Here I Am Not/Меня здесь нет

«От встреч и расставаний никто не может спастись. Как и от магии».

Нил Гейман.

Гермионе потребовалось время, чтобы освоиться на новом месте, но она быстро нашла несколько любимых мест. В первую очередь, очевидно, им стала библиотека кампуса. Ей также всей душой полюбился и компьютерный класс, и небольшой парк, в котором можно было посидеть и поработать, когда летом погода улучшалась, и кафе в центре города, которое пользовалось популярностью у студентов, но никогда не было слишком переполнено. Это было единственное место, где продавали настоящий английский чай и потрясающий кекс с клюквой и белым шоколадом, которым она старалась лакомиться не чаще раза в неделю. К этому времени хозяин заведения Майк, почти нечеловечески жизнерадостный мужчина, лысеющий и тучный, но не заботящийся ни о том, ни о другом, утверждающий, что он наполовину ирландец и державший вдоль прилавка фотографии своей внучки, узнал ее с первого взгляда и поприветствовал со своей обычной ухмылкой. — Привет! Еще одно эссе? Ты слишком много работаешь, знаешь? — Ты всегда так говоришь, — ответила она, чуть улыбнувшись. Сначала ее волновало, что все вокруг такие дружелюбные, но постепенно она привыкла. — Но, наверное, я прав. Обычный чай, да? — Пожалуйста. — Уже иду. Могу я сегодня соблазнить тебя пирожным? — Пока нет, может быть, позже. Спасибо. — О, кстати, я хотел спросить: тут иногда заходит еще один англичанин. Может, ты его знаешь? Да, потому что в Британии все знают друг друга по имени; я лично знакома и с королевой. Оставив несерьезный ответ при себе, она улыбнулась и пожала плечами: она уже привыкла к некоторым странным представлениям американцев о Соединенном Королевстве. — Может, и так, — согласилась она, взяв чай и сдачу. — Посмотрим, зайдет ли он. Заняв свой обычный столик в углу, возле окна, она уселась за работу.

***

Однако, когда позже появился "англичанин", Гермиона с глубоким потрясением поняла, что действительно знает его. Она никогда не видела его одетым в темно-серые брюки и белую рубашку, накинутую поверх простой черной футболки, но невозможно было перепутать ни плавную грацию его размашистой походки, ни длинные черные волосы, свисающие до плеч, ни выразительный крючковатый нос, ни свирепые тёмные глаза, внезапно устремившиеся в ее сторону, когда он заметил её. Расплатившись за кофе, он пересёк кафе и уставился на неё сверху вниз, она же старалась не смотреть на блеск маскирующего амулета на его шее; она не хотела представлять, что он может скрывать. — Вы здесь из-за меня? — резко спросил Снейп. Она растерянно посмотрела на него и нахмурилась. — Нет. С чего бы это? Он выдохнул, что могло бы быть вздохом облегчения для любого другого человека, и пожал худым плечом, очевидно, не проявляя интереса. — Вы провели шесть лет, донимая меня, и я решил, что вы здесь, чтобы продолжить эту тенденцию, — сухо ответил он, без злости, которую она так привыкла слышать в его вкрадчивом голосе. Не зная, как реагировать, она замялась и ответила: — Я... Не знала, что вы здесь. — Я тоже не знал о вас, — задумчиво произнес он, склонив голову набок, разглядывая книги и бумаги, разбросанные на половину стола, и читая некоторые названия вверх ногами. — История экономики? У вас проблемы со сном? — Вообще-то это интересно, — защищаясь, ответила она. Он фыркнул. — Ну раз вы так говорите. Но это заставляет меня задуматься, мисс Грейнджер. Почему вы здесь, в Вермонте, читаете об экономике? — Почему вы здесь, профессор Снейп, критикуете мой выбор литературы? — ответила она, покачав головой. — Послушайте, мне нужно написать эссе. Или сядьте, или оставьте меня в покое, но, пожалуйста, не стойте вот так, нависая надо мной. Я чувствую себя так, будто мне снова двенадцать, и все люди на меня пялятся. К ее удивлению, он выбрал первый вариант, устроившись в кресле напротив нее и, потягивая кофе, наблюдал за ней с нечитаемым выражением лица. Решив не ёрзать под тяжестью взгляда этих черных глаз, Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на работе, пытаясь не замечать, насколько неловко она себя чувствует. Если не считать Хижины, о которой она старалась не вспоминать, разве что в кошмарном сне, она не видела Снейпа лицом к лицу с того крайне неловкого собрания Ордена в Министерстве через пару месяцев после окончания войны. Бывший шпион появился там ровно настолько, чтобы в наглядной форме рассказать новому министру, что он может сделать со своими "боевыми наградами", и ушёл в вихре чёрных мантий, оставив за собой сердитый след своей магии. По слухам, его речь об отставке перед Минервой МакГонагалл и Советом Попечителей была еще хуже, и с тех пор, по-видимому, он исчез с лица Земли, чтобы появиться в кафе в студенческом городке в Вермонте. Такое невозможно придумать. В конце концов любопытство взяло верх над раздражением, и она подняла глаза на своего молчаливого собеседника. — Что вы здесь делаете? — спросила она. Он медленно моргнул. — Я расскажу вам о своем пребывании здесь, если вы сделаете то же самое. Она кивнула. — Вполне справедливо. Я учусь в здешнем университете. Мне захотелось сменить обстановку, — добавила она в ответ на его вопросительно изогнутую бровь. — И всё же, маггловский курс? Вы могли бы поехать в Салем. — Могла бы, но я пока не знаю, чем хочу заниматься в жизни, и когда я сказала "сменить обстановку", я имела в виду не только пейзаж за окном. — Вот как. Почему именно экономика? — спросил он с неподдельным любопытством. — Мне нужен был курс, который имел бы широкую специализацию и который помог бы мне и в волшебном мире, и он показался мне более интересным, чем деловое администрирование. Теперь ваша очередь. — Ничего. — Что? — Вы спрашивали, что я здесь делаю, — уточнил он. — Ответ — "ничего". Я ничего не делаю. — Я не понимаю. Снейп пожал плечами и удобнее устроился в кресле, отставив кофе. — Тут нечего понимать. Сейчас я просто бесцельно брожу. Вы не единственная, кто не знает, что делать с собой после Хогвартса. — Я... понятно, — медленно произнесла она, совсем не понимая, что происходит. Мог ли он себе это позволить? Хорошая ли это идея, учитывая всё, что он пережил на войне? Не скучно ли ему, если он не работает? Она знала, что не стоит его расспрашивать. Может, он и не был больше ее учителем, но привычка держать рамки рядом с профессором Снейпом слишком глубоко укоренилась, чтобы преодолеть ее только потому, что он был странно вежлив. Он, похоже, не был склонен продолжать разговор, поэтому она вернулась к своему эссе, стараясь оставить свои любопытные догадки на потом. Вернувшись через некоторое время от стойки с очередной чашкой чая, она заметила кое-что и, усевшись, подавила смешок. — На вас смотрят, знаете? Та группа женщин в углу. — Я знаю, — устало сказал он, не впечатлившись. — Они