От А до Я

Проснуться посреди ночи и, кутаясь в одеяло, взглядом искать в темноте на второй половине кровати Аркашу, стало для Дани привычной традицией за эти две недели. В такие моменты он лишь шумно вздыхал и падал обратно, глядя на пустую подушку рядом, мечтая, чтобы парень скорее вернулся из Кишинёва, и они бы вновь были вместе, засыпали в обнимку, перед этим долго разговаривая и шуточно ругаясь. Годдемн скучал. Чертовски скучал. Около себя сильно не хватало этого токсичного мудака, с которым море по колено и все горы можно свернуть. Не хватало прикосновений чуть грубых от мозолей пальцев, не хватало жадных поцелуев с привкусом сигарет и кофе, что стали за долгое время привкусом их маленького счастья. Да, блять, не хватало просто самого Джохана, который стал неотъемлемой частью тебя самого. Даже нет, чем-то намного большим, чем просто частью. И этой ночью Триггер уже не выдерживает, плюёт на все странные договорённости между ними по поводу звонков, встаёт с места и сонно плетётся на кухню, захватив с собой телефон, который послужит тонкой ниточкой связи. То, что Аркаша явно не спал в такое время — было очевидным фактом, ведь его режим ебаной совы знали вдоль и поперёк, поэтому без зазрения совести парень заходит в Дискорд и звонит ему, бегло поправляя внешний вид и пижаму. Мечтательная улыбка уже вовсю ползёт по заспанному лицу, ведь сейчас-то Джохан ответит, и Данил будет самым честным, самым счастливым, расскажет, как соскучился и ждёт. Сейчас абсолютно пофиг на всю ванильную бабскую хуету — есть только чувства одного человека к другому. Звонок длится долго, заставляет радость немного поутихнуть. Значит, Аркаша реально лёг спать так рано и никакого сюрприза, увы, не получится теперь. Годдемн, было, тянется, чтобы отклонить вызов и уйти в своих расстроенных мыслях дальше спать, как на экране показывается взъерошенный Марин, вид которого заставляет впасть в ступор. В тихий ахуй. — О, Даник, привет! Аркаша сейчас в душе, а я решил ответить, ведь звон от этого грёбанного создания Сатаны максимально бесит, — от собственного имени в таком произношении, неприятно морщит, но Триггер сдерживается, продолжая смотреть большими глазами на Мармока. И, вроде бы, что плохого, что Мокану так тяжело дышит и позади него разбросанная на полу одежда и скомканная кровать? Что плохого, что вся его шея пестрит засосами от и до, а губы такие припухшие от поцелуев? Что, блять, плохого, что на нём так кстати сидит ебучая толстовка, которая была подарена Джохану самим Даней? Нихуя плохого. Абсолютно! Годдемн ощущает, как его трясёт от осознания, почему с расставанием на эти недели на его сообщения отвечают так односложно, почему не взяли с собой в гости к такому хорошему и замечательному другу, как Марин. И этих проклятых догадок было так много, что хотелось громко и сумасшедше хохотать, пока соседи не вызовут санитаров из дурки, как самых настоящих спасателей. — Привет, Марин… — собирает себя из последних сил, натягивает слабую улыбку. — А передай-ка Аркаше… Хотя… Нет… Ничего не передавай… Я страшно заебался… — приходит понимание, что в этот раз не может притвориться другим, счастливым собой. Что противно. Поэтому сбрасывает вызов, наплевав на вопросительный возглас Мармока. Телефон с бешеной яростью летит в стену, а кухонный столик жалобно переворачивается на пол, уронив с себя всё, что на нём было. Перед глазами только красная пелена, а в голове громким набатом звучит «предали», заставляя крушить всё на пути и кричать раненым зверем. Внутри больно, пусто, обидно — всё разом, поэтому Триггер кулаками выплёскивает этот негатив на вещи. Уничтожает маленький мирок, который уничтожили внутри него пару минут назад. Уже было давно видно, как этих двоих невероятно тянет друг к другу и с данным фактом ничего нельзя было сделать. И только сейчас стало понятно, почему было так категорически запрещено говорить другим про свои недоотношения, а особенно этому человеку. Сколько бы раз Даня не пытался отнекиваться, что не хочет проводить время втроём, а хотелось бы всё свободное время разделить только с Джоханом — это оказывалось впустую, ведь Мокану был для Аркаши чем-то ещё большим, чем сам Годдемн, которого давно отодвинули на задний план. Эта поездка окончательно расставила по местам абсолютно всё, дала понять, что насильно мил не будешь, как бы ты не старался стелиться и унижаться перед своей любовью, удерживать изо всех сил, наплевав на гордость и самоуважение. А ведь Триггер действительно любил. Сильнее ангелов и себя самого. Когда вся квартира была в полном хаосе, а вещи Джохана так любезно выброшены из окна, Даня обессиленно опускается на пол, хватается за голову и впервые за всю свою недолгую сраную жизнь рыдает, ведь нихуя не помогло. Нихуя не стало легче. Внутри словно провели ржавым тупым гвоздём по сердцу, которое потом вынули и отдали на съедение воронам на твоих глазах. Он понимал, что эта боль теперь надолго с ним. Понимал, что снова вся жизнь покатится по пизде, а ему никто не сможет помочь. Никто, кроме… Бесконтрольное тело кое-как поднимается с места и, шатаясь, находит выход из этой квартиры, находит дверь, которая чудом не слетает с петель, но так бережно закрывается на замок. Ключи отправляются в почтовый ящик, и Годдемн, обезумевший, выходит в ночную прохладу ночи, которая принимает его, как родного.

