облепиховый сироп

понедельник 28 августа

21:35

женская рука выглядывает из открытого окна, поглаживая озорной ветерок, который следует за ними. длинные пряди темных волос складываются в красивые узоры на женском лице, и медленно сползая вниз, подлетают на ветру. парень обхватывает крепче руль, и прокручивает его влево, заставляя девушку завалиться в сторону водительского сидения, а после вернуться в исходное положение. — на самом деле, я ни капли не жалею, что продал соренту и купил сонату. она действительно едет гладко и удобна в управлении, как мне и говорили. — счастливо говорил он, прерывая долгую тишину. хван работал четыре года, чтобы накопить на новую машину, ведь прошлая часто трепала ему нервы своими неожиданными поломками. и наконец, сегодня настал день «х», когда ему подвернулась удача для покупки машины. отметив долгожданную покупку в дорогом ресторане, они направились в сторону дома, где их преданно ждала холодная постель. есыль поворачивает голову к нему и ярко улыбается. — я рада, что эта машина заставляет тебя думать о хорошем и радоваться езде на ней. — но ты заставляешь меня думать об этом в тысячу раз больше. — хенджин кидает краткий взгляд на девушку. темные взгляды сливаются в нечто большее, способное выразить все взором. в поздние ночи, под игривое сияния луны, они шепчут о бурях в их душе, крепко сжимают беспокойные сердца друг друга, целуют нежную кожу, раскрывая внутри дермы деревца облепихи, чьи колючки доставляют приятный дискомфорт. но, действительно, ли вы верите в то, что любовь — это счастье, о котором мечтает каждый, а не катастрофа, которая заставляет нас разбивать свои колени в кровь, заставляет сердце сжиматься до онемения в груди, заставляет обжигать зеницы горячими слезами? они отрываются друг друга, оставляя нежный след в сердце, который останется еще одним воспоминанием. — хенджин! — испугано вскрикнула хан, заметив на шоссе столкновение двух машин. хван растерянно крутит руль, объезжая дорожное происшествие. машина слетает с гладкой дороги, устремляясь в лесную гущу. шины в последний раз соприкасаются с ровной поверхностью прежде чем колеса отрывает от асфальта. автомобиль стремительно проворачивается в воздухе, после чего сминается словно лист бумаги с ненужными нотами. многочисленные раны расходятся, превращаясь в зияющие дыры, из которых начинают выползать хлопья колючей бледно-розовой пены, разъедая кожу. состояние шока не дает ощутить боль, которая как вирус усеивает тело. темная пустота продолжает подчинять себе возлюбленных, ее ледяные оковы тяготят борьбу за жизнь. шум начинает подкрадываться все ближе и ближе, нагоняя желание поскорее закрыть уши, но увы такой возможности у них нет.

воскресенье 1 октября

10:55

черные ресницы подрагивали, словно вишневое желе, трещинки на губах румянились, как щеки в морозное утро, на скулах начали играть желваки. девушка неуверенно поднимает веки, и сквозь мутную пелену вглядывается в окружение, которое было доступно лишь в нескладных снах, где в конце в концов хан оставалась одна в черной пустоте. белые блики продолжали витать в воздухе, доставляя дискомфорт глазам. спустя пару секунд очертания стали резкими, складываясь в интерьер больничной палаты. из широких окон открывался вид на сад, залитый ярким солнцем, желтая листва деревьев еще хранила в жилках летние поцелуи, которые напоминали о беззаботности в летнюю пору. но красота этого сада раскрывалась лишь в цветущей мелодии, которая продолжала звучать даже в самые холодные дни. есыль вслушивалась в дуновение ветра, в шелест опавшей листвы, в нудные разговоры людей на улице, но громкая тишь продолжала глушить любые другие звуки. это пугало ее. нагоняло страшные доводы в голову, которые постепенно принимали вид реальности. невесомая рука рушится на женское плече, пугая девушку. есыль резко поворачивает голову вправо и замечает миловидную девушку в медицинском халате. ее тонкие губы беззвучно шевелились, а пронзительный взгляд давал понять, что речь была серьезной. из глаз есыль невольно текут горячие слезы. — госпожа хан, вы слышите меня? — громко проговорила медсестра, но пациентка продолжала лить жалкие слезы. она не слышит. больше не слышит сердцебиение хена, не слышит красноречивую природу, не слышит красивых слов посвященных ей, не слышит раздражительные вздохи хена, не слышит грустные ароматы цитрусов, когда раскрывает сердцевину фрукта.