слышали, как я с вами разговаривал, я уверен. Как только люди узнают, что я британец, на меня начинают пялиться. Гермиона недоуменно посмотрела на него. — И это всё? — скептически спросила она. — Ну, не из-за моей же внешности? — огрызнулся он. — Вы хоть представляете, как люди здесь реагируют на мой голос? Уверен, вы уже знаете, что здесь все сходят с ума от интеллигентного английского акцента. Мне достаточно зайти в бар и пожелать всем доброго вечера, как мужчины начинают драться за то, чтобы купить мне выпивку, а женщины — за то, чтобы сесть и поговорить со мной. — Не похоже, что вы рады этому; большинство мужчин были бы в восторге, — Гермиона снова посмотрела на группу женщин. Они выглядели примерно того же возраста, что и Снейп, несомненно, намного старше ее; две блондинки и брюнетка, все трое достаточно привлекательные, если судить по ним. Голос у Снейпа был замечательный — возможно, он был бы гораздо более замечательным, если бы вы не провели годы, слушая, как этот голос оскорбляет вас и ваших друзей. И все же, стоило ли так пялиться на него? С другой стороны, он выглядел лучше, чем она когда-либо видела его, что, признаться, было не так уж сложно. — Я не... — сказал он, прервав ее размышления. — Мне не нравится быть в центре внимания. Особенно по такой глупой причине, — добавил он. — Тогда не стоит всем желать доброго вечера. — Я просто был вежлив. Я понимаю, что вы никогда не были в таком положении, чтобы это заметить, но у меня есть манеры, знаете ли, когда я решаю их использовать, — когда она подняла глаза, то с удивлением увидела, что он почти улыбается, его глаза блестят от удовольствия, и обнаружила , что улыбается в ответ. — Нет, вы правы, не могу сказать, что когда-либо замечала это. Он пожал плечами. — В Хогвартсе у меня не было причин быть вежливым с кем-либо. Я был слишком нужен Дамблдору, чтобы уволить меня, что бы я ни сказал или ни сделал, лишь бы не убил или не нанес тяжкие телесные повреждения, так почему бы не быть честным в том, что я буквально не выносил никого во всем замке? Я ненавидел преподавание, как вы уже наверняка догадались; меня возмущало, что меня заставляли работать там, когда я этого не хотел; это место было наполнено плохими воспоминаниями; я ненавидел всех вас, поскольку никогда не любил детей любого возраста; я не ладил со своими коллегами. Какая у меня была причина быть добрым? Потеряв дар речи, она только и смогла сказать в ответ: — Ну, когда вы так говорите... — и он тихонько фыркнул. После этого они больше не разговаривали, так как она снова погрузилась в работу, а он делил свое время между наблюдением за ее работой и взглядом в окно, очевидно, погрузившись в свои собственные мысли. Примерно через час она попрощалась с ним, собрала свои вещи и ушла в задумчивом расположении духа. Сегодня утром она пришла бы в ужас от возможности снова столкнуться со Снейпом, но на самом деле ей было приятно пообщаться с ним, хотя они мало о чем говорили. Он был совершенно не похож на того человека, который был ее профессором. Может быть, это и есть настоящий Снейп? Гермиона не была уверена, но решила быть начеку на случай, если увидит его снова.

***

Неделю спустя Гермиона, как обычно, появилась в кафе, и, когда она расплачивалась за чай, Майк кивнул ей и сообщил: — Твой друг вернулся. Я думал, он перестал приходить после того, как ты видела его в последний раз. Повернувшись, она увидела, что Снейп сидит в дальнем углу, прислонившись к стене, и импульсивно направилась к нему. Она до сих пор не могла понять, что чувствует по поводу их первой встречи; это было... интересно, странно и в какой-то мере грустно. Единственное, в чем она была полностью уверена, так это в том, что Снейп был сильно травмирован от того, что увидел и сделал, ведь не было никакой другой причины, по которой он был бы так открыт в разговоре с ней, да и вообще стал бы с ней говорить. Он мог бы просто уйти, как только узнал ее, если бы не хотел разговаривать. Печально, что потребовалось нечто разрушительное, чтобы заставить его открыться и вести себя как нормальный человек, но всё это было несколько странно. Более того, встреча с ним всколыхнула множество старых воспоминаний и заставила ее задуматься о том, что же она на самом деле здесь делает, и Гермионе пришлось признать, что она тоже не вышла из этой ситуации невредимой. Снейп был первым волшебником, с которым она заговорила после отъезда из Англии, первым, с кем она общалась, из тех, кто знал её, за исключением коротких писем, которыми она обменивалась с родителями, Гарри и Роном. Она пыталась забыть свою прежнюю жизнь, и это было неправильно. — И снова здравствуйте, — немного настороженно поприветствовала она Снейпа. — Это место занято? — ух ты, неужели я могу говорить еще более банально? Не глядя на нее и не отвечая, он слегка подвинулся и отодвинул ногой стул. Восприняв это как приглашение, она села и занялась своими делами: сегодня она взяла с собой ноутбук, и ей нужно было напечатать множество заметок. После восьми лет жизни в мире волшебников ей требовалось время, чтобы привыкнуть делать всё на компьютере. Интересно, что Снейп не выглядел озадаченным техникой. — Вы много знаете о компьютерах? — спросила она. Он покачал головой, наконец соизволив заговорить. — Никогда не пользовался. Но я немного знаю о том, что на них можно делать: работать с текстом, пользоваться Интернетом и так далее. Я ведь полукровка, помните? Гермиона кивнула, прокручивая документ до конца, чтобы начать добавлять новые заметки. — Да, но большинство полукровок, которых я знаю, живут как чистокровные, насколько это возможно. Вы единственный, кого я знаю, кто ассимилировался в обоих мирах. Снейп пожал плечами. — Всегда полезно уметь слиться с толпой, а летние каникулы были настоящим отдыхом, побегом. Это дало мне больше возможностей, когда я решил покинуть Англию. Вряд ли кто-то найдет меня здесь, если я сам этого не позволю. — А я нашла, — заметила она, не удержавшись, и слегка улыбнулась, когда он взглянул на нее. — Верно, но такое невероятное совпадение вряд ли повторится, и я знаю, что вы никому не расскажете. — Почему? — она действительно, не скажет, но ей хотелось услышать его доводы. — Отчасти потому, что вы не сплетница, а отчасти потому, что вам, скорее всего, не поверят. Но главная причина в том, что никто из тех, с кем вы переписываетесь, не захочет говорить обо мне. — Верно подмечено, — с сожалением согласилась она, сделала еще один глоток чая и вернулась к своим записям, медленно набирая текст. Через некоторое время Снейп отпил кофе и вздохнул. — Ладно, мисс Грейнджер, мне слишком хорошо знакомо это выражение. О чём вы так сильно хотите спросить? — его голос звучал скорее весело, чем раздраженно, и она слегка покраснела, недовольная тем, что он так легко ее раскусил: она даже не смотрела на него, по крайней мере, почти не смотрела. — Мне все еще интересно, что вы здесь делаете, — призналась она, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. — Вы объяснили мне про свои блуждания и прочее, но так и не ответили на мой вопрос. Наверное, намеренно, — добавила она, подняв взгляд, чтобы увидеть, как он криво ухмыляется, и подавила улыбку. — Почему здесь? Он пожал плечами. — Честно говоря, не знаю, почему. Когда я уезжал из страны, я выбрал Америку, потому что знал, что не столкнусь ни с кем из знакомых, чего я не мог гарантировать в Европе, и хотя я говорю на нескольких языках, ни один из них не азиатский, а Австралия была слишком далеко от дома. Я полетел в Нью-Йорк просто потому, что уже бывал там на конференции по Зельям и знал о нем чуть больше, чем о любом другом месте, и с тех пор просто сажусь на автобусы Грейхаунд, чтобы добраться до любого интересного места и провести несколько недель, осматривая местность, прежде чем отправиться дальше. — Вы могли бы остаться в Англии и всё равно избегать нас всех, — заметила Гермиона, сохраняя свой прогресс и глядя на него, пока брала свой остывающий чай. — Мог бы, — согласился он, не став уточнять подробностей, отпил кофе и, сморщившись, встал, чтобы купить еще одну чашку. Он вернулся с чаем для нее, и она поблагодарила его кивком и благодарной улыбкой, которую он проигнорировал, снова усаживаясь за стол. — Но я все равно не понимаю. Почему вы ушли, если здесь нет ничего, что вам было бы особенно нужно? — Потому что... ну, смотрите, — он закатал левый рукав и показал ей Темную метку, выцветшую и серую. — Вот, это просто безвкусная маггловская татуировка. Никто не знает, что она означает. Я не Пожиратель смерти. Если кто-то и знает имя Снейпа в этой стране, то только потому, что читал некоторые из моих исследований по Зельям, когда я еще публиковался. Это всё, что оно для них значит. Никто не знает... кем я был. Кем я был или что я делал. И здесь у меня нет никаких обязательств. Здесь я свободен. Она немного подумала и медленно кивнула. В этом был смысл. Более того, это отражало некоторые из ее собственных причин покинуть Британию: здесь она не была героиней войны или членом Золотого трио. Она не была мишенью для СМИ. Никто не ждал от нее спасения мира или даже дня. Здесь она была просто Гермионой, и это было приятно: прошло очень много времени с тех пор, как она была просто Гермионой. — Вы вернётесь? — спросила она. Снейп нахмурился, глядя вдаль. — Не знаю. Англия все еще мой дом, насколько у меня он вообще есть где-либо. Здесь мне не место. Но... я не знаю. Если я и вернусь, то только через много лет. Пройдет много времени, прежде чем люди начнут забывать о том, что я сделал. — Не все должно быть забыто, — тихо сказала она. Орден никогда бы не выиграл войну без Снейпа, даже если бы большинство людей не хотели этого признавать. Он бросил на нее острый взгляд. — Не будьте глупой, — резко сказал он ей, впервые став похожим на ее учителя. — Хорошее не смоет всё плохое. — Разве вы не хотите, чтобы вас помнили за то хорошее, что вы сделали? — спросила она, и он покачал головой. — Я бы предпочел, чтобы меня забыли за то плохое, что я сделал. И я бы отдал все, лишь бы забыть то, чего мне не удалось сделать, — короткая горькая улыбка мелькнула на его лице и тут же исчезла. — Это, конечно, еще одна причина не возвращаться домой. Мне нужно расстояние и время, чтобы разобраться со всем этим. Гермиона кивнула. — Я могу это понять. Когда я вышла из самолета, мне показалось, что я могу дышать впервые за несколько месяцев, — она снова рискнула улыбнуться через стол. — Я правда не знаю, как вы справились. Стресс, связанный с необходимостью держаться, и давление того, что от меня так много зависит, прикончили бы меня без всех этих чёртовых штучек и изоляции, и я чертовски уверена, что знаю лишь малую часть того, с чем вы на самом деле имели дело. Выражение его лица слегка потемнело, он отвёл взгляд, но, к ее удивлению, все же ответил. — Честно говоря, я и сам не знаю, как мне это удалось. Я до сих пор выясняю, насколько сильно это меня задело. Она снова кивнула, задумчиво глядя на него. — С тех пор как всё закончилось, я заметила несколько вещей в себе и в своих друзьях. Я не думаю, что кто-то из нас сейчас нормальный. Снейп поднял голову, изобразив призрак искренней улыбки. — Некоторые из вас никогда не были нормальными. — Забавно, — бросив на него не очень искренний взгляд, она выдержала паузу, прежде чем медленно произнести: — Я не так представляла себе встречу с вами. Я, конечно, не ожидала встретить вас здесь, но если бы встретила, то ожидала бы, что вы прорычите что-нибудь неприятное и исчезнете. — По правде говоря, я тоже, — ответил он через мгновение, пожав плечами. — Возможно, я бы так и сделал, если бы мы были дома. Но здесь, похоже, в этом нет особого смысла. Уверен, вы достаточно умны, чтобы понять, что многое в моем поведении было защитой, а поскольку я так же уверен, что вам абсолютно все рассказал ваш маленький ублюдок-друг, защищаться осталось не от чего, не так ли? — его голос стал заметно менее дружелюбным, но холодным и ровным, а не пламенным гневом, как она ожидала. Неловко пошевелившись, Гермиона снова опустила взгляд на свой ноутбук. — Не знаю, все ли он мне рассказал... но да. — Представьте мое удивление. Для этого мальчика понятие "конфиденциальность" действительно чуждо, — он нахмурился в чашку с кофе, затем вздохнул и откинулся в кресле. — Еще одна причина не возвращаться домой какое-то время. Обо всем этом я предпочел бы забыть. — Почему вы рассказали Гарри? — спросила она. — Я знаю, что отчасти это было сделано для того, чтобы убедить его поверить вам в том, что это важно, и я знаю, что вы не думали, что доживёте до того момента, когда это станет проблемой, но... Нет, простите, это не мое дело. — Никогда не думал, что услышу такие слова от гриффиндорки, — ответил Снейп с легким укором в голосе, а затем снова вздохнул. — Как вы сказали, я не думал, что выживу. Я умирал, и у меня больше не было причин притворяться. Я устал лгать и устал от того, что меня ненавидят. Успокоенная, хотя и удивлённая его явной готовностью продолжать разговор, Гермиона с любопытством наблюдала за его лицом. — Почему вы настаивали на том, чтобы Дамблдор держал это в секрете? Он бросил на нее очень усталый взгляд. — Никто бы все равно не поверил. Люди никогда не хотели признавать, что я вообще человек, мисс Грейнджер, не говоря уже о том, что я способен на настоящие эмоции, и уж точно такой человек, как я, никогда не мог испытывать любовь. Проще было промолчать, чем столкнуться с насмешками и неверием, и это был бы лишь вопрос времени, когда кто-нибудь попытался бы использовать это против меня. Кроме того, никого не волновало, что я