Брокенчип

Желание быть вместе: ближе, чем позволяет броня, тонуть в алой лаве взгляда, слышать, осязать, соприкасаться искрами. Желание не прошло за долгие орны, и безнадёжная невзаимность не остудила. Единственный раз Мегатрон касался его искры, когда выводил из «нулевой точки». Не то, не так, как желалось Брокенчипу! Но воспоминание — сокровище. До окончательного дезактива или до коллапса Вселенной, как получится. Ему тогда повезло… То есть, не повезло нарваться на новое оружие функционеров. Выстрел из несерьёзной, на вид, «пукалки» ослепил, оглушил взрывной болью в искре, скрутил в комок и оставил на полу кучкой металлолома. Искра... Не угасла, но что же это с ним? Вал сообщений о фатальных ошибках и отказах, при вроде бы целом корпусе. Он умирает? А похоже... Проваливается в офф, едва держится за остатки сознания. Звуки боя — как сквозь изолетик. Кто-то убегает с места стычки, перекинув его через плечо. Плечо большое, крепкое, надёжное. Тепло от брони. Зачем скинули обратно на пол? А, это Мегз уволок с собой не одного, а двоих, и теперь «ласково» беседует с пленным функционером. Шум, ругань, вопли. Бывший десептикон обычно избегает гасить искры. Говорит, наубивался в другой вселенной, хватит. Но пленник этого не знает, а запугивать Мегз умеет, как никто из живых... — Это оружие не убивает на месте и не повреждает корпус. Значит, по замыслу, оно не летальное. Отвечай, что оно делает? Быстро! — Новое... Говорят, это Кварк придумал… Искру — в «нулевую точку». — Верная смерть, но медленная? Зачем? — Чтобы мы успели допросить. — А я тебя сейчас... Скрежет металла, придушенный вскрик, срывающаяся скороговорка: — Есть штука... Ключ отмены... Если по своим... Возьмите... У меня в сабспейсе. — Этот брелок? Как он работает? — Вскрыть броню... Нажать на кнопку... Как можно ближе к искре... — Сейчас опробуем. На тебе. Умоляющее: — Не надо! Я же правду... Треск выстрела и захлёбывающийся вой. — И что с тобой делать дальше? Эй, ты меня слышишь? Болезненный стон. — Да, я сейчас... Нужно... Какая-то возня, ещё один истошный крик. После мучительно долгой паузы — довольный голос Мегатрона. — Не соврал. Молодец. Отдохни, — глухой удар и хруст. Ближе, громче: — Брокенчип! Эй, Чип! Дамус! Юникрон тебя забодай, ты меня слышишь? Получается только застонать. Огромные, горячие руки шарят по броне, тыкают острым в стыки — ищут защёлки пластин. Рэтчет хорошо потрудился, чтобы до медицинских разъёмов и потрохов нельзя было добраться легко, бесследно и без воли владельца. — Доступ к камере искры! Дамус, живо! Приказ! Были бы губы, была бы счастливая улыбка, несмотря на шлаковое состояние. Брокенчип едва чует свой корпус, но пластины на груди и створки эндоскелета покорно расходятся, а следом и створки-лепестки камеры искры. Жаль, оптика отказала. Жаль, он не увидит отблеск своего сияния на лице Мегатрона. Искра взрывается болью снова — он встречает боль молчанием, как привык. Да. Это. Не. Больнее. Волны. И даже быстрее отпускает. Брокенчип всё-таки видит свой свет: заново подключающейся оптикой. Фокусирует взгляд на лице Мегатрона. Блики в линзах мешают зелень с алым, и Мегз улыбается: сдержано, будто с некой горечью. — Дамус, уже всё. Закройся, не надо. Чистая искра. Не для моей, меченой, — в движении губ угадывается ещё одно слово: «прости». Или мерещится? Брокенчип, наверное, мог бы поискать слова для ответа. По ощущениям и самодиагностике он уже почти в порядке: говорить сможет. Может, но молчит. Зелёный свет дрожит на серебристом металле, бьётся о несокрушимую броню, рвётся к такому же за бронёй… Ослепительно и желанно полыхает ядро галактики, но клубится тьма, закрывает путь. — Мегз, ты же объяснял. У десептиконов… Только камера меченая. Не искра. И знак твой сейчас другой, — находит он какие-то пустые слова. Голос хриплый, бессильный. Мегатрон осторожно, кончиком пальца касается хрупкой внутренней створки. Это должно быть неприятно, даже больно, но это — блаженство! Лепестки «сентио металлико» разворачиваются ещё шире, искра дрожит и тянется кверху, навстречу... — А твоя — не меченая. И не будет. Закройся! — вот это уже приказ. Для особо непонятливых, дублирован с медицинского подключения. Грубо и действенно: зелёное сияние быстро угасает, прячась за слоями металла. Последние щелчки смыкающейся брони... Темно. Пусто. Сейчас Брокенчип точно взвоет, и никакая привычка к боли его не спасёт. — Дамус, жить ты будешь. А идти сможешь? Давай, проверим? Вставай! Пока не набежали новые функционеры… Кучка металлолома кое-как трансформируется в меха, встаёт на непослушные ноги. Озирается, встряхивается, прогоняя калибровочные тесты. Да он в порядке. Полном, если не считать настроения, а кто его считает? Двое уходят по туннелю, унося трофейную «пукалку» и ключ отмены. На полу сереет корпус функционера с головой, расплющенной в тонкий блин, и Брокенчип не спросит, почему Мегатрон сегодня не воздержался от убийства? Почему сделал это своей рукой? Почему именно так? Хотелось бы верить в личные мотивы, в чувства, но на уме — одна целесообразность. Может, следует затащить дезактив подальше и спрятать его получше?