Письмо.

ФИО отправителя: (прочерк). Адрес отправителя: (прочерк). ФИО получателя: (прочерк). Адрес получателя: (прочерк).   Разворачиваю.   "Я всегда говорил, что луч рассветного солнца напоминает мне о тебе. С каким почти незримым усилием каждый из них пробивается сквозь плотные комки ещё сонных облаков. А у пения птиц вечно звучат твои злостные крики. И эта громкая тишина на асфальтах загороженной панельками улицы проводит затупленным скальпелем от горла до низа живота, высвобождая внутренности что ни на есть настоящей тоски. В такие моменты в руке внезапно тяжелеет ручка, и что-то в районе глаз начинает проваливаться злостным разочарованием куда-то в мои пучины. И леденеют чернила, больше не поддаваясь остроте наконечника пера и шершавости бумаги. И мир будто бы перестаёт быть самим собой, снимая с себя оболочку быта и приобретая что-то сказочное и страшное в своих чертах. В голове с необыкновенной быстротой зреют и гаснут вопросы, следя по ключицам стыдом и, редко, горячим жжением в уголках глаз. Наверное, эти моменты самые прекрасные в жизни за живость каждой дрожащей струны моего душевного естества. Из-за чего ещё так путаться в том, кого грызть, как не от любви? От чего ещё хочется появляется под куполом неба чаще, мечтательно озираясь по сторонам? От чего ещё хочется отдать столько, сколько и со всех душ не соберёшь? От чего ещё мы двигаемся вперёд, оступаемся и несёмся снова? Всё приводит к одному. От верхушке к основе приводит одно слишком многозначительное слово. Страшно никогда не любить, правда. Никогда не приласкать с тёплой улыбкой на губах собаку, а потом никак не хотеть с ней расставаться. Никогда не отсыпать монет попрошайке, какие чаще врут, и все места, на коих те восседают, куплены, пожалеть за такую судьбу и выбор, ведь к этому приходят уж точно не от скуки вечерних часов и чаще это рабы и жертвы своей наивности и чужих закрытых глаз. Никогда не испытать к кому-то столько нежности, совершенно за просто так, к совершенно незнакомому человеку, и хотеть отдать ему тысячу горстей мечтаний и смелости. Никогда не болтать с кем-то так, словно все рамки в дуреющих головах стёрты и остались только вы, совершенно нагие от предрассудков и резиновых жгутов страхов. Никогда не засматриваться на листья дерева, наблюдая за их игрой на ветру и не срывать. Никогда не переступать через фобию, чтобы выпустить нанёсшего неожиданный визит насекомого. Никогда не любить своё существо за то, что оно есть, за то, какое оно есть. Никогда не гордиться кем-то и собой, даже за самую дурацкую мелочь, как заброшенную в кольцо бутылку. Никогда не ценить и не тянуться к кому-то родному и по крови, и нет, никогда не открываться им, помня старые обиды, и никогда не позволить им сделать то же самое в ответ. Это самое приятное в своей болезненности чувство, особенно его побочные эффекты, ведь за любовь никто никому ничего не должен. и чертя криво на бумаге, чуть дрожащей рукой, я вновь, с начала до конца это осознаю, снова словно позабыв о красках этой Пикассовской палитры. И сходя с ума как впервые, я вновь вспоминаю твоё золото, качаю головой, всё так же не сводя глаз с рассветного неба, и крича в своих мыслительных потёмках, вопрошаю: «Как же люди живут без любви, если на ней построена вся человечность?» "