Где-то среди звёзд мы встретимся вновь

Это конец. Конец их, пусть и не столь долгой, истории. Конец их совместного пути. Судьбы их более никогда не пересекутся. Это за гранью реальности, как и он сам теперь за гранью этой. В сердце что-то больно кольнуло, когда Дилан перестаёт чувствовать чужие пальцы, переплетённые с собственными. И никогда больше не почувствует. Кажется, он давно понимал, что это должно случиться, пытался подготовить себя к моменту его ухода, но на деле всё было бесполезно. Слишком бесполезно, чтобы тратить на это и секунды драгоценного времени, которое можно было провести с ним. В тот вечер они с Ричардом предпочли провести время вне собственных жилищ. Вместо этого они долго гуляли по городу, с улыбкой на губах вспоминая моменты, связанные с их общим другом. Парк, торговый центр, улицы города. Почти везде можно было представить неусидчивого Лололошку. Даже забрели в район, где располагался их с Ричардом первый дом в настоящем Хэнфорте. Разошлись они только с наступлением глубокой ночи, до последнего явно не желая оставаться с собственными чувствами наедине. В ту же ночь Дилан пожелал забрать к себе Персика, оставшегося без хозяина, видимо, на попечительстве у всего хауса. Ричард не стал возражать, только передал пса из рук в руки, уверенный в том, что это правильное решение. Автоматон вернулся домой едва не под утро, кое-как укрывая от нещадно холодного ветра щенка собственными руками. Отпустив, видимо, своего нового питомца, он с едва заметной улыбкой наблюдал за тем, как тот проходит внутрь, обнюхивает едва ли не каждый угол, несколько лениво, кажется, нуждаясь в крепком и здоровом сне. Дилан подходит к щенку, берёт его вновь на руки, а после направляется в собственную комнату, любезно выделенную для него когда-то Саймоном Солусом. Он садится на кровать, опуская на свои колени Персика, что тут же устроился поудобнее и, кажется, вовсе уснул. Автоматон хмыкает, глядя на открывшуюся картину. Поглаживая того ладонью между ушами, он улыбается, вспоминает его хозяина, столь же неприхотливого и даже несколько доверчивого. Этот маленький пёсик перенял некоторые черты от него. Он ведь, должно быть, видит Дилана едва ли не впервые, но чувствовал и чувствует себя в его руках, кажется, более чем комфортно, даже тут же уснул на коленях нового хозяина. Невольно вспомнилась и Абилка, которую мироходец когда-то принёс в их общую комнату общежития. И, пусть автоматон сначала отреагировал скептически, после кошка стала его домашней любимицей. Первой и, как оказалось, не последней. – Ты снова оставил на меня своего питомца, да, Ло? – голос едва уловимо дрожит, пока Дилан проводит ладонью по несколько грубой шёрстке щенка. На глаза непроизвольно наворачиваются слезы от нахлынувших волной воспоминаний. От их знакомства до самого прощания. Они были вместе от начала и до конца. Он ведь знал, что это случится, но почему в груди всё равно так больно? Слышатся тихие всхлипы. Дилан закрывает рукой глаза, старается сдержать слёзы, заставить себя успокоиться, но не может. Да и разве нужно это сейчас? Он глубоко вдыхает, медленно выдыхая после, пока по щекам всё так же стекают слёзы по уже намеченным влажным дорожкам. Дилан аккуратно ложится на кровать, стараясь не потревожить Персика на своих коленях, смотрит в окно, куда-то далеко в небо. Видит звёзды. Множество звёзд. Где-то там, возможно, и есть разные миры. Может быть, даже реальности. Где-то там сейчас и Ло. Должно быть, уже воссоединился со своими друзьями и мчится навстречу новым приключениям. Но он, наверное, хотя бы думает об этой реальности? Об этом мире и Хэнфорте. О здешних своих друзьях, Персике, Ричарде и об одном ранее нелюдимом автоматоне, что благодаря этому надоедливому мироходцу и изменился. Да, теперь он не один, но разве мог хоть кто-то заменить его? Разве мог Дилан полюбить хоть кого-то больше, чем его?

