Шарлотка

      Вот уже как целую неделю не прекращаясь шли дожди. И не ливни, которые внезапно настигают тебя, быстро приходя и уходя, а неприятная изморось, когда мелкие капли пронизывают насквозь вместе с холодным ветром. Ноябрь принес с собой серые тяжелые облака, а солнце оставило свои лучи где-то в теплой середине октября.       Листья с деревьев липли к асфальту, превращаясь в грязные кучи — былая яркость ранней осени уже давно испарилась; город был покрыт туманной дымкой, дневной свет стал тусклым, темнело рано. Жизнь в свою очередь становилась затянутой. Рабочий день длился невыносимо долго, атмосфера удручала, а начальник ходил злой и недовольный, вечно срываясь на своих подопечных.        Одинокие прохожие прятали лица в широких вязаных шарфах и вечно куда-то спешили: никто не хотел подолгу задерживаться на холоде, чтобы потом лежать с насморком. Никто, разве что самые ненормальные — те, кто осень, по неясной причине, романтизируют. До огромных свитеров, долгих посиделок в безлюдных местах или прогулках по парку со стаканчиком горячего кофе в руках. У них, по всей видимости, цветные листья держатся на деревьях все три месяца, а через розовые очки краски унылой, серой и слякотной погоды становятся ярче. Сону упорно считает, что в этой категории два типа людей: маленькие дети, которые радуются в принципе всему, что ново и интересно, и влюбленные подростки. У последних от чувств, кажется, затмевает все. Им в радость поправлять шарф партнера, целовать аккуратно и до тошноты нежно, букеты из кленовых листьев собирать. В общем, психи. — Вот влюбишься — поймешь, — хмыкает Чонвон, крутясь на стуле и откусывая кусок своей любимой булочки, присыпанной корицей. — Ага, — отвечает Сону скорее сам себе. — Легко тебе говорить, кошак влюбленный.       У него то есть человек, с которым можно и в кофейне посидеть и дома пообжиматься под какую-нибудь «Осень в Нью-Йорке» . С приходом осени в настроении Сону что-то дергалось, менялось как по щелчку пальцев. Унылое время года лишний раз напоминало ему о том, насколько он одинок. Меланхоличное настроение накрывало волной, и Сону, чтобы хоть как-то отвлечься, невыносимо много работал. Засиживался в офисе до глубокой ночи, заваливая стол стаканчиками от эспрессо, часами втыкал в электронные таблицы и зависал на почте. На улице упорно игнорировал счастливых людей, под нос бормоча что-то свое унылое, а дома отвлекал себя книгами и готовкой (последним всегда лакомился Ян).        Чонвон вообще был единственным, кто пытался вытащить Кима из осенней хандры своими шутками и бесконечной заботой, и у него это получалось, однако надолго такого настроя не хватало. Тут и скрывать нечего, дружеская любовь отличается от того, чего Киму как раз не хватало. Сону не винил младшего, наоборот успокаивал. «У тебя тоже есть личная жизнь, ну не переживай ты так». — Хён, может после работы сходим в кофейню? — младший неожиданно оказывается рядом. — Развеемся, поболтаем. — Может ты лучше Джея позовёшь? — Сону замечает, как на лице напротив проскальзывает грусть.  — Уверен? — Да не переживай ты так, — похлопывает по плечу, — ночевать тут не буду, обещаю, я планировал в магазин зайти.       Чонвон задумывается на минуту, по итогу неуверенно кивая. Остаток рабочего дня они проводят почти не общаясь. Младший включает какое-то доисторическое полуживое радио, которое их отдел почему-то до сих пор хранит и не хочет избавляться. На станции крутят старые песни, и у Сону получается расслабиться на этот вечер, тихо подпевая под «Wake me up when september ends» и вслушиваясь в дождь за окном.       Когда совсем уже темнеет и улицу окутывает мрак, Сону рядом с собой слышит протяжный стон. Чонвон потягивается на стуле, разминая затекшие конечности и расслабляя надоедливый галстук. Ноутбук затухает, и его крышка победно хлопает. Рабочий день официально закончен. — Бедная моя спина, — Ян, чуть пошатываясь, плетется к шкафу, забирая свое пальто цвета ириски.       Сону тихо смеётся, поглядывая на часы. Он тоже уже выключил технику и приводил стол в порядок, собирая пустые стаканчики из под кофе в «столбик» одной рукой и шуршащую упаковку от каких-то батончиков другой. Чонвон резко подпрыгивает, издавая непонятный писк и что-то быстро печатая в телефоне. На его лице расцветает улыбка. «Вероятно, кого-то ждёт очередной волшебный вечер с Пак Чонсоном». Сону за друга искренне рад. — Хорошего вечера! — кричит старший уже закрытой двери и слышит отдалённое «И тебе!».       Сону ещё раз проверяет кабинет: столы убраны, свет и техника выключены, стулья стоят ровно, окна закрыты. Кивая самому себе, он устало выдыхает.  «Домой и побыстрее».

