Стражник

      Хенг опять разогревал в микроволновке какую-то крайне ароматную гадость. Див уныло вздохнул. За два месяца он ещё толком не адаптировался к естественным запахам морга, а напарник уже подбросил повод пожалеть, что согласился на эту работу. Среда — день, когда Хенг навещает бабушку Лиу и потом является на работу с очередным невероятно полезным гастрономическим чудом. Уговаривает разделить радость его поедания, обязательно сопровождая это семейной историей, связанной с кулинарным талантом старушки.       Не отвертишься.       Бабушка Лиу специализировалась на экзотических блюдах. На прошлой неделе это был бульон с трепангами и каракатицей, на позапрошлой — салат из утиных языков, ещё раньше — что-то, название чего Див вообще не запомнил.       В первый раз он честно попробовал, и его чуть не вырвало. Хенг, хвала его богам, не стал силой впихивать всю порцию, долго расспрашивал, что Див больше любит — и пообещал, что в следующий раз принесет что-то, что непременно понравится. Див перелопатил интернет и составил примерное представление о том, чем ещё его могут пытать. Не успел только придумать, как избегать дегустации. Простого и чёткого «нет» Хенг не понимал, а плести байки про аллергию было уже вроде как поздно.       Оставалось надеяться, что ещё месяц-другой и блюда, равно как и истории к ним, иссякнут.       Или же Див просто сбежит отсюда. Чего не хотелось.       Работать ночным сторожем в морге нравилось. Тихо, спокойно. Никакой суеты, никаких бесконечных пьянок, массовок из одинаковых девиц и приятелей-дармоедов, неустанно отвлекающих от всего, от чего только можно отвлечь, от которых невозможно избавиться. Дружки, которых чем сильнее посылал, тем быстрее возвращались, как бумеранг. Он и выбрал это место как самый верный способ отпугивать. Пусть думают, что у него съехала крыша. Ещё бы! Ведь Див мог вполне себе позволить не работать вообще.       А тут — морг.       Трупы. Вонь. Мрак. Да ещё и просто сторожем, за копейки. Скука.       Сработало. Девиц как ветром сдуло, дружки иногда появлялись просто убедиться, что им не приснилось, что Див не «протрезвел» и не опомнился.       Теперь у него было полно времени готовиться к экзаменам и подтвердить, наконец, свой диплом. А потом — уехать. Начать совершенно другую жизнь подальше от этого чёртова городка на двадцать тысяч жителей в американской глубинке. То, что он должен был сделать много лет назад.       Если бы только не запах и не Хенг с бабушкиной стряпней каждую среду!       Впрочем, был ещё один минус. Сестра тоже не оценила его новую «карьеру». Но это не играло никакой роли.       — Ты её уже видел? — напарник появился на пороге дежурки, с подносом, на котором стояли две закрытые посудины. Наблюдая за тем, как Хенг бережно опускает свою ношу на единственный свободный стол, Див очень вовремя вспомнил, как в каком-то фильме крышки на подобных «тарелках» служили преградой, чтобы блюдо не разбежалось.       — Кого?       — Клиентку. Которую в третий холодильник велено загрузить. Только не говори, что тебе совершенно не интересно.       Её привезли около семи вечера, как раз, когда весь немногочисленный персонал единственного морга в городе уже ушёл домой, остался лишь бессменный шеф доктор Брайн, а сам Див только заступил на дежурство. Хенг, как всегда в среду, опаздывал. Брайн выразил готовность задержаться и провести вскрытие, но ему запретили. Краем уха Див слышал, что новая «клиентка» — участница ограбления при настолько непонятных обстоятельствах, что у местных копов дело забирают. Приказали ничего не трогать и дожидаться приезда какого-то крутого патологоанатома из отделения судмедэкспертизы округа, куда ещё раньше отправили все улики.       Брайн, естественно, оскорбился выказанному недоверию: его не волновали ни проблемы местной полиции, ни степень загадочности расследования — себя он считал (впрочем, не без оснований) профессионалом высокого уровня, способным справиться с поставленной задачей. Но требование выполнил, ушел домой, гордо вскинув подбородок и хлопнув дверью.       За пять лет, что Див прожил в этом городке, здесь ни разу не произошло ничего хоть сколько-нибудь неординарного, а о таких шумных событиях, вероятно, никто и не слышал. Так что, конечно, ему было интересно.       — Говорят, она разворотила хранилище в банке. Или её подельники, — продолжал тем временем Хенг. — Буквально. А наверху всё чистенько. Ни пылинки, ни соринки. Не сразу даже заметили. То ли долбанула чем-то, то ли фиг знает, потому что никаких следов взрывчатых веществ. Там всё в таком виде, будто сейф просто разорвало изнутри. Только ничего не слямзили. И подельников — никто не видел. Да и как она туда попала — непонятно. Ни подкопа, ни следов взлома, ни дыр из соседних зданий, и через вентиляцию туда тож не проберешься. В полу — воронка. Но она упирается в грунт и никуда не ведёт…       — Остается только телепортация, — подвёл итог Див. — А её корабль завис на орбите.       — Вот ты ржёшь, а всё может быть. Отпечатков её в базе нет. ДНК нет. И, между прочим, говорят, чего там имелось в избытке, так это странных веществ. Неизвестных. На девице, на стенах, внутри хранилища.       Вместо того, чтобы поинтересоваться, как, по мнению Хенга, криминалистам удалось мгновенно и без исследований понять, что вещества неизвестные, Див ухмыльнулся:       — Унобатиум нашли?       Напарник обиделся.       — Я серьёзно, а ты «Аватар» вспоминаешь! И он — унобтаниум.       — Прости, никак не могу запомнить, — Див широко улыбнулся. Нет, он, конечно, тоже слышал достаточно, чтобы понимать: в смерти девчонки, жертва она или соучастница, на данный момент полно необъяснимого. Но не настолько, чтобы всерьёз строить предположения об инопланетянах. Хенг же способен и до анунаков договориться, если бы смотрел тот чудесный ролик на ютьюбе: напарник безгранично и по-настоящему верил, что люди не одни не только во Вселенной, но и на этой планете. — Пойдём, упакуем твою инопланетянку?       Хенг, похоже, забыл про своих очередных трепангов или их каких-нибудь ароматных собратьев, и Див собирался этим воспользоваться.       Девчонка на сегодня была единственным новым клиентом. В другом случае её бы давно убрали в холодильник, но поскольку Брайн заявил, что вообще к ней не прикоснётся и сохранность улик — не его ответственность, сбросили это на них с Хенгом.       — Вот увидишь, я прав, — торжественно продолжил развивать свою теорию напарник, когда они подошли к металлическому столу, на котором дожидался труп девушки, накрытый простыней. Чувствовалось, что Хенг нервничает. — С ней не всё так просто — это непреложный факт. Иначе, чё Брайну не дать вскрытие провести? Что такое может накопать светило округа, чего не смог бы наш Таракан? Только такое, что наше правительство хочет скрыть. Засекретить. Объяснят или нацбезопасностью, или террористами или ещё какой хренью. Когда всё намного проще — и в то же время серьёзнее… Чёрт, Див!       Ему надоело слушать этот бред, и он просто отбросил край простыни в сторону, заставляя приятеля мгновенно замолчать и уставиться на девушку.       