***

Спасение действительно нашлось: им стал Арсен, который так заботливо приютил у себя, по частицам вытаскивал из пепелища внутреннего мира это израненное, но ещё живое тело. Триггер сначала просто спивался, даже что-то юзал, за что получал знатных пиздюлей от своей новой мамочки в лице лучшего друга. Но в какой-то момент, когда Арсен сорвался и высказал всё, что думает о нём и Аркаше, понял, что друг прав и не стоит пускать всю свою жизнь под откос. Начал помогать себя реанимировать. Этот вечер, спустя долгое время воскрешения и реабилитации, как никогда был прекрасен, ведь состоялся долгожданный переезд обновлённого Дани на новую квартиру. В работе над ней он нашёл некое спасение и отдушину, ремонтировал всё вдоль и поперёк, воссоздавая такое место, которое можно было бы вновь назвать своим домом. Он был бескрайне благодарен Арсену за всю поддержку в эти долгие десять месяцев. Был рад не слышать и весточки от того, кто теперь внутри был предателем. Умер. И сейчас в небольшой квартирке неплохо расположилось достаточно большое количество друзей, что пришли поздравить с новосельем Годдемна, а тот и не против был закатить небольшую тусовку в честь переезда. Парень был рад, что внутри наконец-то всё залегло на дно, как бы потихонечку начали затягиваться глубокие шрамы. Он дал установку любить себя и уважать. И больше ни один мудак не появится в его жизни и не сделает больно. Когда ночь заметно сменила вечер, а пьяная, но чертовски весёлая компания решила разойтись, Триггер всех проводил до лифта, с широкой улыбкой на лице прощался с каждым, даже шутил и смеялся. Чувствовал себя живым, пока… Пока на пороге не оказывается Джохан, который так любезно держит в руке бутылку виски и смотрит на Даню таким взглядом, которым не смотрел никогда за столько лет знакомства: сожалеющим за весь свой крупномасштабный проёб. — Тебя сюда никто не звал, — Годдемн говорит это тогда, когда они остаются наедине, в абсолютной пустоте и тишине. Он полон холода и равнодушия как никогда. — Ребята сказали, что у тебя, типа, новоселье, все дела… Кто-то адрес скинул даже… — Окей, и чё дальше? — Прости меня… Я понимаю, что проебался… Что тебе больно… Триггер смотрит на этот спектакль, понимая, что от него ни холодно, ни жарко, что если бы Аркаша пришёл бы в первый или даже второй месяц, то наплевал бы на свою гордость и бросился в объятия. Но уже пошёл одиннадцатый, а за это молчание он извлёк для себя много выводов. — Знаешь, Аркаш, больно было первый месяц, даже второй, признаю, а потом так полегчало… Я тебя даже уже не ненавижу — ты для меня абсолютно пустое место, — Даня кладёт руки на его плечи, слегка сжимает их и ясно смотрит в лицо напротив. — Спасибо, что открыл мне глаза на мою самую главную ошибку: на уёбка в твоём лице, который пиздецки умеет срать в душу, — горячие губы касаются чужого лба лишь на мгновение, и Годдемн отстраняется, окончательно ставя точку в их истории. — Удачи тебе. Джохан видит, как парень уверенно уходит, закрывая за собой дверь. Оседает на ступень и открывает виски, который пьёт большими глотками с горла. Он всё проебал. Сам виноват, что решил погнаться за Марином, который постоянно твердил, что Аркаша просто лучший друг и временная блажь, ничего серьёзного не обещал. Погнался, чтобы в итоге отдалиться от того, кто согревал своим теплом двадцать четыре на семь, постоянно ждал и так беззаветно и горячо любил, как мог и умел. Но теперь-то Триггер сворачивает с их совместной, трудной и извилистой тропинки на дорогу из жёлтого кирпича, которая непременно приведёт его в заветную Страну Оз. А он, Джохан, навсегда останется ржаветь в этих непроходимых дебрях, откуда не выберется, ведь предавать — это огромная ошибка, которой ты своими же руками убиваешь весь свет и тепло жизни, любовь и близкого человека.