***

      Холодный ветер вместе с каплями дождя бьёт в лицо. Сону хоть и укутался потеплее перед тем, как выбежать из магазина с двумя тяжёлыми пакетами, а все равно до костей пробирало. Сейчас он, кажется, ненавидит себя больше, чем эту мерзкую ноябрьскую погоду, за то, что накупил лишнего. Вроде собирался за самым нужным, а по итогу в одном из пакетов куча сладкого. Сону внушает себе, что это единственное спасение во время хандры, и одно только овсяное печенье чего стоит.        На улице из-за пасмурного неба вечер казался особенно темным и угнетающим. Свет фонарей отражался на асфальте: от затяжных дождей на дорогах образовались огромные лужи. Сону из-за плохой видимости, по ощущениям, наступал в каждую. Людей уже не было, поэтому одиночество ощущалось сильнее обычного, и он ускорил шаг, желая поскорее оказаться дома.              У подъезда Сону замечает мужскую фигуру и немного напрягается. Время позднее, погода ни к черту, поэтому вряд ли кто-то местный стал бы топтаться у дверей и не входить. Подходя ближе, он замечает напряжение и злость на чужом лице: незнакомец явно был недоволен чему-то в своем телефоне. Сону выдыхает трижды, мысленно себя успокаивает и неуверенно мнется рядом. Его шуршащие пакеты кажутся единственным звуком и к тому же действующим на нервы. Ким старается побыстрее достать ключи под прожигающим взглядом и проскочить в подъезд.        Сону не хочет ехать с ним в тесной кабине лифта, но подниматься пешком с грузом на седьмой этаж, когда ты уже физически истощен, тоже не кажется идеальным вариантом. Он решает, что незнакомец вроде не представляет угрозы да и выглядит молодо. Вестись на внешность определенно глупо, но Ким всё спихивает на силу самовнушения.       Пока они ждут лифт, Сону отмечает, что лампочка в подъезде перегорела, и никто из жильцов похоже не собирается решать эту проблему; единственным источником был экран телефона, от которого незнакомец не отлипал (и слава богу) и с трудом доходящий фонарный блеск. Дождь усилился, и тяжелые капли одна за другой ударялись о крышу дома и оконные стекла. Кабина лифта гудела и жужжала, переодически издавая стук. Сону продолжал шуршать пакетами, стараясь хоть как-то облегчить боль с затекших рук.        Ему казалось, что поднимались они вечность. Сону забежал первым, прижимаясь спиной к дальней стене с зеркалом. Он наблюдал за действиями незнакомца позади. Вот мужчина становится к нему спиной, убирает телефон в карман и зачесывает пшеничные, чуть кудрявые (скорее всего от влажности) волосы; вот нажимает на кнопку седьмого этажа и та загорается красным. Сону отмечает, что тот выше его самого головы на две, старенький кожаный бомбер грязно коричневого цвета покрыт мелкими каплями. Незнакомец одет слишком легко для такой погоды, даже шея вся открыта. Сону переводит взгляд вниз: широкие синие джинсы пропитались дождевой водой и стали на несколько оттенков темнее, а к правому ботинку прилип берёзовый лист. Ким немного улыбается про себя, поднимая глаза. Снова смотрит на кнопки лифта и тормозит.       «Нам на один этаж».       Сону не знаком со своими соседями и редко когда пересекается с ними. Он знает, что рядом живет одинокая пожилая женщина с пушистым рыжим котом. Животное часто сбегало из квартиры, гуляя по этажам и отсыпаясь на лестнице. Иногда Сону задерживался, чтобы почесать того за ухом. Еще чуть дальше, кажется, проживала семья с маленьким ребенком. Ему было около девяти лет, и Ким часто ездил с ним на лифте по утрам. Они не разговаривали, каждый отправлялся по своим делам: мальчик с огромным рюкзаком в школу, а Сону на работу.        В самой дальней квартире, что была прямо напротив квартиры Кима, жил парень. Сону не уверен, жил ли он один или у него был кто-то, но склонялся скорее к первому варианту, потому что никогда не видел у того гостей. У него была собака, и хотя собак Сону побаивался, именно она стала причиной их единственного короткого диалога. Произошел он год назад. — Лейла, сидеть, — её золотистый хвостик вилял, собирая всю пыль с пола в лифте. — Успокойся и перестань напрягать человека.       