Ничего инопланетного в ней не было. Совершенно обычная девчонка лет двадцати, которая не выглядела мертвой, скорее спящей. Довольно симпатичная. Длинные тёмные волосы, чуть пухлые губы, смуглая даже после смерти кожа…       — А она симпатяшка, — Хенг потянул за простыню, намереваясь расширить зону изучения.       — Друг, ты — извращенец, — сказал Див.       На миг показалось, что веки погибшей дрогнули. Ещё через мгновение она уже смотрела на него в упор, широко распахнув синие глаза.       Див моргнул.       — Ё… — невнятно озвучил мысли Хенг. — Чтоб я сдох…       Глаза девчонки закрылись. Теперь она лежала на столе так же неподвижно, как и пару секунд назад.       — Это какое-то посмертное сокращение мышц? — спросил Хенг.       — Или же она сейчас сожрёт твой мозг, — отозвался Див, и напарник на всякий случай попятился. Куда только подевалось его воодушевление от столкновения с загадочным. — Да не дури ты! Зомби? Серьёзно? В них ты тоже веришь?       — Знаешь, приятель, на меня раньше никогда трупы не зыркали. Да ещё и такие странные трупы, — он всё-таки вернулся к столу, осторожно ткнул девушку пальцем.       — Эй! — возмутился Див. — Хочешь, чтобы нам руки оторвали за порчу улик?!       — А она тёплая…       Веки девушки снова поднялись. На этот раз взгляд показался более осмысленным. Потом она моргнула. Несколько раз подряд. А следом — громко чихнула.       Вот тогда они заорали оба. Хенг отлетел на пару шагов, врезался в соседний стол, что-то с него роняя на пол.       — Твою мать… твою мать! Ты… это… ты… — он глянул на Илью, потом снова на девушку, продолжая отступать, теперь уже в сторону. Див же застыл, глядя на медленно приходящую в себя девицу. — Див… Твою мать! Див, это же… это же…       — Это точно не посмертное сокращение мышц, — наконец пробормотал Див.       — Правда?! Ну, спасибо, мистер очевидность! Твою мать…       — Ма-а-т? — хрипло повторила ожившая девчонка, растягивая гласную. Как-то странно дёрнулась вперёд, будто собиралась подняться, но у неё ничего не вышло. Замерла на столе, вновь закрыв глаза.       Простыня сползла ниже, позволяя видеть её грудь. Див непроизвольно сглотнул. Теперь, когда стало ясно, что она всё-таки не труп, некоторые вещи воспринимались иначе. Они с Хенгом переглянулись.       — Неа. Я к ней не подойду, — сказал Хенг. Похоже, она больше не казалась ему симпатяшкой.       — Это всего лишь девчонка.       — Мёртвая ожившая девчонка.       — Хенг, ты столько всякой фигни смотришь, ты работаешь в морге, никогда не слышал о подобном? Может, она… — Див неопределенно махнул рукой. — Обдолбалась какой-то дрянью, которая вызвала замедление всех жизненных функций.       — Ага. Вот именно. Смотрю. Фигню всякую… Чё ты сам к ней не подойдёшь, раз такой умный?       А и правда, почему? Ведь он ни на миг не верил в живых мертвецов, зато понимал, что у такого состояния есть простое, понятное объяснение. Коронеры могли ошибиться. Возможно, это первый подобный случай в истории города, но далеко не первый в истории судебной медицины.       Див бросил быстрый взгляд на напарника, пожал плечами.       — Эй, — он подошел к столу, позвал. Потянул за простыню, намереваясь поправить. Глазеть на обнажённое тело не входило в его планы.       Девчонка не двигалась.       Он осторожно накрыл её, позвал ещё раз, с тем же результатом.       — Может, теперь навсегда? — спросил Хенг.       Оказывается, он отошёл уже далеко. Их теперь разделял не только стол, на котором лежала девчонка, но и соседний. И приближаться Хенг явно не собирался.       Див взял её запястье, прислушался к пульсу. И ничего. Ни малейшего намека на биение сердца. Это ещё ничего не значило.       — Принеси стетоскоп, — попросил он Хенга.       — Чё, пульса нет? Всё правильно. У них и не бывает…       — Хенг, пожалуйста. Там, где Брайс держит все инструменты, должен быть. Принеси, а?       Конечно, логично было сразу же позвонить копам, сообщить, что их «улика» не настолько мертва, как они считали. И вызвать кого-нибудь из дежурных в неотложке. Но Хенг сейчас был слишком напуган, чтобы рассуждать логично, а Див хотел сначала убедиться, что она действительно жива.       Доказательство не заставило себя ждать. Стоило шаркающим шагам Хенга стихнуть в коридоре, как девчонка распахнула глаза. Слишком горячие и сильные для трупа пальцы крепко обхватили запястье Ильи.       — Помоги мне, — запинаясь, с незнакомым акцентом попросила она. — Мне надо уйти отсюда.       — Серьёзно? — Наверное, он даже ожидал чего-то подобного. Пробуждение в морге, похоже, её не шокировало: сориентировалась быстро. Первая реакция — сматываться. Всё логично.       — Очень серьёзно, — кивнул «недотруп». На ломанном английском, хмурясь и постоянно озираясь по сторонам, девчонка торопливо добавила: — Меня накажут. Я делать очень плохую вещь. Оче-е-е-ень плохую.       — Об этом весь город знает.       — Уже? — И без того огромные синие глазища округлились в неподдельном ужасе. — Бежим!       Чересчур ловко для вернувшейся с того света, она соскочила со стола и метнулась к двери, продолжая удерживать Илью за руку и вынуждая следовать за собой.       — Какого… Стой! — он не сразу заставил её остановиться. — Ты рехнулась?!       — Ты не понимаешь! Я не могу здесь… быть! — девчонка, абсолютно голая, умоляюще посмотрела на него. — Очень не могу здесь! — и снова потянула к двери.       — Можешь и будешь. — Чем всё закончится, если ей дать уйти, даже думать не хотелось. Див перехватил её запястье, вновь замер. Теперь уже он удерживал её. — Хенг!       Видимо, тот уже возвращался, потому что появился мгновенно. Изумлённо крякнул.       — Копам звони! — принял решение Див.       В эту секунду ей удалось вырваться. Как — он так и не понял. Оттолкнув Хенга, она выскочила в коридор. Див замешкался лишь на секунду, отпихнул напарника с дороги, бросился следом.       — Ах ты… Твою мать! — понеслось вдогонку.       Див надеялся, что тот сейчас все-таки звонит копам, но сомневался и оказался прав. А шустрая девчонка знала о коридорах морга намного больше, чем он предполагал — её и след простыл.       Они несколько раз обыскали каждый закуток, но безуспешно. Старое крыло больницы, в подвале которого располагался морг, лабиринтом не назовешь. Один широкий коридор, из которого выходы в прозекторские и к холодильникам, два — поменьше, тупиковых, в которых находились подсобные помещения, почти все из них закрывались на ночь. Да квадратный холл, из которого вела основная лестница наверх, и пассажирский лифт. Здесь же располагалась дежурка и была установлена единственная видеокамера. Когда-то руководство собиралось изменить положение, распихать камеры по всему периметру, но не хватило обоснований для финансирования. Происшествий, пропаж, проникновений или чего бы то ни было в таком духе не случалось уже лет двадцать. Последнее «зафиксированное нарушение» по сути было ничем иным, как хулиганством: подвыпившие выпускники пробрались в морг ночью обмывать дипломы.       Руководство логично рассудило, что дешевле платить двум ночным сторожам, чем оборудовать все камерами и всё равно платить ночным сторожам. Наверху, в больнице, дела обстояли иначе, здесь же вполне хватало того, что записывалось всё, что происходило в холле. И записи эти были чисты: у лифта девчонка не появлялась.       