чувствую. Как же ему было одиноко, должно быть, если он говорил об этом со мной, а не с кем-то другим. Вероятно, он отчаянно нуждался в компании или, возможно, в терапии. — Наверное, нет, — тихо согласилась она, и его глаза ожесточились. — Мне не нужна ваша жалость, Грейнджер, — огрызнулся он. — Ну, она у вас все равно есть, — ответила она, — или, по крайней мере, мое сочувствие. Я не могу выбирать, что мне чувствовать, так же как и вы; то, что вы пережили, было ужасно, и я не могу не сожалеть о том, что вам пришлось через всё это пройти. — А вам не приходило в голову, что многое из того, что пережили вы и ваши маленькие друзья, можно отнести на мой счет? — жестко спросил он. — Конечно, приходило, — она пожала плечами. — Причина, по которой мы все выжили, тоже связана с вами, и я не вижу другого пути, по которому всё могло бы пойти. И мне кажется глупым играть в вину сейчас, после всего, что я видела. Я никогда не прощу вам многого из того, что вы сделали, но вы тоже никогда не простите нам того, что было сделано с вами, так что, полагаю, всё сходится. Снейп склонил голову набок, и она смогла разглядеть еще немного шрамов на его шее, пока он задумчиво изучал ее. — Вы выросли, мисс Грейнджер, — тихо заметил он после небольшой паузы. — Я забыл... Сколько вам лет? — Двадцать. И Гермиона, пожалуйста, не мисс Грейнджер. Я больше не ваша ученица. Он кивнул. — Уже нет. Значит, Гермиона. Интересно... Вы всегда были взрослее своих лет. Вы понимаете, что есть мужчины и женщины, которые вдвое старше вас и не придерживаются ваших взглядов? Такой уровень понимания и анализа поразителен для человека вашего возраста, особенно вскоре после войны, — краткий проблеск улыбки то появлялся, то исчезал, и он сухо добавил: — А от гриффиндорки это просто неслыханно. — Фанатик. Вы всегда критиковали нас за антислизеринские настроения, но вы так же сильно настроены против Гриффиндора, — несколько язвительно заметила она: она годами мечтала сказать ему это. — С бо́льшими основаниями, чем было у большинства из вас, — ответил он, совершенно не извиняясь, но все же удивительно не враждебно. — Ваши студенческие годы были плохими, но это не значит, что так бывает со всеми... — начала она, в его глазах зажегся гнев, и она тут же поняла, что совершила ошибку. — Я пятнадцать лет был деканом Слизерина, — холодно сказал он, его темные глаза стали жесткими и холодными. — Не думайте, что вам что-либо известно о том, что случилось с моим Домом. Она не знала об этом достаточно, чтобы спорить с ним; не было никакой возможности узнать, говорит он правду или нет, и это не имело никакого значения теперь, когда они оба покинули Хогвартс. Ей ничего не стоило отступить, и она позволила ему одержать победу. — Мне жаль. Снейп хмыкнул и снова расслабился в своем кресле, видимо, тоже не желая продолжать борьбу. — Вы всегда так хорошо принимаете комплименты? — сухо спросил он. — Да, — честно ответила она, ехидно улыбаясь, и он издал тихий звук веселья, после чего снова взял свой кофе и позволил ей на несколько минут вернуться к работе. — Я пыталась написать вам однажды, — сказала она ему немного погодя, снова нарушив уютную тишину между ними. — Я хотела извиниться. Я два дня пыталась что-то придумать, но всё, что я писала, звучало так глупо, что я представляла, как вы над этим смеётесь. — Я бы так не поступил, — мягко ответил он спустя мгновение. — Что? — Я бы не стал над этим смеяться. — Почему? Я имею в виду... — Единственное извинение, которое я получил? С чего бы мне над этим издеваться? — тихо спросил он. — У меня не осталось столько гордости, не после двух войн и кучи других проблем. — ...единственное? То есть никто не сказал вам "прости"?" — Нет. — Это... это... Боже, у меня нет слов, чтобы описать, как это отвратительно, после всего, что вы сделали. — Только не это. Именно из-за всего, что я сделал, они не хотят извиняться, Грейнджер. Они считают, что я этого не заслуживаю, и я не могу сказать, что они не правы. — А я могу, — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза и честно сказала: — Вы мне никогда не нравились. Вы знаете это. Вы плохо относились к нам и почти ко всем, с кем общались, и какими бы понятными ни были ваши причины, мы были детьми, которые не заслуживали наказания за ваши проблемы. Но это не значит, что я не могу оценить то, что вы сделали для нас, не значит, что я не могу понять, что без вас мы бы проиграли войну, и не значит, что я не чувствую себя виноватой за то, что неправильно оценила вас и за то, как с вами обошлись. После довольно долгой паузы он слегка наклонился вперед, его глаза пристально смотрели на нее. — Вам не за что извиняться, Гермиона. Вы никогда не поступали со мной по злобе или из ненависти, а только лишь чтобы защитить своих друзей. В тех случаях вас нельзя винить за ваш взгляд на ситуацию. Я не был ни слепым, ни глухим во время своей преподавательской карьеры, и я знаю, что вы были одной из немногих учениц, которые не оскорбляли меня без причины и не смеялись за моей спиной. Я бы не стал высмеивать ваши извинения, но и не принял бы их, потому что они были бы бессмысленными: вы не сделали мне ничего такого, за что стоило бы извиняться, — он снова сделал паузу, а затем тихо добавил: — Я не могу сказать того же. Это, конечно, не было извинением, но, глядя на его выражение лица, она была уверена, что, если она надавит, он действительно попросит прощения. Часть ее души хотела этого, но... — Это уже не имеет значения. После всего, что мы оба пережили за эти годы, было бы мелочно заставлять вас извиняться за то, что вы сказали что-то неприятное, — то оскорбление по поводу ее зубов было единственным случаем, когда его неприятное поведение действительно задело ее, и по его лицу она видела, что он сожалеет об этом, что было достаточно хорошо. Не ответив, он отвернулся, сосредоточившись на столешнице и позволил своим длинным волосам упасть вперед, чтобы частично скрыть лицо, слегка сгорбил плечи. Оставив его справляться с дискомфортом, Гермиона вернулась к своим записям, в очередной раз оценив, насколько проще писать шариковой ручкой, а не пером, и как легко потом читать получившиеся заметки. — Это было весело, — решила она, закончив свои записи и закрыв ноутбук. Как ни странно, Снейп оказался на удивление хорошей компанией, и ей было приятно с ним общаться. — Должно быть, я действительно тосковала по дому больше, чем думала, — сказала она себе, но это все равно было правдой. — Мне пора идти, — сказала она своему собеседнику, и тот кивнул, когда она встала. Обойдя стол, она остановилась возле его стула. — Кстати... Я бываю здесь довольно часто, в перерывах между лекциями или когда у меня есть свободный день, — несмело сказала она, стараясь не покраснеть. Он бросил на нее нечитаемый взгляд. — Я буду иметь это в виду.

