Ночь.

-на самом деле, эти дома внушают ужас. В них будто бы маньяки живут какие-нибудь. – говорила одна фигура, стоя на коленях на подушке, глядя в светлеющее окно, таким бархатным голосом, какой мог только присниться. – глянь. А деревья как… как… Фигуру никто не услышал. Стены комнаты постепенно пачкались в свете восходящего солнца, становясь голубоватыми, чуть мрачнее и грязнее, чем дневное небо. На другой стороне кровати лежал кто-то почти невидимый, окутанный толстым одеялом, превратившейся в призрака, слившейся с млеющим рассветом, но не до самого его конца – больше как частица, как плывущее облако. Ночь растекалась по рукам, и её тонкие струны каплями спадали с локтей на сереющую футболку. Терялась её стойкость и уверенность; мороженным таяла её тёмная, с крупицей золота основа. Вдали запели птицы – вечные артисты. В каждом утре было что-то не то. Одно приходило мыслью об утраченном, другое – о грядущем, но почти никогда о настоящем. Эти окна, грязные балконы и глухие подъезды – всё о том, что было. Эти люди с зонтами и портфелями – все идут туда, где. А что может быть о том, что сейчас? Как задержать в горле момент и не задохнуться? А ведь он всё равно утекает куда-то дальше – не к желудку, а по артериям. Возможно, это и есть то, что мы все жадно ищем. Это мелочь – падающий лист, бегущая собака, мерцающий уличный фонарь, первые капли дождя, неожиданная горсть мурашек вдоль позвоночника, слепой сон и в нём сияж чьих-то пальцев на запястьях – всё это сейчас, прямо на месте, именно здесь. Замерли веки, окоченели руки – останься! Но секунда решила иначе. Если прошлое стойко, будущее невидимо, то настоящее поистине неуловимо, но близко. Это ли вдохновляет людей так его искать, к нему стремиться, жаждать, но часто – никогда не получать? Как чьи-то плечи, которые только и делают, что отдаляются, но всегда на виду – а ведь их можно коснуться. Пускай на мгновенье, но осязать, однако это стоит труда. Что-то внутри сомкнулось, какие-то недостающие детали в тёмном портрете образовали лампу и каждый момент стал некоторым счастьем – нашлось! За всё цеплялся глаз, почти разбился на многие свои составляющие, но угас, только наступила сонливость. И после, когда в жажде уютного тепла фигура легла обратно, и нашла на правой стороне постели холодную простынь, а не обжигающую кожу – она просто вспомнила, что этот момент уже и есть прошлое и когда-нибудь настигнет –     И взаправду. Неуловимо.