Вариантов для побега оставалось не так уж много: грузовой лифт из главной прозекторской, чёрная лестница, дверь, которая открывалась только электронной карточкой, и вентиляция, через которую уйти смог бы разве что человек-паук.       Грузовой лифт всегда (и сегодня в том числе) закрывал Брайс, уходя домой, электронные карточки Ильи и Хенга были на месте. А потому напарник голосовал за последний вариант. Илье было настолько не смешно, что он даже не умничал на этот счет.       — Нас посадят, — изрёк Хенг. — За помощь преступнице. Или ещё хуже — пропадём в застенках у федералов или особого подразделения АНБ, которое занимается внеземной угрозой.       — Хенг, хватит, — Див устал от его истерик.       — А что хватит? Как ты по-другому объяснишь, куда она пропала? Мы здесь каждый угол вдоль и поперёк облазили.       — Надо звонить копам, — ему эта идея не нравилась, но альтернативы были ещё хуже. — Пусть они выясняют. Мы ничего не сделали.       — И что ты им скажешь, друг? Что она ожила и слиняла? А камеры все разом ослепли?       — Может, ей помогли. Через ту же вентиляцию. Не знаю, сбросили верёвку с «кошкой». Пусть приезжают, снимают отпечатки пальцев, переворачивают всё ещё раз. Это не наша проблема.       — Ага, как же. Не наша. А знаешь, кто помог? В их глазах — мы. Ты да я. Два козла отпущения, друг. Нам не поверят.       — У тебя есть идеи получше?       Идей особо не было. Ждать до утра — только сильнее ухудшать своё положение. Потому что спрятать тело по поручению Брайна они должны были сразу, как заступили на дежурство. А значит, как ни крути, будет ясно, что всё пошло не так в начале смены. Но Хенг сдаваться не собирался:       — Лучше тогда сказать, что мы пришли, а её нет. На столе. Нет и не было. Ничего не знаем, ничего не видели. Все в сад. Наведём порядок…       — Зачем врать? — хмуро поинтересовался Див.       — Чёрт, Див, твоя законопослушность убивает! Затем, что тогда нас там не было вообще. Тогда последний, кто видел её — Брайн. Он отказался её прятать в холодильник, он спихнул на нас, его вина. Или тех копов, которые привезли её. Вот они — точно находились последними в морге. Должны были настоять на том, чтоб Брайн выполнил минимум возложенных на него обязательств!       Див хотел поспорить, что законопослушность тут ни при чём. Когда врёшь, легче навлечь на себя неприятности. Ошибись в чём-то одном, в мелочи, запнись, или наоборот — повторяй следователям всё слишком чётко и одинаково, и тогда тебя сто процентов сочтут соучастником, не отмоешься. Вина же в любом случае будет их, а не Брайса. Потому что, если в чём Хенг и прав, так это в том, что вот они — два козла отпущения.       Спорить не стал, только спросил:       — А если они её поймают, и она свалит на нас?       Хенг был убежден, что не поймают. Что девчонки уже и след простыл из этого города, а, может быть, даже и планеты. И переубедить его не получалось. Время шло, напарник стоял на своём, и Див сдался. Понимая, что делает глупость, согласился придерживаться версии приятеля.       Уже когда приехала полиция и злой, сонный Брайн, Див подумал: хорошо, что они отказались от идеи осторожно расспросить охранников в больнице! А ведь Хенг рвался выяснять, не записали ли их камеры что-нибудь необычное: сегодня дежурил один из его приятелей, такой же двинутый любитель фантастики и ужастиков, который просто обожал страшные истории о ночной жизни в морге.       Как ни странно, им, похоже, поверили. Допрашивали долго и по отдельности, конечно же, взяли обещание не покидать город, но почему-то поверили. Брайн не стал с ними разговаривать, даже не посмотрел в их сторону, и Див понял — уволят. Виноваты они или нет — для Брайна значения не имело. Из-за них потревожили его сон, вновь заставили общаться с теми, кто ранее выказал пренебрежение его таланту патологоанатома, а значит, кто-то должен ответить. Просто, чтобы старику стало легче. Кто-то, кого можно легко заменить. Они с Хенгом.       Полиция всё оцепила. Изъяли записи камеры, нагнали полный морг криминалистов, принялись изучать каждый угол. Их же с напарником попросили не высовываться из дежурки до конца смены.       То, как легко всё прошло, только лишний раз доказало Илье: шумиха вокруг происшествия совершенно напрасная. На деле же — это ни что иное, как обычное ограбление. Уверенность в том, что ложь вылезет боком — крепла. Девчонку найдут. Хенг же, напротив, заметил, что происходящее подтверждает его теорию: правительство хочет замять историю, скрыть подробности от честных граждан. Поэтому даже если беглянку поймают — никто об этом не узнает. Его волновало только одно: не решит ли правительство избавиться от двух ненужных свидетелей. И весь остаток смены он самозабвенно развивал эту мысль.       Во всем происходящем был только один настоящий плюс — напарник практически забыл о невероятно полезной гадости, приготовленной бабушкой Лиу. Но, к сожалению, вспомнил утром, когда они собрались уходить. Пришлось взять свою порцию домой.

***

      Черри как обычно ждала сразу за дверью, держа в зубах поводок. Молча глядела чёрными, самоуверенными глазами. Потребности белого американского бульдога — превыше всего, читалось во взгляде, с которым не хотелось спорить, даже когда сил на самом деле оставалось лишь на то, чтобы завалиться спать.       — И как твоя хозяйка с тобой справляется? Приучила же к прогулкам в такую рань…       В ответ собака взвизгнула, не выпуская поводок.       Хозяйка обычно справлялась прекрасно, но позавчера она уехала на три недели в срочную и неожиданную командировку, а питомицу доверила соседу. То есть Илье, который не смог сказать «нет», хотя у самого опыта общения с четвероногими был с гулькин нос.       Впрочем, дело было не только в доброй душе Ильи, но ещё и в скверном характере псины. Ни один из близких друзей Эллы (так звали хозяйку), ни кто-либо из её родственников, ни даже бывший бойфренд, с которым она прожила почти год, так и не нашёл подход к упрямому бульдогу. Отдавать в «собачий отель» Элла животное не хотела — Черри там всегда выла. Див же почему-то легко и с первой минуты нашёл путь к сердцу собаки. Черри не просто подпускала его к себе, но и признавала его главенство наравне с Эллой, словно в стае два вожака. Может, тварь таким образом занималась сводничеством, если подобное вообще в духе животных, только безуспешно.       — Ну что? — спросил Див. Черри облизнула чёрный, блестящий нос. — Гулять?       Псина взвизгнула ещё раз и разжала челюсть. Поводок шмякнулся на пол. Див мысленно вздохнул. До долгожданного сна предстояло ещё не меньше получаса бродить по окрестностям: Черри привыкла к длительным променадам.       Всю первую неделю их временного сожительства стояла прекрасная солнечная погода, и он даже полюбил эти прогулки. Но вчера зарядил дождь и заканчиваться не торопился. Див понимал, что Черри это нисколько не волнует. Правда, в этот раз собака долго гулять не захотела. Даже не пошла в парк — любимейшее место, особенно по утрам. Наоборот, устроила блиц-пробежку вокруг квартала, оперативно справилась со своими делами и тут же потащила обратно.       Уже когда поднялись на этаж, Див понял, что Черри не просто торопится вернуться — собака нервничает и будто бы кого-то выглядывает.       — Хозяйка вернулась пораньше? — он не особо рассчитывал, что угадал.       Вместо ответа псина дёрнула за поводок, потянула к двери, но не в свою квартиру, а в его. Пока Див доставал ключи и открывал замок, зверь напряженно прислушивался и чуть заметно скалил зубы. Воры? Он не удивился бы. Логичное продолжение безумной ночки.       Див не знал, насколько Элла тренировала Черри на охрану, и сможет ли он справиться, если та ломанёт в бой, но собака явно была настроена серьёзно.       — Черри, давай без глупостей, — попросил он, толкнув дверь, а когда переступили порог приказал: — Рядом.       Собака едва слышно зарычала.       Следом из холла донесся пронзительный визг. Та самая девчонка из морга, только уже слава богу не голая, а в форме медсестры — тёмно-зелёные широкие брюки и такая же блуза, жалась к стене, выставив перед собой руки.       Черри подняла лай. Дёрнулась вперёд — Див еле удержал.       — Фу! Сидеть! Черри! — От шока он сначала перешёл на русский, и собака не послушалась. Девчонка продолжала истошно орать. — Фу! Чёрт, да заткнись ты! — Последнее уже адресовалось незваной гостье, которая и не подумала прекращать ор. Только сменила октаву. Поводок напрягся сильнее. Удерживать полцентнера разъярённых мышц становилось всё сложнее. — Если ты не прекратишь орать, я…       Закончить Див не успел — Черри всё-таки вырвалась.       Девчонка отшатнулась назад, буквально вдавливаясь в стену, словно та была из пластилина, а не бетона. Резко замолчала, нелепо взмахнула руками и выкрикнула что-то невнятное. Не на английском и точно не на любом другом из известных Илье языков. А Черри, уже в прыжке и явно нацеливаясь на её горло, застыла в воздухе на мгновение , а затем... рассыпалась по полу сотней разбегающихся в разные стороны хомячков.       Ошейник глухо шмякнулся на паркет. Див ошалело таращился на девчонку, пока не понял, что отваливающуюся от удивления челюсть уже сводит судорога.       — Какого… — наконец смог выдавить из себя он. — Ты что… ты… ты?! — Див сам не совсем представлял, что вкладывает в этот полувопрос.       Та отлипла от стены. С опаской посмотрела на пол, с облегчением выдохнула: по сравнению с серьёзно настроенным американским бульдогом кучка рыжих грызунов не выглядела устрашающе. Затем подняла глаза на Илью. Кажется, теперь она злилась.       — Ты должен защищать меня! Зачем привёл чудовище?!       Хомячки начинали потихоньку расползаться.       — Какое чудовище? — тупо спросил Див, хотя в принципе догадывался, что та имеет в виду. Точно так же, как догадывался, каким будет ответ на следующий вопрос: — Где собака?       — Собака… — неуверенно повторила девчонка. — Чудовище — собака?       Она, похоже, успокаивалась, Див же наоборот, начинал злиться.       — У тебя проблемы с английским?       — У меня проблемы с тобой, — она топнула ногой, рискуя раздавить одного из шустрых комочков шерсти. — Ты не помогаешь.       — Я не… — Он стиснул зубы, поймал себя на том, что сжимает кулаки, что раздражение перерастает в ярость, даже в глазах на миг потемнело. Заставил себя проглотить это чувство. Расслабиться, насколько возможно. Пока ещё получалось, первый шок отпустил, вспышки головной боли прекратились, но сюрреалистично тусящие в прихожей пушистики ставили под сомнение его, Ильи, вменяемость. Если бы девчонку не видел и Хенг, Див бы задумался о разыгравшейся шизофрении. Разум нашёптывал, что раз мы с тобой больше не дружим — не будет ничего страшного, если ты по-настоящему выйдешь из себя. С другой стороны, не окажется ли он после этого в одной компании с хомячками? Эта мысль совершенно не радовала и добавляла уверенности, что с головой не всё в порядке. — Что ты сделала с Черри?       — Черри — это собака? — уточнила она. А может, просто испытывала его терпение или открыто издевалась. Хотя на последнее не похоже, уж слишком невинный, чтобы не сказать наивный, взгляд синих глаз.       — Да. Черри — это собака.       — Вот, — кивком головы девчонка указала на пол. — Она больше не опасна.       Див вновь уставился на хомячков, которых становилось всё меньше.       — Она и была не опасна.       — Ладно. — Судьба псины, кажется, её ни мало не волновала. И что говорить хозяйке, когда та вернётся — тоже. — Давай поедим, а? Я голодная. Очень.       — Серьёзно?       — Пожалуйста.       — И всё? — Див даже не знал, как реагировать на подобную наглость. — Или тебе ещё массаж сделать?       — Если ты меня не накормишь, я могу умереть. Серьёзно, — судя по тону, девчонка не шутила. Вдруг затараторила на ломанном английском: — У вас холодно и… страшно. Я терять много энергии! Меня нельзя здесь быть. Это плохо. Это не мой мир. Плохой мир! — она резко замолчала. Пару секунд буравила его пристальным взглядом, а потом выдала на чистом русском языке без малейшего акцента: — Если сдохну, придётся избавляться от трупа. На фига тебе такие неприятности, приятель?       — Вот сучка, — ответил он тоже на русском. На фоне шоу с хомячками — переход с одного языка на другое не казался чем-то необычным. И почему-то именно это помогло вернуть самообладание. Див улыбнулся. — Ты уже была мертва. Если сдохнешь — выброшу в переулок. Пусть найдут. Так что сначала собака.       — Что собака? — девчонка нахмурилась, явно взвешивая перспективы. — Выбросить?       — Вернуть на место!       — Ура! Наконец-то дошло, — она заулыбалась. Снова перешла на английский: — Только сначала меня надо кормить, а потом возвращать. Иначе не выйдет. Нет сил. Совсем. Я устала. Серьёзно.       Илье казалось, что он смотрел на неё не меньше нескольких минут. Девчонка нетерпеливо переступала с ноги на ногу, но к счастью — молчала. Он отрешённо подумал, что хорошо, что на этаже только четыре квартиры, одна из которых пустая, а во второй обитает хоть и глазастая, но глухая как пень девяностолетняя старуха. В третьей жила молодая пара, которая работала в соседнем городе и к семи утра уже успевала отчалить. Некому проявлять бдительность и вызвать копов на шум. А потому, в принципе, торопиться нужды нет.       — Хорошо. — Он не мог поверить, что говорит всё это на полном серьёзе, но раз уже решил смириться с абсурдностью ситуации, то почему нет? — Только их надо поймать. Если они разбегутся, и потом у Черри будет не хватать каких-то важных органов…       — А, это просто! — девчонка взмахнула в воздухе рукой, что-то неразборчиво пробормотала, и в тот же миг не успевшие разбежаться по комнатам холла хомячки застыли, будто кто-то нажал на паузу. — Собери, потом есть. Я — в душ. Воняю.       И ушла.       — Чувствуй себя как дома, — пробормотал Див в пустоту.       Чуть позже, осторожно складывая маленькие пушистенькие комочки в пустую корзину для грязного белья, Див размышлял о том, почему несчастье свалилось на голову ему, а не Хенгу, который только и мечтал, что о фантастическом приключении всей жизни. Да и девчонке было бы там на чем развернуться: у напарника дома обитала немецкая овчарка, две кошки и громадный варан.       Хомячков набралась почти полная корзина. Хотелось верить, что он нашёл всех.       