ƴ∂υɞυ੮૯ʌьⲏыύ ηɑƿ૯ⲏёκ

Тяжелое молчание Вару, его бледность и отсутствующий взгляд повисли в гостиной ледяным грузом. Габриэль первым опомнился. Его интуиция, всегда чуткая к состоянию друга, сработала мгновенно. Он встал, его движения были спокойны, но в глазах читалась тревога. — Мы с Вару пойдем в комнату, – произнес Габри ровным тоном, нарушая гнетущую тишину. Его взгляд скользнул по остальным, мягко, но настойчиво указывая, что вмешательство не нужно. — Вару, всё хорошо? – Куро вскочил, его ухмылка сменилась искренним беспокойством. Зонт растерянно смотрел то на Вару, то на Габри. Феликс закусил губу, Ромео отводил взгляд, явно чувствуя свою вину за неосторожный вопрос. Пик мрачно наблюдал, скрестив руки. Бубновые сохраняли каменные лица, но их внимание было приковано к зеленоволосому. Вару не ответил. Он словно не слышал Куро. Медленно, как автомат, он развернулся и пошел за Габриэлем, его взгляд все еще был устремлен внутрь себя, в тот внезапно раскрывшийся провал памяти. Данте, почувствовав волнение Габри всем своим существом, молча встал и последовал за ними. Длинный коридор до комнаты Бубновых показался бесконечным. Тени от ламп дрожали на стенах, повторяя смятение в душе Вару. Габри открыл дверь, пропуская Вару вперед, и произнес тихо, почти шепотом: — Заходи. Комната Бубновых была образцом порядка и сдержанного уюта. Вару машинально прошел внутрь и опустился на край большой кровати, его плечи были ссутулены под невидимой тяжестью. Данте закрыл дверь, отгородив их от внешнего мира и любопытных взглядов. Габри сел слева от Вару, Данте – справа, создав защитный полукруг. Они не торопили, давая ему время собраться с мыслями. — Что случилось, друг наш? – спросил Данте наконец, его голос был низким, успокаивающим, как шум далекого прибоя. В его глазах не было осуждения, только глубокая озабоченность и готовность слушать. Прошло долгих десять секунд. Тиканье часов на тумбочке казалось громким. Потом Вару поднял голову, но смотрел не на них, а куда-то в пол, будто там были начертаны образы его прошлого. Его голос прозвучал хрипло, непривычно тихо: — Я... Я вспомнил их. Данте и Габриэль переглянулись. В их взгляде читалось полное непонимание. "Их"? Кого?Никто из них, даже Джокер, не знал ничего о его жизни до Фёдора. Это была сплошная завеса тайны. — Вару, – осторожно начал Данте, наклоняясь чуть ближе. – Кого ты вспомнил? О ком говоришь? — Своих родителей… – выдохнул Вару. Эти два слова, такие простые, прозвучали как гром среди ясного неба. Габриэль ахнул, его глаза стали огромными. — Родителей?! – не сдержался Габри. Мысли путались: У него есть родители? Он же клон! Почему он никогда...? Данте мягко, но твердо положил руку на предплечье Габри, останавливая поток вопросов. Его взгляд был красноречив: Не сейчас. Дай ему говорить. — Габри, не прилично перебивать душу, когда она пытается открыться, – произнес Данте с легким укором, но без злости. Его фраза прозвучала как аксиома. Габри смущенно потупился: — Ой, прости, Вару. Пожалуйста, продолжай. – Он искренне раскаялся в своей несдержанности. Вару слабо улыбнулся уголком губ. Он повернулся к Габри и нежно, почти по-отечески, потрепал его по светлым волосам. — Ничего, Габри. Не переживай. – Прикосновение и слова Вару заставили Габриэля залиться румянцем до кончиков ушей, но в его глазах светилась благодарность и облегчение. Вару глубоко вздохнул, собираясь с силами. Теперь его голос звучал чуть увереннее, но в нем дрожали отголоски боли: — Когда мне было восемь... захватили наше королевство. Королевство моих родителей. – Он сделал паузу, давая осознать масштаб сказанного. — Королевство?! – Габриэль не смог сдержать новый возглас изумления, но тут же прикусил язык, вспомнив замечание Данте. Его воображение уже рисовало замки и знамена. Данте лишь кивнул, его взгляд стал еще внимательнее, мудрее. Он чувствовал, что прикасается к чему-то огромному и древнему. — Да, – подтвердил Вару. – Королевство Лайтфария. Это было... невероятное место. Школы магии, невиданные звери в парках, целые улицы, светящиеся по ночам... Жизнь. – В его голосе зазвучала тоска по потерянному раю. – Нас захватили враги. Злые духи. Те, кого в старых хрониках называли "Врагами Рода". Они были