Улыбка его была очаровательна. — Извините, — обращаясь уже к Сону, — она очень любопытная, но не кусается. — О, — помедлив ответил он, — хорошо, я просто немного боюсь собак.       Сосед растерянно кивнул, придерживая питомца уже крепче. Сону был благодарен и ему вообще показалось, что они друг другу подходят. От обоих исходила какая-то добрая энергия, поэтому парень окончательно расслабился.       «И вот интересно теперь, в какую он квартиру». Любопытство Сону даже отодвинуло на задний план его усталость. Может быть незнакомец (разве что совсем чуть-чуть) показался ему привлекательным. Возможно, он даже был в его вкусе, но лицо парню рассмотреть не удалось. Лифт останавливается на нужном этаже, со скрипом раскрывая двери. Мужчина выходит первым, взглядом осматривая все квартиры и останавливаясь у самой дальней. Сону плетется к себе, оставляя пакеты на полу, чтобы открыть дверь. За спиной слышит стук, а после незнакомца встречает тот самый парень с собакой. Ким из любопытства поглядывает назад.       Тот высовывается в смешной жёлтой пижаме и резиновых тапках. В ногах вертится бордер колли, готовая запрыгнуть на гостя.  —  Рики, ну наконец-то! — хозяин квартиры легко бьет того по плечу. — Думал не дойдешь.       Дальше Сону слышит только ворчание, которое заглушается, когда сосед закрывает дверь. Он тихо выдыхает, тоже скрываясь в квартире.       Вечер Ким проводит за разбором пакетов, а после в компании фильма и горячего чая, грея ноги в забавных носках с принтом тыкв под клетчатым пледом. Спустя время Сону снижает громкость фильма до нуля, и «Коралина» продолжает бездумно прокручиваться на экране. Ещё в магазине, у ящиков со спелыми красными яблоками, у него родилась идея испечь шарлотку, поэтому сейчас парень вертится на кухне, из шкафчиков доставая нужные продукты и посуду.  — Чонвон завтра пищать будет от радости, — хмыкает Сону, промывая яблоки.       Ким и сам был фанатом собственной выпечки, ему вообще всегда нравилось готовить. Процесс казался медитативным и успокаивал, отвлекая от негативных мыслей. И пока на фоне играла «We never change» , Сону просеивал муку в яично-сахарную смесь, чуть покачиваясь в такт музыке. Следом должен был идти разрыхлитель. Ким сначала роется в корзинке со всеми специями и посыпками, понимая, что нужного ингредиента там нет. Настроение падает, когда он буквально переворачивает всю кухню в поисках, а потом понимает — разрыхлитель был в его списке покупок, но парень про него забыл.       Сону падает на стул, опираясь локтями о колени и задумываясь. Можно, конечно, и до завтра отложить, но как минимум аккуратно нарезанные яблочные дольки все скукожатся и почернеют. Тогда он решается на отчаянный поступок — спросить у соседей.        «21:19 это не так поздно». Хотя беспокоить милую старушку ну совсем не хотелось, она наверное отдыхает после долгого дня, а семья… Их ребенок точно уже спит, и если Сону просто ворвется и нарушит его сон, это будет не по-человечески. Остается улыбчивый сосед со своей собакой и гостем.        Возможно, Ким просто хотел ещё раз увидеть этого незнакомца, разглядеть его лицо получше и вдохнуть запах стойкого древесного парфюма с пряными нотками. В общем, Сону считает их самым правильным вариантом, но всё равно мнётся у чужой двери минут пять. Стучит неуверенно, слыша голоса, лай и торопливые шаги.        Щелчок.  — Привет! — сосед улыбается. — Что-то случилось?       Сону мнётся, метая взгляды то на парня, то за его спину. Он замечает пшеничную макушку вдалеке.  — Добрый вечер, — увереннее, — у вас не найдётся разрыхлителя для выпечки?       Брюнет задумывается ненадолго, почесывая затылок.  — Я не так часто готовлю, но возможно где-то завалялась пачка, — он отходит в сторону. — Ты проходи, сейчас я гляну.       