***

Третья встреча со Снейпом произошла всего через пару дней, когда второй стул за её обычным столом заскрипел, и она подняла голову, чтобы увидеть его. — Здравствуйте, профессор, — радостно поприветствовала она его, отодвигая пару учебников, чтобы освободить ему место. — Еще не уехали? — Очевидно, нет, — проворчал он, грациозно устраиваясь на стуле. — Не называйте меня так, — добавил он со страдальческим видом. — Я бурно праздновал тот момент, когда перестал быть чьим-либо профессором. Как, я уверен, и они все. — Профессор МакГонагалл сказала, что ваша отставка была немного... драматичной, — осторожно ответила Гермиона, и он ухмыльнулся, в его глазах блеснул слабый неприятный смех. — Но вы ведь не собираетесь мне об этом рассказывать? — Нет, — согласился он, и она вздохнула, покачав головой и слегка улыбнувшись. — Не удивлена. Так как же мне вас называть? Он тихонько фыркнул. — Можете продолжать называть меня сэром, если вам так хочется, но у меня есть имя. Едва удержавшись от того, чтобы показать ему язык, Гермиона оглянулась на свой компьютер и наполовину написанное эссе, стараясь не улыбаться. — Очень хорошо... Северус, — экспериментально произнесла она. Тут ей в голову пришла мысль, и она подняла глаза. — Как реагируют магглы, когда вы называете им свое имя? Его темные глаза смотрели смиренно, но с оттенком веселья. — По большей части нудно и предсказуемо. Обычно я говорю им, что это очень распространенное имя там, откуда я родом, и оставляю их делать собственные выводы. — Помню, когда я узнала имя вашей матери, то подумала, что с ее стороны было немного несправедливо наделить вас Северусом, когда ее имя было более распространенным, — согласилась она. — Это хорошее имя, но немного необычное. — Могло быть и хуже, — ответил он, пожав плечами, и закончил разговор, взяв свой кофе и уткнувшись в него лицом. Поняв намек, она вернулась к печатанию, погрузившись в уютную тишину, которая, казалось, удивительно легко установилась между ними. Через некоторое время Снейп наклонился вперед и начал читать ее учебник вверх ногами. — Так что же вы планируете делать с этой степенью по экономике после ее получения? — поинтересовался он. Трудно было судить о его искренности, но, похоже, он был искренне заинтересован, и она не думала, что он из тех, кто ведет пустые светские беседы из вежливости, поэтому, подумав немного, решила ответить честно. — Я не знаю. — Вы никогда не знали, чем хотите заниматься? — спросил он, и она покачала головой. — У меня было слишком много вариантов. В начальной школе мне больше всего нравились естественные науки, но я также любила чтение, историю и даже математику. Я была бы счастлива на работе, связанной с любым из них. А потом я узнала, что я ведьма, и в мире волшебников есть много вещей, которыми я тоже хочу заниматься. У меня слишком много вариантов. Я делаю это, чтобы немного отстраниться и передохнуть, чтобы попытаться определиться: я определенно хочу вернуться в Британию и в мир волшебников, но у меня нет никаких планов на будущее. Возможно, куда-нибудь в Министерство: там так много разных отделов, что я обязательно найду то, что мне понравится. — Там вы пропадёте зря, — сказал он ей. — Если вы не заведёте хороших знакомств, то так и застрянете на бездумной черновой работе. Полагаю, влияние Поттера поможет, но это также принесет вам много зависти и мелкого раздражения. Зависит от того, в каком отделе вы окажетесь, я думаю. — А что насчет вас? — с любопытством спросила она. — Я знаю, что вы никогда не хотели быть учителем, но были ли у вас какие-то планы, когда вы учились в школе? — Зелья, конечно, — мгновенно ответил он. — Одним из стимулов, которые мне предложили, если я присоединюсь к Пожирателям смерти, было спонсорство, которое позволило бы мне пройти стажировку у мастера зельеварения. Это был мир богатых чистокровных, и у меня не было другого способа попасть туда; он и сейчас довольно эксклюзивен. Зелья и защита были единственными предметами, которые мне действительно нравились, хотя я старался быть хотя бы компетентным во всех из них, а мое маггловское образование было настолько нерегулярным, что я так и не смог найти ничего, что бы мне понравилось. — Если вы когда-нибудь захотите пойти на Зелья, хотя я не верю, что это то, к чему лежит ваше сердце — я напишу рекомендацию для Слизнорта, чтобы он подписал ее для вас. Что-то с моей подписью принесет вам больше вреда, чем пользы. — Правда? Вы думаете, я смогу? — спросила она, опешив. — Да, иначе я бы не стал предлагать это, — просто ответил он. — Вы никогда не говорили об этом раньше. Он чуть улыбнулся, слегка язвительно. — О, я говорил, в своей извращенной манере. Я придирался к вашей работе и подталкивал вас сильнее, чем кого-либо другого. По моим меркам, это был комплимент, хотя вы не должны были его так воспринимать. Все остальные обычно просто получали оценку, нацарапанную сверху, и половине из них везло, если я удосуживался прочитать все сначала. — Вы всегда разрывали в пух и прах эссе Гарри, — заметила Гермиона, и он фыркнул. — Только те, с которыми, как я знаю, вы помогали. Эти комментарии предназначались вам, а не ему. Я всегда мог заметить разницу, как бы вы ни были осторожны; вам никогда не приходилось сдерживать свой интеллект, и вы не очень-то в этом разбирались. — Странно, что вы не завалили его за списывание. Снейп бросил на нее усталый взгляд. — Подумайте, Грейнджер. Неужели вы думаете, что мне позволили бы поставить Гарри чертову Поттеру неудовлетворительную оценку, независимо от того, была она заслуженной или нет? У меня было достаточно неприятностей из-за того, что я ставил ему нули в тех случаях, когда он действительно не справлялся с работой. — Ну, вы же намеренно саботировали его зелье, а потом по крайней мере один раз завалили его за это, — напомнила она ему с легкой ноткой в голосе. Он пожал плечами. — У меня было плохое настроение. И на самом деле я не поставил ему ноль за то зелье, а просто сказал, что поставил. Ему повезло, что я позволяю ему выживать каждый год, — мрачно добавил он, — особенно после того, как поймал его в моем Омуте памяти. — Я сказала ему то же самое, — вспомнила она, а потом прикусила губу. — О, не смотрите так. Я полагал, что он рассказал вам обо всем. По крайней мере, у вас с Уизли хватило ума не дать этому зайти дальше. Кстати, что с ним случилось? Я полагаю, вы покончили с неизбежно обреченными отношениями и одумались. Гермиона попыталась рассердиться на него, но, по правде говоря, он был прав, это было идеальное описание того, что произошло, и она увидела, что ее попытка оскалиться растворяется в смехе. — Иногда вы ужасный человек, Снейп. — Только иногда? Должно быть, я теряю хватку. — Вы почти не оскорбляете меня. Это очень нервирует. В любом случае, я бы не стала так говорить, но да, мы с Роном были вместе какое-то время, а теперь нет. Не думаю, что это было так уж неизбежно... — Не лгите профессиональному лжецу, Грейнджер, — сухо сказал он ей, допивая свой кофе. — Ваш раунд. — Только если вы начнёте называть меня Гермионой, как я вас просила. И вы пьёте слишком много кофе. Это вредно для вас. — Не смейте меня отчитывать. Я слишком стар для этих глупостей.