сильны, коварны... Они хотели уничтожить королевскую линию. Избавиться от наследника престола. – Вару посмотрел прямо на них. – От меня. Но убить принца крови им было не по силам или... страшно. Поэтому они сделали иначе. Стерли мою память о них, о доме... обо всем. И выбросили. Как ненужный хлам. В мир людей. – Его голос дрогнул. – Где я встретил Фёдора... И где позже встретил вас. Габриэль сидел, завороженный. Его глаза сияли не только сочувствием, но и каким-то детским благоговением. — То есть... ты... ты принц? Настоящий принц крови?! – прошептал он, не веря своим ушам. Мысль о том, что он все эти годы дружил, жил рядом с королевской особой, была ошеломляющей. Вару кивнул, и в его улыбке впервые за этот вечер появился привычный огонек, смешанный с горечью: — Агаа. Похоже на то. Сюрприз, да? Данте наблюдал за ним, его лицо было задумчивым. Он положил свою большую, теплую руку Вару на плечо – жест поддержки и глубокого понимания. — И что теперь, мой принц? Каков твой следующий шаг? – спросил он мягко. — Искать, – ответил Вару без колебаний. В его глазах загорелась решимость, заглушая остатки боли. – Начну на следующей неделе. С понедельника. – Он говорил это как клятву. Данте смотрел на него с безмерной нежностью и гордостью. В его глазах светилась та самая глубокая мудрость, которую он редко выставлял напоказ. — Поиск своих корней... Это путешествие не только в пространстве, но и в глубины собственной души, – произнес он тихо, и его слова прозвучали как древняя истина. – Помни, Вару: "Мы не теряем прошлое – оно теряет нас, пока мы не вернемся за ним, чтобы обрести целое". Ты нашел ключ. Теперь найди дверь. Он открыл объятия. – А пока... ты наш принц. Приди сюда. Этот жест, эти слова были как бальзам. Вару, уже не сдерживаясь, поднялся и буквально упал на колени перед сидящим Данте, обхватив его руками. Он уткнулся лицом в его грудь, ищущий утешения ребенок в теле почти взрослого юноши. Данте крепко обнял его, одной рукой прижимая к себе, другой нежно гладя по спутанным зеленым кудрям. Габриэль тут же придвинулся вплотную, обняв Вару сбоку, прижавшись щекой к его плечу, создавая живое кольцо поддержки и тепла. Через несколько минут напряженное тело Вару начало расслабляться. Глубокое, ровное дыхание Данте и спокойное тепло Габри делали свое дело. Адреналин спадал, сменяясь глубочайшей усталостью. Вдруг Вару тихо фыркнул, его плечи слегка затряслись от смеха: — Ты даже сидя... всё равно как гора... хахах... – пробормотал он, лицо все еще уткнутое в грудь Данте. Данте тихо рассмеялся, его грудь заходила ходуном. Габриэль тоже захихикал, облегченно. Этот смех, такой знакомый и родной, разрядил остатки напряжения. Они сидели так еще несколько минут, просто дыша в такт, наслаждаясь тишиной и ощущением безопасности в своем маленьком кругу. Потом Данте осторожно поднялся, помогая подняться и Вару, который к этому моменту уже едва стоял на ногах от усталости и эмоциональной разрядки. — Принцу нужен отдых, – заявил Данте с мягкой непререкаемостью. – И его верным оруженосцам тоже. – Он помог Мятке улечься посередине широкой кровати. Габриэль тут же устроился слева, пристроившись как котенок. Данте лег справа, накрыв всех легким, но теплым покрывалом. Он погасил свет, оставив только слабый ночник. Вару заснул почти мгновенно, его дыхание стало ровным и глубоким. Габриэль, утомленный переживаниями, последовал его примеру, его рука бессознательно легла на Вару. Данте лежал на боку, наблюдая в полумраке за профилями спящих. Его мысли были далеко. Он думал о потерянных королевствах, о силе памяти, о долгом пути, который предстоял их другу. — Корни, спрятанные во тьме, все равно тянутся к свету, – промелькнуло в его голове. Он осторожно поправил одеяло на Вару, его движение было исполнено безмолвной клятвы защиты. Потом он закрыл глаза, растворяясь в тишине. В доме воцарилась гробовая тишина. Но это была не пугающая тишина одиночества, а тишина глубокого покоя. Вару спал посередине, его лицо, наконец, спокойное. Слева от него, дыша ровно, спал Габриэль. Справа, как страж, лежал Данте. И только луна, заглядывая в окно, знала, какие сны видел потерянный принц, впервые за долгие годы прикоснувшийся к своему настоящему я. Продолжение следует...