Стрелки на часах приближались к половине восьмого. Только вместо привычного сна пришлось мерить шагами кухню, переваривать происходящее, прикидывать, какие ещё неприятности ждут в ближайшем будущем и с тревогой прислушиваться к звукам, доносящимся из ванной. В конце концов, шум льющейся воды заглушил всё остальное. Хотелось верить, что девчонка-недотруп разобралась, что к чему. Илье же пришлось умыться в мойке на кухне.       Ещё через двадцать минут гостья соблаговолила выйти. В его халате и с полотенцем на голове. Босиком. Несколько секунд она внимательно изучала чашку кофе, пакет молока и сахарницу с коричневым сахаром на барной стойке. Затем забралась на высокую табуретку, посмотрела на Илью и недовольно осведомилась:       — Что мне есть?       — Трепангов? — он кивнул на пакет, который всучил ему с собой Хенг.       — Что это?       — А чёрт его знает, но говорят полезно и многим нравится. Впрочем, тут могут быть и не они. Хочешь попробовать?       Девчонка покрутила головой.       — Ты не любишь, и я не буду.       — Откуда ты знаешь, что не люблю?       — Знаю, — тоном, как будто такой ответ многое объяснил, проговорила она. Илье это не понравилось. Девчонка тем временем отхлебнула из чашки и тут же выплюнула обратно. — Гадость.       Див хмыкнул.       — Чаю? Соку? Воды?       Она не спешила с ответом. Скользнула немного растерянным взглядом по полкам с кулинарными книгами, по стойке с посудой, оглянулась назад, чуть задержалась на плоском тёмном экране телевизора, пробежалась глазами по мебели, чёрно-белым фотографиям на стенах. Снова посмотрела на Илью.       — Лоренцана… Лора… — видимо, представилась. Они снова говорили на английском. Зачем она меняла языки, оставалось непонятным. Но складывалось впечатление, что на русском ей общаться проще, и всё же Лора постоянно возвращалась к английскому. — Твоё как звать?       — Моё звать Илья. — У местных всегда были проблемы с произношением его имени. Когда он устал от бесконечного коверканья или их попыток отыскать какой-нибудь не самый подходящий аналог, стал представляться Див, сокращенно от фамилии Дивов. И всем от этого стало только легче.       — Илья, — правильно и совсем без акцента протянула Лора, как он и ожидал. — Воды. Пожалуйста.       — Можно не морочить голову и говорить по-русски, — отозвался Див, ставя перед ней бутылку с водой и стакан.       — Я не мороч… — она запнулась, но перешла на русский: — Мне всё равно на каком, я твоих языков не знаю. Надо настраиваться, а ты не помогаешь. У тебя в голове полный бардак.       Лора посмотрела на бутылку и стакан. Сначала попыталась отломать крышечку, но довольно быстро сообразила, что нужно делать.       — У меня в голове полный бардак?.. — переспросил Див. Значит, она телепат! Интересно, его головную боль — тоже чувствует? Организм определённо требовал отдыха, которого не предвиделось. — Надо полагать, в твоей — сплошная упорядоченность?       — Тебе не надо говорить на моем языке, — парировала Лора. Прямо из горлышка выхлебала воду, опустила на стойку пустую бутылку. Та с шумом упала, покатилась по полу. — Можно ещё? И еды тоже, — она заискивающе улыбнулась. — Не будь злюкой.       — Я ещё даже не начинал «быть злюкой»! — Он достал сразу две бутылки. — Что ты будешь? Тосты c джемом, яйца с беконом, йогурт, рыбные палочки с заварным кремом?       — Ага, — Лора кивнула.       — Ага — что? Всё сразу и молоком залить?       — Всё, — на полном серьёзе ответила она. — Можно без молока.       Секунд тридцать Див прикидывал, насколько та серьёзно, потом снова хмыкнул. И то, и другое уже, кажется, входило в привычку.       — Ну, как пожелаешь.       Он вернулся к холодильнику. Готовить ему нравилось. Правда, не так часто доводилось делать это для кого-то другого, кто мог бы вынести вердикт, хорошо ли у него получается. Да и пока без книжек и подсказок Див обходился далеко не всегда: это хобби появилось года три назад, когда все в его окружении по достоинству могли оценить разве что пиццу и куриные ножки под пиво. Но сейчас он не собирался изгаляться ради незнакомой девчонки, которую даже не приглашал и которую, по-хорошему, вообще стоило сразу сдать полиции. Вне зависимости от чудес, что она вытворяет. Впрочем, об этом думать было поздно.       Яйца с беконом он приготовил на двоих, раз уж сон ему не светил. Остальное — только незваной гостье. Кроме, конечно, рыбных палочек с заварным кремом. Поставил вариться кофе.       Пару минут они поглощали завтрак в полной тишине.       — Вкусно, — нарушила молчание Лора. И отправила в рот ещё один кусок тоста.       Он усмехнулся, хотел сказать, что просто счастлив, раз она оценила, но сдержался:       — Кто ты такая?       — Я? — она на миг перестала жевать. — Лоренцана. Из Лиама. Королевство такое, — Лора указала рукой на пол. — Там. Под вами.       — Под нами в лучшем случае — Англия. Там, конечно, конституционная монархия, но сомневаюсь, что ты говоришь об этом.       — Внутри. Через подземелье.       — Подземелье?       — Ну да, — кивнула Лора, отправляя в рот остатки тоста.       — И драконы?       Её глаза округлились, в них читался неподдельный испуг.       — Как Черри?       Див закашлялся, подавляя смешок.       — Разве что как очень большая Черри-мутант. Гигантские такие ящеры.       — Ящеры? — она нахмурилась. — У нас нет чудищ. Когда-то очень давно были, но мы их убили.       — Превратили в хомячков?       — Наверное, — Лора безразлично пожала плечами. С сожалением оглядела пустые тарелки. — Или съели.       — Хомячков схарчить не позволю. — На всякий случай сказал Див, следя за её голодным взглядом.       — Я не ем чудовищ! За кого ты меня принимаешь? — она обиженно засопела.       — Не знаю, — честно ответил он. — Не знаю я, за кого тебя принимать. Ты невесть как оказалась у меня дома и превратила бульдога в корзину хомячков. Хенг вот считает, что ты инопланетянка. На полном серьёзе. Я… если бы он тебя не видел, я бы решил, что во мне проснулась плохая наследственность.       Лора молчала. Хмурилась, покусывая нижнюю губу, словно что-то сосредоточенно обдумывала.       — Я здесь… — она неопределённо мотнула головой. — У вас… Случайно. Мне в другое место надо. За счастьем… А попала сюда. Наверное, заклинание неправильное или… Не знаю… Только у вас мне нельзя оставаться, — Лора виновато шмыгнула носом, совсем, как плаксивый ребёнок. — Меня скоро начнут искать. Если не вернусь до заката, казнят. А я, — она жалобно посмотрела на Илью. — Я жить хочу.       — Прекрасно. — Какую бы невинность она из себя не корчила, Див сомневался, что Лора — такая уж белая и пушистая овечка. — Вот и валила бы в другое место. За счастьем. От меня что понадобилось?       — Могла бы — свалила! — огрызнулась она, спрыгивая с табурета. — Злюка! — Когда и каким образом у неё оказалась корзина с хомячками, он так и не понял. Только теперь Лора стояла на балконе и, слегка наклонив корзину, многообещающе улыбалась. В комнате сразу стало прохладно, какие-то бумаги, подхваченные сквозняком, с шелестом разбросало по полу. — Мне нужна твоя помощь, чтобы вернуться. Поможешь?       — Шантаж?       — Злюка, — повторила Лора.       Теперь она сидела на диване. А на балконе, прыгая на закрытую дверь и рискуя высадить стекло, заливалась истошным лаем Черри. Живая и явно здоровая.       