Сону кивает, перешагивая порог и прикрывая дверь. Вокруг него недолго крутится собака, обнюхивая незнакомца, но после убегает. Ким почему-то думает не о разрыхлителе, а о красивом госте. Он замечает движения теней в дальней комнате, а после, кажется, готов упасть прямо тут, в чужой квартире, потому что пшеничный парень показывается и Сону наконец видит его лицо. Тормозит на пухлых губах, всматривается в россыпь маленьких аккуратных родинок и в выразительные скулы. Поднимается выше, встречаясь взглядом с глубокими карими глазами. «Тёмные, словно крепкий свежесваренный кофе». Незнакомец, кажется, узнаёт его тоже. — Хён, что случилось? — он скрывается на кухне. — Ему нужен разрыхлитель, помоги-ка поискать его.       Они задерживаются на кухне ещё минут на семь, а после старший победно выбегает с маленьким пакетиком заветного ингредиента.  — Тебе повезло! — следом выходит и другой. — Рики прямо сыщик.       Тот самый Рики толкает его в бок, на что брюнет смеётся, протягивая разрыхлитель Сону. — Спасибо, вы спасли мою шарлотку, — улыбается Ким. — За помощь полагается вознаграждение, — сосед хмыкает, видя испуг на чужом лице. — Будем ждать тебя на чай с шарлоткой.       Сону удивляется, неловко топчась у порога. Зовёт к себе в гости? Но ведь они даже не знакомы. — Это приглашение в гости? — зачем-то уточняет. — Верно, — отвечает он, когда Ким уже стоит за дверью, — а то целый год здесь живу и никого не знаю. — Я Ким Сону. — Шим Джеюн, но можно просто Джейк, — протягивает руку.       У Джейка широкая тёплая ладонь, чуть смуглая кожа. Сону пожимает руку, переводя взгляд на парня позади. Шим прослеживает за ним, тут же вспоминая: — А это Нишимура Рики.       Сону готов поклясться, что невесомо приподнятый уголок губ на чужом лице выглядел как нечто неземное и невероятно нежное. А после дверь перед его носом хлопнула.

***

      Шарлотка получилась самая что ни на есть приготовленная с любовью. Сону довольно улыбается, видя, с каким удовольствием новые знакомые пробуют его творение. После того, как он вернулся к себе в квартиру, процесс готовки пошёл быстрее, и ароматная шарлотка была готова уже спустя сорок минут.        Сону очень хочет отрицать тот факт, что всё это время думал о Рики и встрече с ним. «Что бы сказал сейчас Чонвон? Точно бы подумал, что влюбился как те самые подростки». У Нишимуры просто завораживающий глубокий голос с лёгкой хрипотцой и взгляд насквозь пробирающий. И даже через футболку Сону заметил сильные руки с выступающими венками. Никто бы не смог устоять, правда ведь? — Сону, твои ручки золотые, — мычит Джейк, доедая последний кусочек. — Ты если решишь ещё чего испечь, то зови на дегустацию. — Обязательно, хён, — он смеётся, пряча улыбку в чашке шоколадно-апельсинового чая.       Рики в отличие от своего друга менее энергичный и шумный, но Сону читает его реакцию в аккуратных действиях, коротких словах и эмоциях. Он был самым младшим в их скромной компании, но поведение словно показывало обратное. Нишимура за каких-то два часа общения произвёл на Сону такое впечатление, что Ким перед сном ещё долго пялился в потолок.       Время в компании новых знакомых пролетело незаметно. Джейк в кучу свалил все свои настолки, которые удалось найти, решая отплатить Сону за шарлотку и продлить их знакомство. Лейла активно вертелась рядом, а под конец уснула, прижавшись к хозяину. Сону окончательно перестал её бояться, да и вообще был занят метанием взглядов на привлекательный объект. Иногда Рики смотрел в ответ, и, когда это пересечение происходило, Ким поспешно утыкался в игровой инвентарь.       Когда на часах показывало за полночь, Сону всё же стал собираться домой. Завтра, между прочим, на работу идти и Чонвону во всех подробностях описывать сегодняшний вечер. Они друг друга ещё раз благодарят — Сону за приглашение, а Джейк с Рики за шарлотку и хорошее настроение — и обмениваются контактами, чтобы обязательно как-нибудь встретиться. Сону в коридоре ещё минут пять стоит, уткнувшись в экран телефона с улыбкой, и прожигает взглядом номер.

