AMOR FATI

Двухметровое существо сидело на кресле в гостиной, то и дело смотря по сторонам. У него не было ни пола, ни одежды, ни имени, ни понимания кто оно и где сейчас находится. Практически всё тело было усыпано швами, не дававшими ему развалиться на куски. Серые глаза бегали по комнате. Учёная и ее ассистент стояли напротив существа, скрестив руки на груди. Ни одна, ни другая всё ещё не могли поверить в происходящее. Постепенно к девушкам приходило осознание: эксперимент Эльзы Франкенштейн удался, и вся работа была проделана не зря. Но, посмотрев на неё, француженка не смогла разглядеть в ней ни гордости, ни радости, а только замешательство. Одэт решилась нарушить тишину: — Так и что нам теперь с этим всем делать? — ответа не последовало, поэтому она продолжила, — Твоя теория оказалась верна: человек может подчинить себе смерть и создать жизнь искусственно. Но что дальше? Что мы будем делать? Она же даже говорить не умеет. — Слишком много вопросов, Одэт, — Эльза села на диван, — я понятия не имею что дальше. Это… да, эксперимент удался, я завершила дело всей своей жизни, но я никогда не думала о том, что будет дальше. Только теперь я поняла, что представить наши достижения общественности мы не можем, мы совершили слишком большое открытие и если расскажем об этом всем, то это точно не приведёт ни к чему хорошему. Более того, это существо у нас заберут люди, стоящие выше меня. Достижение науки как-никак. Одэт немного поникла. Она видела угнетённое состояние девушки. Учёная словно опять перегорела. Понимая, что Эльза сейчас не в состоянии мыслить ясно, она попыталась отрезвить ее: — Ну, мы точно не можем отказаться от нее. Мы ее сделали, теперь это не просто болванка, а самый настоящий человек. Отпустить ее на свободу мы тоже не можем, так что она будет пока жить с нами, в изоляции от других людей. Как тебе идея? Мы можем попытаться научить ее всему, что знаем сами! Мы взяли на себя эту ответственность, создав ее, и мы должны обеспечить ей нормальное человеческое существование. Эльза подняла голову на Одэт. Её речь немного помогла учёной прийти в себя: — Спасибо за здравую мысль, Одэт. Ты права в какой-то степени. Нельзя отказываться от своего же эксперимента. — Тогда я предлагаю вот что, — Одэт пододвинула к себе стул и села, — как мы выяснили, она не говорит, так что нам надо научить ее языку, потом уже давать ей знания о мире. Но перед этим одеть ее. Не будет же она ходить так. — Спасибо, что констатировала столь очевидный факт. Это все мы, разумеется, сделаем. Однако, сперва все же нужно дать эксперименту имя. Одэт задумалась. В голову пришла мысль о том, что имя должно быть нейтральным. — Что насчёт Конни? — предложила Эльза. — Нет, оно звучит слишком по-деревенски. — Тогда жду твои предложения, — Эльза закинула ногу на ногу. — Может Чарли? — наконец выпалила Одэт. — Ужасное имя. — Тогда Эшли. — «Проект Эшли» не звучит. После небольшого спора, Одэт встала и зашагала по комнате. Все это время существо с непониманием смотрело на них. Француженка взяла с полки книгу и начала листать ее. Поняв, что в этом действии нет никакого толку, она закрыла книгу. На обложке золотыми буквами было написано «Древнее общество». Автор: Л. Г. Морган. В глазах Одэт вспыхнул огонёк. Она подбежала к задумчивой ученой, протягивая книгу: — Эльза, что скажешь? — Старая, пыльная книга по истории. Сейчас не время, Одэт. — Франкенштейн зло сдвинула брови. — Я не о книге. Имя! — Морган? Эльза поднесла пальцы к подбородку. Прошло несколько минут, перед тем как она ответила: — Звучит неплохо, кстати. Давай так и оставим. Определившись с именем, Одэт сбегала в лабораторию за мерной лентой. Поставив существо на ноги, девушки сняли мерки, чему оно сначала испугалось. Найдя две чистые простыни и примерно наметив очертания платья, они принялись вырезать. Существо тем временем взяло в руки моток ниток, начиная разматывать его. Пока Одэт прокалывала заготовку булавками, чтобы было удобнее шить, Эльза взяла из шкафа учебник, где подробно описывалось как делать одежду. — Ты что, не умеешь шить? Я-то думала ты у нас хорошая швея, — усмехнулась Одэт, кивая в сторону Морган. — Сшивать вместе кожу и куски ткани — это не одно и то же, если ты вдруг не знала. — Эльза даже не обиделась, так как давно привыкла к колкостям со стороны ассистентки. — Можно подумать, ты у нас первоклассно шьешь. — Ну, я в принципе умею это делать… Правда, не очень хорошо. Но иголкой и ниткой пользоваться умею. Изучив книгу, учёная начала работать над платьем. Француженка последовала её примеру. Спустя некоторое время, со второй попытки, у них получилось сделать длинное, белое платье без рукавов, похожее на ночную рубашку. Девушки вдвоем одели