ƴ∂υɞυ੮૯ʌьⲏыύ ηɑƿ૯ⲏёκ

Парень с глухим стуком рухнул на изумрудную подушку травы. — Мягко, по крайней мере, — мелькнула в голове мысль, пока он лежал, впитывая спиной тепло земли. Подниматься не хотелось — будто тело налилось свинцом от внезапного падения, а может, от оцепенения перед тем, что открылось глазам. Лес. Но не просто чаща деревьев, а нечто… другое. Воздух звенел, наполненный трелями невидимых птиц, порхающих меж ветвей. Их песни переплетались в странные мелодии — то ли смех, то ли щебет, заставляющий кожу покрываться мурашками. Листья — бирюзовые, молочные, алые — медленно танцевали в воздухе, подхваченные ветерком, который обнимал всё вокруг, словно живой. Солнечные лучи, словно золотые нити, пробивались сквозь переплетение крон, заставляя причудливых существ прятаться в дупла и густые кусты. Там, в тени, мелькали огоньки глаз — любопытных, настороженных. Волшебство. Оно витало в каждом уголке. Деревья с ветвями, переливающимися всеми оттенками заката, шелестели на языке, непонятном смертным. За кустами, усыпанными хрустальными цветами, копошились звери, словно сошедшие со страниц старинного бестиария. Вот пронесся заяц-альбинос, с бабочкой-махаоном на шее, словно живым галстуком. Зверёк ворчал, нервно дёргая носом: — Опоздаю, опять наставник ворчать будет… Рядом чёрный кот, балансируя на задних лапах, терся о кору ясеня. Его морда светилась самодовольством: — А я? Я идеален. Выше, на ветвях, две белки с серебристой шёрсткой оживлённо перешёптывались, стреляя взглядами в парня. Их смех, похожий на звон колокольчиков, затих, когда Вару поднялся, отряхиваясь. Он замер, заворожённый. — Где я… — прошептал парень, а лес, будто в ответ, заиграл новыми красками. Листья замерцали, словно самоцветы, а вдали, за деревьями, что-то огромное и незримое мягко вздохнуло. Странно. Пугающе. Невероятно красиво. — Смотри-ка, новенький! — пропищал кто-то сверху. Вару резко сел. На ветке над ним две белки с серебристой шерстью перешёптывались, прикрыв мордочки лапками. Их глаза светились, как крошечные луны. — Вы… говорите? — он попятился, наткнувшись на ствол дерева. Кора под пальцами пульсировала, словно живая. — А ты глухой? — фыркнула одна из белок, прыгнув ниже. — Или из тех, кто вечно спит? Здесь все говорят. Даже червяки философские стихи пишут. Вару сжал виски. В голове — пустота. Ни имени, ни воспоминаний, только смутный страх, будто его вырвали из чего-то важного. Вару замер, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Ладони впились в пульсирующую кору, словно пытаясь ухватиться за реальность. — Философские... червяки? — переспросил он, голос дрогнул. Белки переглянулись, и одна из них, с шерстью цвета лунного света, спрыгнула на плечо парня. — Ой, да он и правда пустой! — прощебетала она, тыча лапкой в его висок. — Ни одной мыслишки не шуршит! Вару отшатнулся, но существо уже мчалось вверх по стволу, смеясь колокольчиками. Лес вокруг задышал глубже, листья зашептали нараспев. Где-то вдали эхом отозвался рог — низкий, зовущий.

***

Тем временем, за гранью реальностей, в доме метались восемь фигур. — Он исчез! — фиолетоволосый Пик сжал в кулаке рассыпающиеся световые нити портала в комнате Вару. Джокер, маг, или Красный Джокер, ударил кулаком по столу. — Мы все видели белый всполох! Это не просто портал — его поглотила Пустошь! Тишину разорвал звон хрустального шара. В его глубине замелькали образы: искажённые деревья, алые листья... и силуэт, упавший на траву. — Он жив, — прошептал трефовый валет.— Но где-то... вне карт.

***

Вару брел сквозь чащу, где каждый шаг рождал вспышки света под ботинками. Воздух обжигал лёгкие сладостью незнакомых цветов. Внезапно земля ушла из-под ног — он рухнул в ручей, чьи воды пели голосами тысячи детей. — Не пей! — что-то мягкое вцепилось в его волосы. Махаон-бабочка, размером с ястреба, тянула прочь от воды. — Утонешь в чужих снах! Парень закашлялся, выплёвывая мерцающую жидкость. На ладони застыла капля, внутри которой танцевали силуэты — восемь фигур у зеркального озера. — Вы... — прошептал он, но видение рассыпалось. Где-то в вышине, на ветвях цвета расплавленного золота, кот с изумрудными глазами наблюдал за ним. — Интересно, — прошипел он, точа когти о кору, — сколько продержится этот человечишка, прежде чем Лес съест его душу?

***

В доме восемь рук одновременно коснулись древнего артефакта — Ключа Миров. — Вместе, — прошептал Джокер, и магия восьми стихий сплелась в сияющий кокон. Стена реальности дрогнула, открывая трещину в звенящую чащу. (И это Джокер помог во всём этом, чтобы разыскать Вару. Так как он тоже руководствует магией...) Но прежде чем они шагнули в неё, из трещины вырвался вихрь бирюзовых листьев. — Не надо! — закричал Зонтик, но было поздно. Вихрь обернулся когтистой лапой, разбросав парней по залу. В разбитом хрустальном шаре на миг мелькнуло лицо Вару — с глазами, полными чужого, ледяного сияния.

***

Парень сидел у костра из синих язычков пламени, грея дрожащие руки. Рядом копошился ёжик, нанизывающий на иголки звёздную пыль. — Ты не отсюда, — пробурчал он, — пахнешь железом и пеплом. Как те скрипучие, что приходят с войной. Вару потрогал амулет на шее — единственная вещь, что была при нём. В его глубине что-то дрогнуло, как спящий зверь. — Королевство... — шепнул он, и лес вокруг вдруг взвыл. Деревья скривились, земля затряслась. Из тьмы выползли корни, обвивая лодыжки. Не думая, он вскинул руку. Взрыв ослепительного света разорвал ночь. Когда зрение вернулось, вокруг зияла пустота. Ни корней, ни страха — только пепел магии, оседающий на ресницах. — Ого, — присвистнул ёжик, — да ты ж... Но Вару уже падал в обморок, в ушах звенел смех — знакомый и чужой одновременно. Где-то на краю сознания восемь голосов звали его имя.