***

— Я сказала "нет", Саймон. Я же сказала, что встречаюсь кое с кем! — у Гермионы быстро заканчивалось терпение, и она бросила на однокурсника возмущенный взгляд. Саймон был достаточно милым, и она встречалась с одним или двумя парнями с тех пор, как переехала сюда, и была не против идеи новых отношений, но ей никогда не нравились те, кто не принимает отказа, а он ничем ее не привлекал. — Всё, что я хочу сказать, — рассуждал он, — это то, что он явно тебя обманул, так что нет никаких причин, по которым мы не можем пойти и что-нибудь сделать. Почему ты не говоришь мне, кто это? — Потому что это не твое дело, вот почему, — огрызнулась она, жалея, что не смогла придумать оправдание получше, когда Саймон прервал ее обычную рабоче-чайную рутину, чтобы предложить свидание. Она никогда не умела думать на ходу, и ей не хотелось ранить его чувства, сказав, что он ей просто не нравится или не кажется интересным. Хотя с каждой минутой этот вариант выглядел все более заманчивым. Я очень надеюсь, что Северус будет здесь сегодня. Она не видела его почти неделю; насколько ей было известно, он мог уехать, а это не радовало. Их столик находился достаточно близко к стойке, чтобы она могла услышать, как Майк зашёлся в приступе кашля; когда они оба посмотрели на него, он дёрнул головой в сторону двери, пряча ухмылку за рукой, и Гермиона проследила за его взглядом. Увидев знакомую тёмную фигуру, Гермиона облегчённо вздохнула и одарила своего спутника совершенно неискренней и пустой улыбкой. Не потрудившись попрощаться, она схватила книгу и бросилась через всё кафе, чтобы на цыпочках поцеловать Северуса в щеку. От неожиданности он отпрянул назад, впервые за все время ее знакомства выглядя искренне потрясенным. — Какого черта? — Прости, тот парень, с которым я разговаривала, не понял намека, когда я сказала, что встречаюсь с кем-то, — сказала она ему, усмехнувшись его явному замешательству, и тут же моргнула, заметив, что он слегка покраснел. Наверное, это из-за солнца или чего-то еще. Избегая зрительного контакта, он заметил слегка неуверенным голосом: — В следующий раз не помешало бы предупреждение. Я чуть не проклял тебя, а это, как я подозреваю, не то, на что должен реагировать мужчина в подобных обстоятельствах. Стараясь не рассмеяться, она никогда бы не подумала, что Северус Снейп способен выглядеть мило, смущаясь или нет; на самом деле она не знала, что он вообще может смущаться. — Ты действительно проклял бы меня за то, что я вас поцеловала? — Я не знал, что ты собираешься сделать, — запротестовал он, немного придя в себя. — Я не знаком с женщинами, которые подходят ко мне и целуют в людных местах. — И всё же ты, кажется, думаешь, что будет следующий раз, — она бросила на него укоризненный взгляд. — Или надеешься? Он тихонько фыркнул. — Ты не совсем в моем вкусе, Грейнджер. — О? — Нет. Для начала, ты трезвая, — трудно было понять, шутит он или нет. — Очаровательно. Может, сегодня мы выпьем где-нибудь в другом месте? Саймон — угрюмый тип, и я бы не хотела, чтобы он сидел и глазел на нас. Северус кивнул, выглядя теперь забавно, так как последние следы смущения исчезли. — Но он даже не рыжий. — О, заткнись, — пробормотала она, когда они расплатились за напитки и вышли на улицу, где светило солнце. — Честно говоря, Рон был не так уж плох, — в большинстве случаев, добавила она про себя, хотя, судя по ухмылке ее друга, он сам сделал это уточнение. — Гермиона, по сравнению с тобой у него интеллектуальные способности как у перезрелого банана, — легкомысленно возразил он. — Я знаю, что типичные подростковые отношения не строятся на разговорах, но ты вряд ли была типичным подростком. Если бы Поттер не умудрялся постоянно натыкаться на неприятности, я сомневаюсь, что вы бы остались друзьями с кем-то из них, а младший Уизли, на мой взгляд, не обладал никакими искупительными качествами. — Разумеется, это совершенно нейтральное и беспристрастное мнение, — улыбнулась она в ответ. — У Рона были свои проблемы, и ты, наверное, прав, что я бы не подружилась ни с одним из мальчиков, если бы не все эти странности в жизни Гарри, но он повзрослел, по крайней мере, немного. Не было никакого огромного самоуничтожения, мы просто поняли, что нам лучше быть друзьями. — Если ты так говоришь. — Я так говорю. И ты не в том положении, чтобы критиковать чью-то романтическую жизнь, не так ли? Как только Гермиона осознала, что сказала, она пришла в ужас и чуть не выронила чай, когда повернулась, чтобы посмотреть на него. Он побледнел, а за его глазами рухнула стена, закрывшая все выражение лица и превратившая его тонкие черты в застывшую маску. — О Боже. Северус, прости меня! Я не хотела этого. Он медленно покачал головой. — Нет, не извиняйся. Я заслужил это. И ты права, — он посмотрел на ее поражённое выражение лица, и его глаза немного оттаяли. — Всё в порядке, Гермиона. На будущее скажу, что я по-прежнему не люблю дразниться, но я знаю, что ты не имела в виду ничего плохого, — несмотря на его слова, что-то в его тоне и выражении лица указывало на то, что он пытается убедить скорее себя, чем ее, и она прикусила губу и отвернулась, чувствуя стыд за себя. Они шли дальше в тишине, которая была менее комфортной, чем обычно между ними; у нее возникло искушение извиниться еще раз, но это не принесло бы пользы. К тому же, судя по всему, он воспринял все очень хорошо, хотя, судя по выражению его лица, его терзали какие-то неприятные мысли. Ничего лучше не придумаешь, чем сыпать соль на раны. Что-то пришло ей в голову, и она нахмурилась. — На будущее? — Хм? — спросил он, похоже, выйдя из своего настроения. — Ты сказал "на будущее". Значит ли это, что ты останешься здесь на некоторое время? — спросила она. — Возможно, — неопределенно ответил он, и она улыбнулась.