Морган. Существо с любопытством разглядывало свое тело в обновке. Хоть оно и не говорило, но на его лице появилось что-то похожее на восторг. Убирая с пола обрезки, Одэт сказала: — Одежда есть, теперь надо учить Морган говорить и понимать людскую речь. — Вот ты этим и займешься. Можешь начать прямо сейчас, — Эльза надела на себя коричневую жилетку без ворота, которую сняла перед началом работы. — Эй! А почему я?! — Ты же у нас учишь детей базовым вещам. Так что вперед и с песней. Франкенштейн ехидно улыбнулась Одэт, после чего удалилась на второй этаж, в свой кабинет. Француженка посмотрела на Морган. Тяжело вздохнув, она усадила ее за стол. — Ну ладно, попробуем. Обучение продвигалось тяжело, но спустя пару недель, Морган научилось понимать речь, а еще через две стало уверенно произносить буквы и пытаться читать по слогам. Временами Морган приходилось запирать в лаборатории, в связи с тем, что Эльза иногда приглашала в дом рабочих, чтобы они сделали дверные проёмы больше. Голова Морган не всегда проходила и существо стукалось лбом о них. Помимо этого, ученая дважды в неделю проверяла состояние Морган, измеряя пульс, давление, состояние органов и швов. Пока происходила процедура, Эльза вслух рассказывала существу о науке, о мире в целом. Морган не все понимало, но с интересом слушало, стараясь понять каждое слово. Одэт так же хотела быть полезной. Она каждый день занималась с Морган разговорной речью, рассказывала о мировой культуре, пыталась привить ей манеры, как мужские, так и женские, объясняла простые вещи. Существо было безумно любопытным, поэтому, как только оно начало произносить некоторые фразы, оно начало интересоваться принадлежностью тех или иных предметов. На английском Одэт нередко писала с ошибками, поэтому научить Морган письму и грамматике оказалось проблематично. Однако, научить говорить и различать буквы у неё вполне получилось. Эльза и Одэт сразу поставили себе цель: сделать так, чтобы их существо смогло выходить в свет, хотя бы вместе с ними. Они искренне хотели попробовать сделать его человеком и договорились прикладывать одинаковые усилия для достижения цели. Единственное, о чем они не договорились, это то, какой второй язык будет у Морган. Одэт хотела обучать Морган французскому, а Эльза — немецкому. Девушки неоднократно спорили об этом. Такие споры ни к чему не привели и они договорились, что пока не будут преподавать существу языки. Но обе солгали. Пока Эльза сидела в лаборатории или кабинете, Одэт давала существу уроки на французском: — Морган, скажи-ка еще раз, как будет «Меня зовут Морган и я живу в Англии»? — спросила она, убираясь на кухне. — Je… je m'appelle Morgan… et je vis en Angleterre, — неуверенно отвечало существо. — Отлично! Ты молодец. Каждый раз после похвалы на лице Морган появлялось что-то вроде смущения. Одэт не могла не замечать такого, но все же старалась хвалить своего ученика чаще, дабы сформировать его самооценку. — Блять! — вслух выругалась девушка на английском, чуть не поскользнувшись на фартуке, который случайно обронила Эльза, — а знаешь, как будет «неряха» на французском? — Как? — La souillon. — Хорошо. Что за слово ты сказала до? У Одэт пробежал холодок по спине: — Ничего! Ты ничего не слышала! На это существо лишь кивнуло. Такие же моменты были и с Эльзой. Находясь в полном неведении о замыслах Одэт, она также преподавала свой родной немецкий во время обследования или когда ассистентка уходила в город. — Повтори за мной: «Ich unterrichte zu Hause und studiere Naturwissenschaften», — просила Франкенштейн, пока искала шприц, для взятия крови существа на проверку. Морган неуверенно выполнило требование. — Хорошо. Почти верно. Это означает «Я учусь дома и изучаю науку». Как проходят занятия с Одэт? Ответь на немецком. — Аlles… ist gut. — Я рада. Иногда Морган хотело спросить: зачем они дают ему так много языков? Но вопрос так и остался незаданным. Оно думало, что так надо и боялось ставить действия своих опекунов под какое-либо сомнение. Хоть оно и находилось в неведении о том, где оно и что происходит, но одно Морган усвоило точно: Эльза и Одэт не сделают плохо. Спустя полтора месяца речь Морган улучшилась и создание стало чувствовать себя уверенней в стенах поместья. Оно адаптировалось к жизни в поместье, но второй этаж практически не посещало. Одэт была рада, что существо схватывает всё на лету и делает определенные успехи. А вот Эльзе было тревожно за совершенное. Она неоднократно задумывалась о правильности своих действий. Француженку пугало ее отношение к Морган не как к человеку, а как к проекту, к результату жестокого эксперимента. Тем не менее, спустя почти три месяца, Франкенштейн впервые в своих записях написала имя «Морган Доу».