Див молча встал. Сходил за поводком, вышел на балкон. Не сразу, но удалось утихомирить собаку, только потом нацепить на неё ошейник.       — Да, Чер, я того же мнения, — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Меня хоть просто злюкой обзывают, а тебя, незаслуженно, чудовищем. Но что поделать… У меня стойкое ощущение, что Лора эта не спрашивает, помогу ли я. А ставит перед фактом. Придётся терпеть. И тебе тоже.       Псина скалила зубы, но больше не бесновалась. Даже когда они вернулись в квартиру. Так же молча Див отвёл Черри домой. Только когда вернулся, спросил:       — Что ты от меня хочешь?       — Выход отсюда, — Лора подняла на него глаза. — Ты знаешь, где он. Я чувствую.       — Выход вон там, — он кивнул назад.       — Где?       Див обернулся. Двери на лестницу не было. Вместо неё — стена.       — Какого… — он снова посмотрел на Лору. — Что ещё ты натворила?       — Ничего, — она сдернула с головы полотенце, отбросила на подушку рядом. Тряхнула влажными волосами. — Дверь там же, просто ты её больше не видишь. Так и со мной. Выход есть. А я его не вижу. Но ты знаешь, где он.       Некоторое время Див смотрел на стену, пытаясь представить привычные очертания дверного полотна и белую металлическую ручку. Потом вдруг подумал, что если сейчас подойдёт и попробует открыть невидимую дверь, то вполне возможно станет на один шаг ближе к первому в своей жизни приступу шизофрении.       Вместо этого он направился на кухню, налил себе ещё кофе и поставил вариться следующую порцию. Потом сел рядом с Лорой.       — Хорошо. Допустим, я тебе верю. Дверь там, хотя я её не вижу… И некий глобальный выход — тоже. Почему это происходит?       — Что происходит?       — Почему суслик есть, хотя его никто не видит. В смысле, почему это, — он махнул на стену рукой.       — Ха! — ухмыльнулась Лора. — Если бы я знала ответ, не сидела бы сейчас здесь.       — Знаешь, а я все ещё не совсем уверен, что ты действительно здесь сидишь. Несмотря на то, что Черри тебя тоже чуяла.       — Для стражника ты какой-то… Мямля! Уверен, не уверен… — она передёрнула плечами. — Ты спасать меня должен, между прочим.       Так его ещё не называли.       — Работник морга я, а не стражник, — буркнул он. — И ничего тебе не должен.       — Должен, — упрямо повторила Лора. — Потому что меня оживил.       — Я тебя оживил? Да я тебя даже не трогал.       — Ну и что?       — Как я мог тебя оживить?       — Ты стражник, — просто ответила она, как будто такой ответ всё объяснял.       — Исчерпывающе, — Див понял, что спорить бесполезно. Проще соглашаться со всем, что она ему приписывала. Пусть стражник, пусть оживил. — Почему я, а не Хенг? Между прочим, это его была идея и это он тыкал в тебя пальцами.       — Чтобы оживить, не надо тыкать. Надо быть стражником. Родиться им. Хенг не родился стражником, ты — да.       Чем дальше в лес, тем злее дятлы. Ситуация нравилась всё меньше и меньше.       — Типа — избранный?       — Нет, стражник.       — Гениально. — Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Ну и влип ты, товарищ! Несколько секунд молчал: желание отказаться от обещания помочь и выставить Лору за дверь взяло за горло, пришлось подождать, пока оно отпустит. Такой вариант на повестке дня не стоял, и не только потому, что он привык держать слово. Див не сомневался: или не получится выставить, или она всё равно вернется. — Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, тебе придётся как-то начать объяснять, что всё это означает. Как первокласснику. Потому что ответы «А — это Б, потому что Б — это А» — не канают.       — Что объяснять? — Лора удивлённо округлила глаза. Кажется, это слово она слышала впервые. — Ты же родился в подземелье.       — Я родился… — он на миг даже захотел сказать, где, но передумал. — Я до сегодняшнего дня и не слышал об этом твоём подземелье.       — Я много о чём не слышала! — уверенно заявила она. — Например, о тебе. Но ты же существуешь.       «И ты тоже. Существуешь», — подумал Див. На его несчастную голову. Неоспоримый факт.       — А ты должна была обо мне слышать?       — Нет, но я не попала бы к тебе, если бы ты не родился у нас.       В свою биографию Див углубляться не собирался.       — Слушай, что я должен сказать или сделать, чтоб ты наконец-то поверила, что я абсолютно не в теме?       — Тебе надо вернуть меня обратно.       Див стиснул зубы. Ответить ничего не успел. Одновременно постучали в дверь, и зазвонил мобильный. Он схватил телефон, сбросил вызов, успев заметить, что это был Хенг, и убрал звук. Гость постучал снова, настойчивее. Див посмотрел на Лору. Приложил палец к губам, надеясь, что она поймёт жест. А что оставалось делать? Внятно объяснить присутствие дома ожившей преступницы вряд ли получится.       — Мистер Дивов? — вслед за стуком раздался приглушённый мужской голос, и Див с удивлением понял, что дверь снова на месте.       Вновь ожил телефон. Хенг не унимался. Див встал, за локоть заставил подняться и Лору, потащил её прочь из гостиной. Она, как ни странно, даже не сопротивлялась. Затем втолкнул её в спальню. Снова жестом напомнил — молчать, — и ткнул в сторону окна, одновременно покачав головой. Кажется, Лора поняла — от окна держаться подальше, — потому что кивнула. Тогда он, наконец, тихо буркнул в не унимающуюся трубку:       — Что?       — Чего шепчешь? К тебе они тоже припхались? — радостно спросил Хенг.       — Кто?       — Журналюги! Слушай, мой дом в реальной осаде! Видать, пронюхали что-то! Ты меня не послушал, а я тебе зуб даю, недотруп наш — инопланетянка! Иначе с чего такая шумиха?       Див посмотрел на Лору. Та как ни в чём ни бывало бродила по спальне, изучала обстановку. «Хорошо хоть не трогает ничего руками, не оставляет отпечатков», — пришла в голову условно здравая мысль. Выдать Лоре перчатки?       Полиция, странное ограбление, странный приход в себя, теперь — СМИ. Даже если бы она не наплела про подземелье и драконов, если бы не превратила Черри в хомячков — и тогда не возникло сомнений, что всё ой как не просто.       «Влип», — в который раз подумал Див. Серьёзно влип. По самые уши.       Рассказать обо всем Хенгу? Ему понравится.       — Ты говорил с ними?       — Я, что, рехнулся? Твоя идея была звонить копам!       — Твоя — соврать, — отозвался Див.       — А надо было сразу звонить на центральные телеканалы. С руками бы оторвали информацию, и гарантия была бы, будь мы сообщниками — стали бы трубить об этом на весь мир. А теперь мы связаны и обязаны молчать, иначе — лжесвидетельство и, привет, решётки на окнах!.. Слушай, а ведь она сейчас где-то там по городу бегает голой! — Кажется, у приятеля в этот момент разыгралось воображение, потому что он ненадолго умолк. — Может, кто её видел, и разнеслась весть, потому они и здесь…       «Может, кто её видел…» — гонгом ударило в сознании.       — Хенг, я перезвоню, — сказал Див. Добавил, обрывая расспросы: — Ломятся. Пойду, пошлю на фиг. — Отключился, засунул телефон в карман. Посмотрел на Лору: — Как ты здесь оказалась?       — Просто пришла.       — Пешком? По улице? — До морга от дома было несколько километров. Но Див понял, что его это не удивляет. Вопрос, скорее, был просто уточнением. — Тебя кто-нибудь видел?       — Не знаю, — пожала плечами она. — Это не важно. Они знают, что я здесь.       — Кто знает?       — Они, например, — Лора кивнула на гостиную, откуда доносился настойчивый стук в дверь.       — Хочется верить, что эти просто предполагают, — пробормотал Див. — Сиди здесь. — Он направился к выходу, на пороге остановился. — Если что, прячься… — окинул взглядом комнату, — ну хотя бы в шкаф.       Журналист оказался именно таким, каким Див себе его представил за миг до того, как открыть дверь. Низкорослым, полноватым, лысеющим дядькой лет сорока пяти, в толстых очках в тонкой металлической оправе.       — Добрый день, — поздоровался он вкрадчивым голосом. Див даже не успел ответить, как журналист очень ловко отодвинул его в сторону и юркнул в квартиру. Бросил, не оборачиваясь: — Грэм Сталлер, «Вестник». Здравствуй, мистер Дивов.       От подобной наглости Див потерял дар речи, так и остался стоять, держась за ручку входной двери. Журналист тем временем по-деловому осмотрелся, но вглубь квартиры, слава богу, не пошёл. Остановился посреди гостиной.       — Она здесь?       — Кто?       — Девушка, мистер Дивов, — он, наконец, посмотрел на Илью, улыбнулся с видом человека, который абсолютно уверен в собственной правоте. — Ты знаешь, о ком я. Невысокая, тёмные волосы, синие глаза. Признайся, ты ведь ей помог? Симпатичная, так что оно и неудивительно…       Он многозначительно повел бровями.       — Я никому не помогал, и, если ты не уберёшься из моего дома, вызову полицию.       — Валяй, — предложил журналист.       В ту же секунду дверь из комнаты распахнулась. В проёме показалось сначала лицо Лоры, потом и она сама целиком. Прошествовала в гостиную, как ни в чём ни бывало уселась на диван с ногами. Журналист, как ни странно, никак не отреагировал на это. Сел рядом с ней, вызывающе посмотрел на Илью:       — Значит, обойдёмся без полиции.       Див хмыкнул. Хватило выдержки этим и ограничиться. Кажется, уже привык к чудесам. Даже башка раскалываться перестала. Он бросил беглый взгляд на журналиста, уставился на Лору, вскинув одну бровь, надеясь на объяснения.       Она молчала и с интересом изучала незваного гостя. Не стесняясь, разглядывала его, даже потрогала за рукав пиджака.       — Прекрасно, я понял, — сказал Див, обращаясь к ней. С журналистом он разговаривать не собирался. Только ещё раз окинул его взглядом, прикидывая, сможет ли вышвырнуть из квартиры своими силами. Наверное, получилось бы, но не исключено, что шум привлёк бы внимание собратьев по профессии. И тогда пришлось бы точно звонить в полицию, а не факт, что копы не будут видеть Лору так же, как, похоже, не видит её этот шустрый журналист.       — А если я тебе скажу, что ты ничего не понял, молодой человек? — проговорил тот. Вставать не торопился, видимо не верил, что Див всё-таки позвонит в полицию. — Послушай, ты ввязываешься в то, о чём не имеешь ни малейшего представления.       «Тоже мне новость», — подумал Див. А вслух громко сказал:       — Видишь? Дверь. — Он вдруг понял, что боится выпустить ручку, чтобы опять не лишиться двери. — Открыта. Считаю до пяти! — Первое слово адресовалось Лоре, которая жаловалась на отсутствие выхода. Последнее — журналисту.       — Мне нужна другая. Её ты тоже видишь, — заявила она.       Див едва успел прикусить язык и не послать её искать выход в другом месте, самостоятельно. Всё равно ж не уйдёт. А выставлять девушку в халате на улицу было не в его характере. Даже такую непрошеную и беспардонную.       Он достал из кармана мобилу. Набрал короткий номер, осталось только нажать на клавишу вызова.       — Раз, — насколько позволяло расстояние, Див старался смотреть журналисту прямо в глаза. Как можно увереннее. — Два.       Тот не шевелился, пока Див не сказал «четыре». Тогда всё-таки встал. Поравнялся с ним:       — Ты этого не сделаешь.       — Я могу даже позволить тебе обыскать всю квартиру, — Див криво улыбнулся. То, что Лору было не только не видно, но и не слышно, внушало уверенность. — Как раз, пока едет полиция, успеешь убедиться, что здесь никого нет.       — Лучше спроси его, что им известно, — буркнула она.       Див бросил на неё многозначительный взгляд. Если не умеет читать мысли, пусть учится трактовать выражение лица: спросить — значит дать понять, что журналист попал со своими подозрениями в точку.       — А куда ты всё время смотришь? — тот оглянулся на гостиную.       — Проверяю, не забыл ли ты чего на моём диване, — нашёлся Див.       Журналист хрюкнул, явно не поверив.       — Думаешь, жучка в подушки запихнул? Паранойя? — он натолкнулся на взгляд Ильи. Видимо, достаточно красноречивый, потому что тут же замолчал, даже чуток попятился. — Хорошо. — Журналист побеждённо вскинул руки. — Сдаюсь. Убираюсь к чёртовой матери, как ты, должно быть, желаешь мне мысленно. Вижу по глазам. В знак доброй воли и в качестве демонстрации, что я не враг и могу помочь.       Его всё-таки не пришлось выталкивать силой, хотя Илье очень хотелось в буквальном смысле оставить на заду отпечаток своего ботинка. Уже когда захлопнул за ним дверь, увидел на угловом столике белый картонный прямоугольник визитки. Ушлый журналист успел оставить свои координаты.       Див глубоко вздохнул. Несколько раз.       — У нас мало времени, — Лора вернулась на диван. Села, прижав согнутые колени к груди, обхватила их руками. — Не успею, останусь с тобой навсегда, — последнее предложение прозвучало, как угроза.       — Но мы ведь этого не хотим, правда? — мрачно проговорил он. — Поэтому давай поспешим.       До дивана Див дойти не успел. Видимо, он все-таки сильно насолил кому-то в прошлой жизни, потому что в этой мироздание явно было не на его стороне: в дверь опять постучали. В этот раз осторожно.       — Люююш? — позвал знакомый женский голосок. — Это я. Див, открой!       Сестра. Всего лишь. Собралась, наконец, его навестить. Лучшего времени выбрать не могла. Да и понятное дело, неслучайно явилась именно сегодня.       Втаскивая Лизу в квартиру, Див краем глаза заметил, что журналист никуда не делся, удобно устроился на подоконнике в торце коридора и, кажется, даже кивнул. Уж точно многозначительно ухмыльнулся. Ну да, визит родственников в столь ранний час только подтверждает догадки, что в жизни мистера Дивова что-то происходит.       — Див, мне больно! — Лиза с трудом вырвала руку из его пальцев. Див, оказывается, сжимал её чуть ли не со всей силы. — Ты сдурел?!       — Что ты тут делаешь?       — Мимо проезжала, решила посмотреть, где ты обитаешь, — буркнула сестра. — Знала бы, что ты такой гостеприимный…       — Мимо сейчас ты должна проезжать максимум в районе Мейн стрит. К повороту на Бликер. А оттуда ещё два квартала и вот он — пункт назначения. Твоя школа.       — У меня выходной.       — Сегодня четверг. — Див и так понимал, что Лиза тут, потому что в новостях наверняка трезвонят о случившемся в банке и о продолжении в городском морге. — Мать в курсе?       — Злюка, — буркнула она.       Ещё одна! Он едва сдержался, чтобы не ляпнуть это вслух.       — Привет, — послышалось с дивана. — Я — Лора.       Сестра встрепенулась, глаза довольно заблестели. Посмотрела сначала на неё, потом на Илью, вновь на Лору, точнее — на халат на ней.       — А, так я помешала? — Ну, конечно, что ещё можно подумать! И конечно же, вместо того, чтобы ретироваться, раз уж «помешала», Лиза отпихнула Илью в сторону, бодро направилась в гостиную. — Привет! Я Лиза. Сестра этого умника.       — Он точно умник? — с сомнением протянула Лора. Оценивающе оглядела Илью с ног до головы и обратно, качнула головой. — Я так не считаю.       — Мы с тобой поладим, — с одобрением заявила Лиза. Огляделась. — А у вас тут ничего, уютно! — Вместо того, чтобы усесться рядом с Лорой, свернула на кухню, судя по звукам, принялась по-деловому шарить по шкафчикам и холодильнику. Потом всё-таки плюхнулась рядом, со стаканом сока. Слава богу, хоть не с пивом. С Лизки станется, даром что только семнадцать лет. — Ты тут с ним живешь или так, — сестра ухмыльнулась, — в гостях?       Выгнать бы её, так тут же вцепится журналист, который, небось, уже ручки потирает в предвкушении. Позволить остаться — всё равно, что поджечь фитиль на динамитной шашке. Длинный фитиль, но итог-то известен. Нет, сестру Див любил и пасть бы порвал любому, кто посмел её обидеть, только вот не вписывались семейные посиделки в сегодняшнее утро. Не вписывалось навёрстывание упущенного за месяцы тотального игнора новой жизни Ильи.       Отобрать бы у неё мобильный, пока не вздумала обновить свою страничку на Фейсбуке. И продолжать подыгрывать, надеясь, что Лоре не придёт в голову заявить, что и Лиза — некий «стражник», которому положено видеть некую спасительную дверь.       — Я его использую, — просто ответила Лора. — А потом уйду.       — Чё, серьёзно, что ли? — Лиза посмотрела на Илью, который молча наблюдал за происходящим от двери, даже прислонился к ней спиной. Раз уж выставить сестру — не вариант, оставалось искать удовольствие в происходящем. — И давно?       — Только сегодня. Надеюсь, иначе… — Лора выразительно закатила глаза. Потом махнула рукой. — Я бы уже ушла, но от него, — она кивнула на Илью, вздохнула, — никакой пользы. Поэтому застряла здесь…       Они говорили о разном, но как удивительно сочетались эти реплики. Див прямо заслушался, не сомневаясь, при других обстоятельствах Лора с сестрой непременно бы поладили.       — У-у-у, — Лиза многозначительно повела бровями, поглядывая на него. Естественно, толковала эти замечания она по-своему, а Див не собирался её ни в чём разубеждать. Пусть. Раз уж жизнь превращается в цирк, так побудем клоунами. — Ночные смены в морге плохо сказываются на… потенциале?       — Издевайся, издевайся. Обе можете издеваться, сколько угодно, — он одарил многозначительной улыбкой и Лору тоже.       — Да кто ж над тобой издевается! — театрально всплеснула руками Лиза. Часто заморгала. — Брат, раньше я не обращала внимания на тревогу, что высказывала мама о твоём новом образе жизни, но теперь начинаю переживать. Если Лора не шутит…       Почему-то Див совершенно не злился. Даже откровенно наслаждался. Может, потому что сестра со всеми своими подколками оказалась в этот момент тем самым спасательным тросом, что окончательно связал абсурдное утро с реальностью и подтолкнул к принятию решения: их нашли неприятности и выбраться из них помогут только железные нервы и хорошее настроение.       — Не шутит. — Лора взмахнула перед собой рукой, словно рисовала какой-то узор. А следом в воздухе появился огненный рисунок, смахивающий на иероглиф. Пару секунд он искрился, будто бенгальский огонь, а потом исчез. Сестра оторопело моргала. Лора снова тяжело вздохнула. — У нас нет времени, — зловеще протянула она с дивана, явно напоминая, что утренние приключения и не думали заканчиваться.       — Это… это… — пробормотала Лиза, переводя взгляд с неё на Илью, снова на Лору и обратно. Потом выдохнула: — Див?..       — Ты нашла себе другого стражника? — спросил он у Лоры.       — Мне можешь помочь только ты.       — Тогда на фига фокусы показывать?!       — Див, что всё это… — вновь подала голос Лиза.       — Помолчи, — оборвал он её. Отлип от двери, подошёл к дивану. Смотрел только на Лору. — Не могла повторить с ней трюк, которого удостоился журналист?       — Не получится. У вас кровь одинаковая.       — Хорошо, — Див вдаваться в подробности не собирался. — Пусть. Остальные тебя не увидят? Фотоаппараты, камеры?       — Не увидят, если захочу. И если хватит энергии, — повела плечом Лора. Недовольно просопела: — Я всё ещё голодная.       — Лю… — начала опять Лиза, но в этот раз хватило взгляда, чтобы она заткнулась. Попыталась встать. Тут же плюхнулась обратно на диван, поджала губы.       Плевать. С её недовольством он разберётся позже.       Див посмотрел на Лору:       — Хорошо. Что тебе надо и сколько, чтобы вопрос голода закрыть навсегда?       Она как-то странно взглянула на него. Словно прикидывала в уме, сколько и чего сможет съесть. Затем выдала:       — Лучше мясо. И фрукты. Много и часто.       Див несколько секунд помолчал, соображая, что есть в холодильнике и стоит ли выходить из дома в супермаркет. Потом обернулся к сестре.       — Лиза, у меня к тебе будет поручение…       — Сам иди, — буркнула та.       — …проследи за моей гостьей, пока меня не будет. Не позволяй ей приближаться к Черри. Не подходите к двери, никому не открывайте и не отвечайте на телефон и домофон. Даже, если это будет полиция или национальная гвардия. И ради всего святого — не груби ей. Я не хочу застать по возвращению тут несколько тысяч морских свинок.       — Если ты не объяснишь…       — Можешь включить телевизор, что-то тебе объяснят там, — он не знал, как ей ещё ответить.       Сестра фыркнула, помахала рукой:       — И это… рисование? Кстати, что это было? — спрашивала она у Лоры.       — Часы, — как всегда лаконично ответила та. — Таймер.       Див стиснул зубы. Сначала достать еду, потом вытряхнуть из Лоры детали. Все. И придётся делать это в присутствии сестры: отправить Лизу домой — всё равно, что бросить лакомую косточку своре журналистов.       — Класс! — Лиза разве что не всплеснула руками. — У тебя браслет на руке? Это голограмма? Где взяла? Я тоже такие хочу!       Оттащить её домой? Оставить Лору одну… С Черри. Да уж. Он бы попросил привезти продукты Хенга, но тогда в приближающемся дурдоме станет ещё на одного пациента больше. Див махнул на них рукой. В буквальном смысле. Отвернулся. Наверное, сделал это слишком резко. Так иногда бывает во сне, одно движение — и под тобой будто разверзается бедна. Секундное падение в темноте, и миру возвращаются краски.       Див вздрогнул, распахивая глаза. Изумлённо обвёл взглядом пустую дежурку, не понимая, как снова оказался в морге и куда подевались Лора с сестрой.       — Не спи, а то замёрзнешь, — донёсся с порога насмешливый голос Хенга. — Лучше давай жрать.       — Жрать? — тупо переспросил Див, наблюдая, как напарник бережно опускает ‎свою ношу на единственный свободный ‎стол.       — Ну да, — Хенг плюхнулся на стул рядом. ‎- Клиенткой потом займёмся.       — Какой к... клиенткой?..       ‎— Которую Брайн велел в третий холодильник загрузить. И не говори, что тебе совсем неинтересно.       Неужели приснилось? Был только один способ всё выяснить.       Див решительно поднялся:       — Пошли. Потом жрать будем. Сначала упакуем клиентку.