемая парой свечей в комнате, и придавала её облику вожделенности, но желания, о котором толковал мужчина, Эвтида отнюдь не разделяла. — Интересные у тебя фантазии, — сказала, пытаясь отстраниться. — Да только не правдивы они. Амен не дал ей ускользнуть, зарывшись пятернёй в копну волос и повернув голову обратно на себя. — Доказать, что это не так? — спросил он, и его вопрос прозвучал скорее как жаркое обещание. — Обойдусь. Тогда мужские губы потянулись к женским, а руки мягко сжали ягодицы, подтягивая их к себе. Слова «нет» не прозвучало, но, похоже, эпистат был бы глух и к нему. — Ну хоть поцеловать дай. Его просьба звучала ненавязчиво, ласково. Как если бы он просил поделиться глотком воды. Девушка не дала своего согласия, но не воспротивилась, когда Амен всё же соединил их поцелуем. От безвыходности она прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Подумала, что это продлится не дольше пары секунд, однако у мужчины были другие планы. Он перевернул их, оказавшись сверху, и углубил поцелуй. Эвтида недовольно выдохнула и стала изворачиваться, силясь высвободиться. — Пусти... Отпусти, — потребовала, жадно вдыхая воздух, и тихо предупредила: — Не твоя я. Амен низко рассмеялся, опускаясь к её шее. На его губах появилась скрытая до той поры голодная ухмылка. — А чья же? Моя. Моя жена, — сказал он со злой усмешкой и, как ни крути, был прав. — Я ведь могу и не отпустить... — его пальцы с пугающей нежностью прошлись по контуру пропитанного испугом лица. — Так что будь покладистой. Девушка замерла. В её воспоминаниях всплыло предостережение Сета, но она ничего не могла поделать с мужчиной, нависшим над ней. Ей нужна была обещанная свобода. Даже если её нужно... заслужить. Амен целовал тонкую вытянутую шею, прикрыв глаза от удовольствия, а Эвтида цеплялась взглядом за кинжал, лежащий, казалось бы, так рядом. Не дотянется. Не сможет. Но что ещё остаётся? Женская рука осторожно, медленно потянулась в нужном направлении. Отполированная рукоять уже призывно сверкнула, отражая свечи, но жёсткие ладони тут же перехватили разблудившиеся запястья и прижали их к кровати. Разочарованно выдохнув, Эвтида краем уха уловила шорох, которого в спальне ночью быть не должно. Звук шагов. Наверное, Амен был слишком увлечён, чтобы его заметить, но это и неважно. Ведь в следующий миг мир вокруг девушки окрасился в красный, а эпистат, из перерезанного горла которого вырвался булькующе-хрипящий вдох, заволился на бок рядом с ней безжизненным телом. Кровь, хлынувшая за секунду до этого из его шеи, брызнула Эвтиде на лицо и залила некогда белую одежду. Она разинула рот, глотая воздух, словно только что вынырнула из реки, в которой тонула. Неморгающий взгляд лихорадочно забегал по комнате и почти сразу наткнулся на стоящего рядом мужчину. — Сет! — надрывно и с укоризной крикнула девушка. — Исфет... Как мне теперь это развидеть?! Она рывком села, обняв колени, схватилась за голову и зажмурилась. — О, прости, мне стоило оставить всё как было? Тогда, может, мне лучше положить его обратно на тебя и уйти? — Сет закатил глаза, подходя к Эвтиде, и прошёлся по ней беглым взглядом, выискивая повреждения. Не обнаружив таковых, довольно кивнул. — Вставай. Тебе ещё дружка своего вытаскивать. На рассвете вас в Мемфисе быть не должно. От шока она слабо соображала. Осмелившись посмотреть на мертвеца, тут же пожалела об этом и, сдерживая нервные слёзы, прикрыла рот рукой. Затем, облизнув пересохшие губы, слабо пролепетала: — Ты это... потому что?.. — Он посягнул на то, что ему не принадлежит, — пояснил мужчина, помогая ей подняться с кровати и оказаться спиной к трупу. — Как ты уже поняла, за такое я караю. Эвтида поджала губы. Её голова чуть кружилась, а колени дрожали. Сердце гулко и часто стучало, грозясь выпрыгнуть из груди. В голове была пустота, из которой девушку вырвал голос Сета. — Ну? Чего застыла? — он наклонил голову, словно изучая её. Сказал насмешливо, но не так, как насмехался Амен: — Честь при тебе. Станешь думать, куда бы её деть? Эвтида неожиданно для себя задумалась, вспоминая их разговор накануне ночью, у пруда. Он говорил о том же... Намеренно напомнил? Проверяет? Или просто шутит?.. Девушка хотела что-то сказать, но все слова ускользали с языка или казались лишними. Едва чувствуя пальцы рук, она протянула ладонь вперёд и, избегая встречи с внимательным, наблюдающим взглядом, дотронулась до мужской груди. Там, где под одеждой и грудой мышц ровно билось горячее сердце. Её рука ощущала под собой по большей части накидку и элемент одежды, оплетавший торс, лишь немного задевая кусочек голой кожи. Этот жест был абсолютно невинен. Но Сет его понял. — Как неожиданно... И любопытно, — он наклонился к ней чуть ближе, одаривая пристальным испытующим взглядом. — Так значит, уже решила? Эвтида робко, но уверенно кивнула. — Говорила ведь... Что не боюсь. Мужчина помолчал немного, задумчиво хмыкнул, и уголок его губ пополз вверх в ни то полуулыбке, ни то усмешке. — Приятно слышать, признаю, — сказал он, вытирая с покрасневшей щеки почти застывшую чужую кровь. — Но выбери более подходящее время и место. Девушка только улыбнулась, уходя вслед за Сетом и с лёгкостью на сердце оставляя притворство позади.