***

      Рабочая неделя пролетает незаметно, особенно за бесконечными разговорами с Чонвоном. Близкий друг после рассказа Сону о новых знакомых, не мог успокоиться, то и дело задавая вопросы. Старший не удивится, если узнает, что Джей тоже уже в курсе всех событий. Сону отвечает немного скомкано — самому бы разобраться, что испытало его сердце за такое короткое время. Но в том, что Нишимура Рики его заинтересовал, не было сомнений.        Сам виновник этих всплесков в середине недели пишет Сону с предложением вместе съездить на тыквенную ферму. Ким, который в это время обедал с Чонвоном, давится имбирным кексом. Ян выхватывает телефон из рук растерянного друга и кричит чуть ли не на весь отдел, за что отхватывает от старшего подзатыльник. — Боже, Чонвон, прекрати надумывать себе всё, что только можно, — Сону закатывает глаза. — Он наверняка позвал и Джейка. — Хён, ты точно понравился ему! — игнорируя его.       Сону, конечно, отнекивается от глупых мыслей друга, но лишь у себя в голове. Сердце как-то с этим не спешит. Остаток недели он работает с ожиданием выходных. Середина ноября не была лучшим временем для посещения тыквенной фермы, но это не беспокоило совсем, потому что человек, который позвал Сону, был намного важнее. Даже погода поправилась: дожди прекратились, ветер стих, но пасмурное небо и мороз остались. Улицы были наполнены людьми, листья шуршали под ногами, и Сону даже решился на прогулку в парке после работы.        Да, осень по-прежнему была тусклой и окутывала город серой пеленой, Сону всё так же прятал руки в карманах куртки, жалуясь на холод, но душу что-то согревало, не прекращаясь. Что-то заставляло не влюбляться в угнетающее время года, а просто принять его, как один из приходящих и уходящих периодов жизни.       Пятничным вечером Рики пишет ему «Всё ли в силе?» и Сону не может ответить отрицательно. Он, чёрт возьми, ждал этого целых четыре дня. Парень решает порадовать младшего, упаковывая в плёнку несколько печений с малиново-коричной начинкой. И лишь после с чистой совестью ложится спать.       Встречаются они утром у подъезда. Сону выбегает с улыбкой на лице, отмечая, как похолодало на улице. Немного топчется на месте, по началу не решаясь, и легко приобнимает младшего. Вдыхает знакомый запах, наслаждаясь разницей в росте. — Привет, — от мороза идёт пар изо рта. — Привет.       Сону всматривается, не может отвести взгляд. Хочется прикоснуться к развивающимся на ветру пшеничным волосам, дотронуться до красных от холода щёк. На нем длинное чёрное пальто, накинутое поверх серого вязаного свитера с широким горлом, брюки оттенка немного темнее и всё те же ботинки. Рики одет теплее, чем в день их встречи, и Сону его за это мысленно благодарит. — Ну, поедем?        Старший ненадолго зависает, когда парень указывает на машину позади себя. — Ого.       Нишимура смеётся с реакции, приоткрывая дверь. В салоне тепло, между сидениями Сону замечает два стаканчика из ближайшей кофейни, в которой они с Чонвоном любят проводить время. От них исходит пар, значит ещё горячие. — Не знал, какой кофе ты любишь, поэтому взял на свой вкус, — Рики садится следом, заводя машину.       Сону лишь кратко кивает, доставая из своего рюкзака вчерашнее печенье. Не сговариваясь, они подготовили в дорогу полноценный перекус. Нишимура радуется как ребёнок, замечая любимую выпечку.  — Джейк не с нами? — Нет, — Рики посмотрел на него. — Вообще, я звал его, но он работает.       На самом деле, Джеюн сейчас спал в тёплой кровати и младший даже не писал ему, но Сону об этом знать необязательно.       Удовлетворившись ответом, Ким решает включить радио, чтобы поездка была веселее. Под тихое звучание старых песен, они задают множество вопросов, с каждым километром узнавая друг друга лучше. Сону узнаёт, что Рики двадцать три, не считая последних четырех лет, он жил в Японии, сейчас работает в небольшом книжном магазине и иногда выступает на мелких мероприятиях, играя на скрипке. Нишимура удивляется, что Сону свой кулинарный талант просиживает в офисе, узнаёт немного о Чонвоне и его молодом человеке, о любви старшего к японской литературе и цветастым носкам (сегодня они у него в зелёно-оранжевую полоску).        Когда по радио начинает играть «Back to the old house» Сону тихо подпевает её себе под нос, ненадолго залипнув на пейзаже за окном. Голые деревья оставались позади, дорога по краям была «украшена» опавшими листьями, вдалеке изредка встречались маленькие домики. За городом было спокойно, напряжение и волнение Сону испарились, оставив место приятным чувствам. Рики рассказывал что-то о любви к винтажным музыкальным пластинкам, о коллекции, которую хотелось показать старшему. Сону, зевая, обещает прийти на его персональную экскурсию. От тепла в салоне и тихой обстановки Кима тянет в сон, поэтому оставшиеся полчаса он позволяет себе вздремнуть.       На ферме хорошо, пусть и все развлечения, проводимые в конце октября, уже закрыты. Зато нет толпы людей и можно наслаждаться спокойной прогулкой. Они делают фотографии на фоне ярких тыкв, кормят животных в небольшом зоопарке и покупают по стаканчику горячего глинтвейна с фруктами. Сону задерживает взгляд на экране телефона, когда настраивает ракурс для новой фотографии. «Как можно быть настолько изящным?» Руки у Нишимуры немного сухие, холодные — это Сону узнаёт, когда рассматривает серебряное кольцо на указательном пальце, которым младший невзначай похвастался. — Джейк-хён подарил.       Сону позволяет себе задержаться на длинных пальцах, не в силах отпустить. Его собственные руки тоже ледяные — он не любит ни перчатки, ни варежки — поэтому чужая кожа согревает. Рики треплет его по тёмной макушке и неожиданно дёргает за красный нос, громко смеясь. — Эй! — Ты уже весь промёрз, хён, давай собираться домой, — Рики сгребает его в объятия. — Не хватало ещё заболеть.       Сону прикрывает глаза, мысленно соглашаясь.