***

Шли дни, недели, месяцы. Конечно, никто не смог его заменить. И не сможет. Пока Дилан хранит его в своей памяти, его черты, голос, повадки, совместные воспоминания, этот мироходец будет жить вместе с ним. Будет жить и надежда где-то глубоко в сердце. Надежда о встрече Хотя бы самой мимолётной. Дилан уже давно съехал от Солуса, а дом свой превратил в одно сплошное воспоминание о нем. Вот бегает по квартире Персик, его питомец. Вот их совместная фотография: он сам, Ричард и Ло. Вот открытое почти в любое время года и время суток окно. Выламывать его, как это делал Ло, Дилан не решался. Только оставлял так, словно в надежде, что один надоедливый мироходец как раньше предпочёт залезть в окно, а не подниматься по лестнице. Вот висит в шкафу почти такой же клетчатый шарф. Но тон не тот. Дилан знал, помнил настоящий цвет его шарфа, различаемый автоматонскими глазами куда лучше, чем обычными человеческими. Глазами, которые и создал для него сам Лололошка. Сначала казалось, что всё пройдет, забудется, останется лишь лёгкая грусть и приятная ностальгия от воспоминаний, но время шло, а легче не становилось. Дилан везде замечал то, что напоминало ему о мироходце. Иногда даже намеренно приходил в места, которые особенно сильно ассоциировались с ним. Автоматон часто писал ему сообщения. Знал, что он их не увидит, знал, что пишет в никуда, но так ему было проще. Было проще не изменять хотя собственным привычкам и ежедневно писать Ло по той или иной причине. Первые недели, даже месяцы Дилан писал много. Очень много. О всяких глупостях, как правило. О проведённом дне и о собственных успехах, в том числе в борьбе за права автоматонов, за что часто благодарил его. В особенности плохие дни, когда нервы были на пределе, Дилан мог долго ему писать. Мог высказаться, поведать о собственных чувствах да переживаниях, а после подолгу сидеть перед телефоном и молчать, смотря на экран, понимая, что не получит ответа. Никогда уже не получит. Иногда он перечитывал их переписки. Долго вчитывался в каждое написанное им слово, желая ответить, но вовремя отдергивал себя. И тогда он снова читал, жалея, что у него нет их переписок ещё со времен прибывания в островном Хэнфорте. Даже как-то пытался восстановить, но, увы, провальная оказалась идея. Со временем Дилан стал заставлять себя писать ему меньше. Заставлял себя жить настоящим, но никогда не стремился забыть его. Автоматон всё ещё едва ли не каждый раз сообщал мироходцу о том, как прошел его день, но уже ограничивался несколькими сообщениями, осознавая бесполезность и глупость его действий.

***

Но вот Дилан открывает глаза: перед ним только бескрайнее поле и... Столь родная фигура. Эти черты он бы не сумел перепутать ни с чем. Мироходец машет ему, подзывает к себе. И Дилан идет вперед, почти срывается на бег, в несколько мгновений оказываясь перед ним. Заключает в крепкие объятия, прижимает к себе, чувствуя, как Лололошка делает то же самое. На глазах непроизвольно появляются слёзы. – Я так по тебе скучал, Ло, – шепчет автоматон, после отстраняясь, но всё ещё сжимая в пальцах ткань чужой одежды. – Но как ты?.. – Это только сон, Ди, – отвечает мироходец, накрывая его щёку собственной ладонью, – но я обещаю, что буду приходить к тебе каждую ночь, ты рад? Дилан мешкает с ответом, несколько опечаленный подобной действительностью. Однако он ведь может быть с ним хотя бы так. Это, наверное, лучше, чем ничего, верно? Он слишком скучал, чтобы отказываться хотя бы от этого. – Очень, – искренне отвечает автоматон, накрывая губы напротив своими. И Дилан верит его обещанию. Верит и тому, что настоящий Ло не забудет его. Верит, ведь знает, что он всегда сдерживает свои обещания. И будет слепо верить ему до конца своих дней. И теперь, пусть днём его душила суровая действительность без него, Дилан с нетерпением ждал каждой следующей ночи, где мог видеть его, говорить, чувствовать, касаться, чтобы на следующее утро сердце безжалостно кололо осознание нереальности, по крупице убивающее его изнутри.