***

Промежуточные оценки и другие курсовые работы в течение следующих нескольких недель привели к тому, что теперь регулярные встречи в кафе стали более молчаливыми; Северус проводил большую их часть, наблюдая за тем, как она работает, игнорируя его, со все более явным весельем. К ее раздражению, он отказался проверять ее, когда она попросила, логично указав, что ничего не знает об экономике и понятия не имеет, дала ли она информацию, которая нужна экзаменатору, или нет, и спокойно добавил, что уверен, что она запомнила всё, что ей когда-либо понадобится, плюс много информации, которая ей никогда не понадобится, а затем пригрозил, что накажет её, если она не успокоится. В конце концов, он никогда раньше не видел её в предэкзаменационном состоянии. Как только последний тест закончился, Гермиона сразу же направилась в город и была несказанно рада, когда Северус материализовался рядом с ней, когда она была уже на полпути. — Я всегда хотела узнать, как ты это делаешь, — сказала она ему, радостно просовывая свою руку под его. — Я знаю, что это не аппарация, но, возможно, и так. — Много лет практики, — ответил он ей, переходя на шаг. — Ты не хочешь спросить меня, как всё прошло? — Нет смысла, по той же причине, по которой я не пожелал тебе удачи заранее. С одиннадцати лет ты никогда не получала меньше восьмидесяти процентов ни на одном экзамене. Очевидно, всё прошло отлично. Я стараюсь не задавать лишних вопросов. — Хмф. Только ты можешь сделать комплимент и в то же время оскорбить. — Это дар. Как только они устроились за своим обычным столиком с напитками, она не удержалась и подробно рассказала ему о каждом вопросе и своих ответах, прервав свою речь на полуслове, когда поняла, что он не только продолжал слушать, но и слегка улыбался. — Я впечатлена. Все, кого я знаю, опускают глаза уже после второго вопроса, даже если понимают, о чём я говорю. — Наверное, поэтому ты так много говоришь, — спокойно заметил он. — Большинству людей не нравится слушать того, кто умнее их. Ты достаточно упряма, чтобы продолжать попытки, а я достаточно равнодушен, чтобы не беспокоиться. Гермиона бросила на него забавный взгляд. — Что, значит, мы оба одинаково неблагополучны? Он фыркнул от смеха. — Боже, нет. Поверь мне, я гораздо, гораздо более неблагополучен, чем ты. — А ты не кажешься таким уж плохим, — задумчиво произнесла она. Она заметила несколько вещей, которые были не совсем правильными: если они не разговаривали, он обычно отключался и смотрел в пространство со странным отстраненным выражением лица, а в некоторые дни у него под глазом появлялись и исчезали случайные подергивания, и на прошлой неделе, когда кто-то уронил стакан, он чуть не выхватил свою палочку; но это было не хуже того, что она видела среди своих друзей. — Это требует немалых усилий, —медленно ответил он, явно не собираясь вдаваться в подробности, — Но пребывание вдали от мест, где всё это произошло, очень помогло. После этого разговор перешёл в другое русло, и она рассказала ему о последних новостях из дома; Северус сделал вид, что ему это неинтересно, но не стал менять тему и задал несколько вопросов, на которые она не знала ответов, так как новости почти полностью исходили от Гарри, а он, как всегда, был немногословен в отношении всего, что не было напрямую связано с ним. Он пренебрежительно отозвался о большинстве проведённых изменений, а некоторые из них откровенно презирал, и их разговор быстро превратился в дискуссию, грозившую перерасти в открытый спор. Политика не была специализацией Гермионы, но, учитывая, что большая часть нового Министерства, по крайней мере, важные отделы, теперь состояла из членов Ордена, она была готова доверять им больше, чем её друг, а также готова защищать их, а Северус был готов нападать на них. — Привет, голубки! — неожиданное прерывание заставило их обоих оглянуться: владелец кафе стоял у их столика, положив руки на бедра, и ухмылялся. — Время закрытия. В этот раз вы пробыли здесь почти весь день; должно быть, это рекорд, — он кивнул Северусу. — Тебе стоит пригласить ее на свидание, знаешь ли. Гермиона посмотрела на своего спутника, ожидая ледяного "прошу прощения" и взгляда профессора Снейпа; к ее удивлению, он уставился на стол с весьма смущенным видом. Моргнув, она снова посмотрела на Майка, который весело подмигнул ей. — Давайте, убирайтесь, вы оба. Думаю, скоро мы снова увидимся. Немного смутившись, она покачала головой и попыталась бросить на него взгляд, после чего собрала свои вещи и направилась к двери, вслед за внезапно притихшим Северусом. Выйдя на улицу, она посмотрела на него, когда опустились ставни. — Северус? — Надо было его проклясть, — пробормотал он, не глядя на нее. Не совсем понимая, что означает такая реакция, Гермиона пожала плечами и постаралась выглядеть бодро. — Он не хотел сказать ничего плохого. Давай, пойдём дальше — я ещё не закончила доказывать, что ты ошибаешься. Она хотела спровоцировать его на внезапное странное настроение, пока она не разберётся в своих чувствах, и, похоже, ей это удалось, так как он разразился тихим ржавым смехом. — Ты и не пыталась доказать, что я не прав, дерзкая гриффиндорка, — ответил он, став похожим на самого себя. — Ты просто не хочешь этого признать, упрямый слизеринец, — ласково ответила она, ухмыляясь ему. Они продолжали дискуссию, пока бродили вокруг, но она уже не обращала на это внимания, слишком занятая размышлениями о словах Майка, и у нее сложилось впечатление, что Северус тоже не особо заинтересован в споре. Не то чтобы эта идея была для нее совсем новой: после нескольких недель общения с ним так, словно они действительно были друзьями на протяжении всех лет знакомства, а не крайне антагонистичными неохотными союзниками, для нее было вполне естественно начать строить предположения. Она не была уверена, что когда-либо находила с кем-либо столько общего языка, и хотя его нельзя было назвать привлекательным, он был далеко не непривлекательным, особенно по сравнению с