***

      Через неделю он всё-таки заболевает. С температурой, сухим кашлем, жаром и ужасной ломотой во всём теле. Чонвон обеспокоено бьёт пальцами по офисному столу, когда слышит хриплый голос друга, обещает вечером заехать с лекарствами и чем-нибудь вкусным. Сону что-то мычит в ответ и отключается без сил. Он кутается в одеяло с головой, с трудом засыпая до самой темноты. Просыпается лишь тогда, когда в квартиру настойчиво стучат. За окном чёрное небо и дождь, снова уныло стучащий по стеклу. Сону себя с трудом вытягивает из постели, шаркая тапочками до входной двери. — Хён! — обеспокоенный Чонвон влетает в квартиру, наспех стягивая куртку и шурша пакетом. — Я лекарства купил и печенье твоё любимое.       Сону выпивает всё по указаниям друга, возвращаясь к себе. Чонвон на кухне хозяйничает, и старший только слышит, как свистит чайник и звенит посуда. Позже они усаживаются за столом: Ян заваривает чай с мёдом и пододвигает к Сону тарелку овсяной каши с кусочками яблок.  — Ты писал Рики? — спрашивает Чонвон. — Нет, — он благодарно мычит, пробуя кашу. — Я уснул после нашего разговора без сил. — Хорошо, что ты вообще позвонил, — кивает Чонвон. — Я так переживал весь день!       Сону улыбается, кивая на заботу. Они разговаривают о всяком, младший в подробностях описывает сегодняшний день, показывает фотки с недавней прогулки с Джеем и требует от друга ответных. Сону смеётся, открывая галерею в телефоне. Лекарства начинают действовать, Ким ненадолго отвлекается, отписываясь Рики, и расслабляется под мурчание друга.       На утро Чонвон убегает, не забывая напомнить о таблетках и времени их приёма, обещает позвонить ближе к обеду и просит писать если что. Сону его успокаивает и подталкивает к выходу. — Опоздаешь.       Забота друга греет невыносимо. На кухне со вчерашнего вечера всё было убрано Чонвоном, поэтому Сону расслабленно передвигается в гостиную, залезая с книгой и пледом на диван. Он погружается в чтение, концентрируясь на истории; тишина прерывается шелестом пожелтевших страниц. Ким отвлекается лишь тогда, когда слышит мелодию звонка.  — Как ты? — голос Рики на том конце звучит обеспокоено. — Извини, я не смог связаться с тобой раньше, завалили работой в магазине.       Сону готов прямо сейчас лужицей разлечься на диване от накатившей волны чувств. Его тело немного горит от температуры и слов младшего. Ким продолжает молча дышать в трубку, не сразу осознавая вопрос. «Почему он позвонил, а не написал? Хотел услышать больной голос? Или просто так». — Сону-хён?       Парень дёргается, приходя в себя. — Всё хорошо, Рики, — почти шёпотом, — не переживай. Чонвон приходил вчера, мне уже легче. — Тебе следует одеваться теплее, — отчитывает как маленького ребёнка. — Знаешь, тебе тоже.       Они смеются одновременно, переключаясь на обычные будничные темы. Сону забывает и о ноющей головной боли, о насморке и о книге, откинутой в сторону.  — Хён, я скоро приеду, только закончу с делами.       Сердце Сону пропускает несколько бешеных ударов, а его тело покрывается мурашками. «Рики, ты даже на расстоянии способен согреть меня». — Буду ждать.       Нишимура действительно приезжает быстро, во второй раз отвлекая Сону от книги. Он натягивает тапочки, мельком смотрит в зеркало, не желая думать об ужасном внешнем виде во время болезни. Рики встречает его с небольшим букетом нежно розовой сирени . Его щёки и руки немного покраснели от холода, а волосы продолжали пушиться. Сону улыбается, вглядываясь в родные черты лица и забирая цветы. Рики дотрагивается ладонью до горячего лба, а старшего кроет. Он немного хмурится. — Держится всё это время, — отвечает Сону на немой вопрос.       Ким ставит цветы в вазу, задумываясь о том, что Рики в его квартире впервые, он словно избавляет её от одиночества и мрачности. Нишимура проходится по комнатам, с интересом осматриваясь. Квартира старшего небольшая, однокомнатная, но для человека вполне уютная. Стены везде однотонные, в гостиной — глубокий серый, в спальне простые белые. Кровать полуторка, окно, закрытое плотной чуть синеватой шторой, по правую руку рабочий стол и шкаф для вещей. Гостиную украшает большой диван горчичного цвета, на котором были разбросаны подушки, плед и книга. Рядом стеклянный столик, напротив телевизор.  — У тебя уютно, — говорит он, когда Сону возвращается с кухни. — Из-за болезни я не убирался, извини.       Рики отмахивается, ему на такие вещи всё равно — привык к ленивому Джейк-хёну и его нелюбовью к уборке. Сону предлагает посмотреть фильм, и Нишимура решает, что это лучший вариант, чтобы расслабиться после тяжёлого дня.  — Я только чайник поставлю.       Они располагаются на диване, кутая ноги в плед. Рики ложится, опираясь спиной о подлокотник, а Сону садится около его ног, оставляя кружки с горячим чаем на столе. Ким предлагает посмотреть старенькую мелодраму «Шоколад» : он любил этот фильм всем сердцем. Младший соглашается. На середине фильма у Сону затекает спина и ноги, он переводит свой взгляд на Нишимуру. Зависает на профиле, засматривается, как свет от экрана бегает по лицу вместе со сменяющими друг друга кадрами фильма. Рики, не выдерживая чужого взгляда, поворачивается. — Что-то случилось? Тебе стало хуже? — Спина устала, — честно признаётся Сону, в очередной раз польщённый заботливыми вопросами. — Ты можешь лечь, если тебе так будет комфортно.       О, Сону действительно влюблённый дурак, тот самый подросток, на которого сам с презрением поглядывал ещё две недели назад. И не только потому, что Рики красивый (хотя это тоже), но ещё ужасно внимательный, чуткий и аккуратный как в своих словах, так и в действиях. Сону влюблён, до такой степени, что руки хотят касаться: волос, родинок, проводить вдоль скул, останавливаясь на губах, спускаться к шее. Он чувствует безопасность в осторожных, но уверенных движениях; у него кругом голова идёт от запаха того самого парфюма, смешивающегося с кондиционером для одежды. Сону влюблён, как те самые психи, романтизирующие сырую осень.       Он молча ложится рядом, чуть наваливаясь на крепкую грудь. — Расслабься, мне удобно, — его рука успокаивающе гладит предплечье. — Продолжай наслаждаться фильмом.       Спустя время Сону чувствует, как рука с предплечья переместилась на голову, впутываясь в волосы. Невыносимо приятно. — Рики, — тот вопросительно мычит. — Спасибо.       Сону удаётся немного вздремнуть во время фильма, и он чувствует себя лучше, когда мягкая ладонь вновь касается его волос. Нишимура убавил громкость, оставляя тихий звук на фоне. Он успел немного прибраться, накрыв Кима пледом и заменив свою грудь подушкой. Кружек с чаем на столе не было, вместо них там лежала книга, которую Сону читал днём.  — Собираешься домой? — младший кивает.       Они оба понимают, что не хотят расходиться, особенно в такой поздний час. Сону накрывает волнение. — Будь осторожен.       Он ненадолго отходит в ванную комнату, чтобы умыться и охладить пылающее лицо. Ким слышит неожиданный крик и вздрагивает, выключая воду. — Хён, смотри, первый снег! — Рики завороженно наблюдает за мелкими снежинками, стоя у окна.       Сону не знает значения цветов розовой сирени, не замечает коротких взглядов в свою сторону, пока громко смеётся или занят чем-то; он совершенно не в курсе (и вряд ли узнает), с каким трепетом младший делился своими мыслями с Джейком, изнывая от внезапно появившихся чувств. Он не знает, сколько минут было потрачено на размышления о нём и как долго тот настраивал себя перед каждой новой встречей. Но Сону надеется, что сейчас, наблюдая за первым снегом, Рики влюблён в него.       Так же сильно, как он влюблён в Нишимуру.