тем, как он выглядел в школе, полумертвый, подавленный и живущий на последних нервах. Будь на его месте любой другой мужчина, она пригласила бы его на свидание уже несколько недель назад, но между ними было столько истории, а его прошлое было таким сложным... Осознав, что между ними воцарилась тишина, она посмотрела на него сбоку, изучая его тонкие черты. Его глаза снова приобрели отстраненный взгляд, и он явно погрузился в раздумья. Трудно было сказать, о чем он думает в тот или иной момент; он слишком привык все скрывать. Конечно, не было никаких явных признаков того, что он заинтересован, но... что ж, ему явно нравилось ее общество, он появлялся у нее слишком часто, чтобы это было простым совпадением, и, похоже, не собирался продолжать бесцельное блуждание. Это должно было что-то значить, верно? От бесполезных размышлений ее отвлёк блеск магии на его шее, более заметный в тусклом свете с наступлением вечера, хотя она уже привыкла не обращать на него внимания. Гермиона не была уверена, что это хорошая идея, но если она не попробует, то никогда не узнает, и всегда будет жалеть об этом. — Северус? — Хм? — Майк был прав, знаешь ли. — В чем? — спросил он, слегка нахмурившись, и она набралась смелости, надеясь, что ее голос не дрогнет. — Ты должен просто пригласить меня на свидание. Его темные глаза удивленно расширились, и он остановился, внезапно став выглядеть крайне неуверенным. — Я... — начал он, но заколебался. Не желая давать ему время перестроиться, она облизала губы. — Сбрось чары. Его брови нахмурились в недоумении. — Что? — Твоя шея. Сбрось чары. Он сглотнул, опустил глаза и засомневался. —...Зачем? Она осторожно потянулась и коснулась его подбородка, пытаясь заставить его посмотреть на нее, и вздрогнула, когда он вздрогнул от этого прикосновения. — Потому что ты не должен прятаться, Северус. Не здесь, и не от меня. Пожалуйста. Закрыв глаза, прежде чем она смогла установить с ним зрительный контакт, он сделал глубокий вдох и медленно, немного дрожа, выдохнул. — Конечно, — прошептал он, дрожа, и наконец сверкающее сияние магии, переливающееся через край его горла, истончилось и угасло; при всем желании она не смогла сдержать вздоха. — О, Северус, — прошептала она через мгновение, глядя на два сердито вздымающихся пурпурно-красных шрама. Они были широкими и колючими и явно появились от незаживающих ран, которые постоянно возобновлялись и, возможно, были инфицированы; она видела достаточно ран после войны, чтобы понять это. Она ожидала увидеть что-то более похожее на шрам Артура Уизли, который был маленьким и едва заметным. — Мне очень жаль. Он открыл глаза, выглядя при этом более чем растерянным; выражение его лица было в основном пустым. — Почему? Быстро моргнув — она не хотела плакать, не сейчас — Гермиона покачала головой. — Мы оставили тебя в Хижине. Если бы кто-то из нас остался, позвал на помощь, это бы вылечили раньше... Его придушенный смех прервал ее. — Ты думаешь, всё так и было? Поверь мне, Гермиона, ты ни в чем не виновата. Дрожащей рукой он осторожно коснулся потёртых шрамов. — В больнице Святого Мунго не хотели это лечить. Их клятва связывала их до определенного момента, но они сделали абсолютный минимум. — Почему? — Из-за этого, — он схватил рукав пиджака и одёрнул его, одновременно оттягивая рукав рубашки, чтобы снова показать ей Темную метку, поблекшую и посеревшую, но всё ещё чётко выделяющуюся на его бледной коже. Его темные глаза были немного страдальческими, но более спокойными, чем ей казалось. — Потому что я Пожиратель смерти. Вот почему я уехал, потому что, что бы я ни делал, для любой ведьмы или волшебника в Британии я всегда буду просто Пожирателем смерти. Гермиона молча смотрела на него, пока он закатывал рукава. Наконец она тихо сказала: — Только не для меня. Он моргнул, и она медленно продолжила, обдумывая свои слова. — Я никогда не задумывалась об этом, после Дамблдора. Мы были слишком заняты, пытаясь остаться в живых. Но, оглядываясь назад, часть меня всегда думала, что все это не сходится. И каждый студент Хогвартса в тот последний год выжил. Если бы ты был "просто Пожирателем смерти", то большинство из них не выжило бы. Ты защищал их, когда буквально все были против тебя, рисковал собой ради них. И ради нас; лес Дин был не единственным местом, где ты был поблизости, не так ли? — Нет, — согласился он, так тихо, что она едва его услышала. — Нет, не был. Она кивнула. — То, что ты сделал... это самый смелый поступок, который я когда-либо знала. Ты не был "просто" Пожирателем смерти, когда я покинула Британию. И уж точно не сейчас, — сделав паузу, она попыталась улыбнуться, чувствуя себя более уверенно. — Ты умный, веселый и даже не уродливый, несмотря на то, что ты так думаешь. Ты хороший человек, Северус. Он тяжело выдохнул, ненадолго отведя взгляд, а затем снова повернулся к ней. — Говоря с тобой, я почти могу в это поверить. Немного расслабившись, она снова улыбнулась ему. — Ты слишком много думаешь, Северус, а это обычно моя работа. За последние несколько недель мне очень понравилось разговаривать с тобой и проводить с тобой время, и я хочу продолжать это делать. После всего, через что мы оба прошли, я думаю, мы имеем право добиваться того, чего хотим... и я хочу тебя. — Гермиона, ты моя бывшая ученица, а я один из твоих учителей... — сказал он нерешительно, с видом человека, который быстро проигрывает какую-то внутреннюю битву. — Там. Не здесь. Здесь мы просто... люди. Окинув ее взглядом с поразительной силой, он прошептал неожиданно хриплым голосом: — Это тоже сочувствие? Покачав головой, она сглотнула и ответила, задыхаясь: — Нет. Она не была уверена в том, что это на самом деле такое, но ей и не нужно было быть уверенной. Дома, с его воспоминаниями и историей, такого никогда бы не случилось, но здесь она увидела настоящего Северуса и захотела его с удивительной простотой. Напряжение в его глазах усилилось и стало горячим. — Хорошо. Он поцеловал ее, и это было похоже на возвращение домой.