***

      Сону не любит осень, это точно. Сырая после улицы куртка, которую сразу не повесишь в шкаф, и такая же обувь. Риск заболеть становится выше обычного, и на работу приходится ходить в костюме трупа. Дни осенние совершенно пустые, тёмные и печальные, навевающие тоску. Необходимо переключаться на рабочий режим, состоять на девяносто процентов из кофеина и документов, засыпать на совещаниях, после терроризируя Чонвона.        Осень убивает в Сону что-то яркое и светлое каждый год, но, если честно, дождь хоть и мерзкий, а ничто не способно создать такой уют, как бьющиеся холодные капли. Туман, что прячет дома на горизонте, утром Сону кажется особенно красивым. И какое дело должно быть до работы, когда сегодня выходной и можно никуда не торопиться, с наслаждением заваривая кофе и помешивая тыквенную кашу. — Утро, — слова тонут в зевке.        Рики лениво потирает глаза, усаживаясь за стол. Знаете, в жизни Сону есть Чонвон, чьи действия излучают бесконечную заботу и уважение. С ним парень хоть на край света. Чонвон, если хочешь, прибежит к тебе с кучей новых историй да прихватит самых вкусных тёплых булочек. Чонвон будет рядом, когда ты изливаешься слезами и тебе кажется, что ты сошёл с правильного пути, но его ладонь, поглаживая нежно по спине, скажет обратное. От несправедливости в твою сторону он не станет молчать, вставая вперёд и закрывая собой.       У Сону есть Джейк с огромным добрым сердцем. Он даст совет, внимательно выслушав накопившиеся в голове мысли. К нему в квартиру можно завалиться в любое время, не сомневаясь, что тебя встретят с улыбкой и крепкими объятиями. Джейк будет тем, кто на каждую безумную идею обязательно выкрикнет «Да!». В очереди он пробьёт для тебя первые места, даст откусить половину от целого мороженого, будет тем самым сумасшедшим напарником в центре танцпола.        Вы теперь знаете, что у Сону есть Рики. Его пшеничные волосы вьются от влажности, лицо осыпано родинками, губы невероятно пухлые. Рики может промолчать, но он обязательно покажет свою любовь через действия. Он заберёт в свои крепкие объятия, которые так нужны после долгого рабочего дня. Рики обязательно почувствует ваш дискомфорт, волнение или напряг, и он сделает всё, чтобы избавиться от этого. Он сделает для вас идеальные фотографии, подбирая правильный ракурс, порадует мелочами, пока вы спите. Его чуть сухие руки с аккуратными длинными пальцами будут нежно касаться волос, плеч, талии — каждое прикосновение Рики будет совершать с трепетом.       Рики обязательно покажет вам, что необязательно всецело любить осень, достаточно находить приятное в её особенностях.       Нишимура прижимается сзади, сцепляя руки в замок на животе Сону. Он вдыхает аромат чужих волос, наклоняется к шее, потираясь носом и оставляя поцелуй. Рики ещё не отошёл ото сна, его тело мягкое и тёплое, а волосы спутаны. Сону чувствует запах мятной зубной пасты и геля для бритья. Он легко улыбается, отключая плиту, и разворачивается к Рики лицом.  — Знаешь, — задумчиво тянет Сону, — мне Чонвон вчера передал твои любимые булочки. — Да ну, — хмыкает.       Сону смотрит, даже не пытаясь оторваться. Руками вплетается в любимые волосы, поправляя утренний беспорядок, спускается к щекам, поглаживая большими пальцами, и тянет в поцелуй. Оставляет их по всему лицу, заканчивая снова губами. — Хотели сегодня погулять с Чонвоном, — отрывается Сону, — а дождь опять всё испортил. — Хён, это шанс провести выходной со своим любимым человеком.       И не поспоришь ведь. О сорванном плане они с Яном уже успели поговорить, тихо всё же злясь. Видеться только на работе (спасибо на этом) не доставляло полного удовольствия, поэтому и захотелось выбраться за пределы офиса. Однако, встреча накрылась, и оба проведут единственный выходной в компании с дорогими людьми.  — Не расстраивайся, — Рики поглаживает по спине.       Они вместе завтракают, обсуждая, чем будут заниматься сегодня. Нишимура пьёт кофе с любимыми булочками, Сону — с овсяным печеньем. За окном ветер срывает последние листья с деревьев, оповещая о конце октября. В эту осень Сону понимает, что не так уж она и противна. Был ли прав Чонвон, говоря о влюблённости? Был.        Сону осень не любит со всеми её сюрпризами, но находит в них приятное благодаря Рики.