Тайна семьи Итадори

Юджи сидел в тёмной пустой квартире и чувствовал, как со всех сторон, из каждого тёмного угла к нему сочится глубокая и тяжёлая тоска, чёрными путами обволакивая его лодыжки. Он чувствовал всеобъемлющее одиночество, будто его сердце насильно вырвали из груди. Он один. Совсем один в этом мире. Никто не придёт и не спасёт его. Он посмотрел на свои маленькие ладошки и увидел на них царапины, когда же они появились? Совсем не болят. Вот бы у него был брат или сестра, хоть кто-то, чтобы не оставаться в одиночестве каждый раз, когда дедушке плохо и он оказывается в больнице. Вот бы быть по-настоящему сильным и смелым, а не притворяться таким перед всем миром. Вот бы его кто-то защитил от страха, тоски и одиночества. Юджи каждый раз молился о том, чтобы дедушка не оставил его навсегда, и сейчас он поджимал к себе коленки, смотря в ночную темноту, надеялся, ждал, но ничего не менялось.   Когда темный сгусток отчаяния уже подобрался к его горлу, Юджи почувствовал тепло, обволакивающее его, расходящееся от макушки, такое приятное и притягательное, что хотелось больше, теплее, ярче.   – Эй, мелкий, тебе снится кошмар? Просыпайся… – до Итадори долетел знакомый, приятный голос, глухой, будто из глубины. Он потянулся за ним и вынырнул из липкого сна.   Сон отходил совсем неохотно, будто те тёмные сгустки всё ещё сковывали его, маленького и беззащитного.   – Напугал, – Юджи неохотно раскрыл глаза и увидел взволнованного дядю. Такого выражения лица у Сукуны он ещё не видел, и это его так позабавило, что широкая теплая улыбка сама собой растеклась по сонному лицу. Он не один. – Я ухожу.   Юджи потянулся и поспешно схватил чужое запястье одной рукой, а затем и второй, сжимая, не желая отпускать. И казалось бы, сейчас надо что-то сказать, но нужных слов в голове совершенно не было, только два простых, которые бились об стенки его черепа.   – Не уходи…   Дядя с минуту стоял в раздумьях, в это время сердце Юджи так сильно билось где-то в горле, что оглушало, закладывало уши.   – Ладно, если ответишь на один вопрос, – хитро прищурив глаза, согласился Сукуна и присел на край кровати. Только сейчас Юджи понял, что они находятся в его новой комнате, на его кровати. И почему-то Итадори был в пижаме, тайно надеясь, что его переодевал сам дядя. Сердце продолжало стучать набатом, дыхание сбилось, что же он творит своими действиями? – Нет, если не ответишь, то я тебя накажу, – дядя помотал головой и исправил своё предложение, хитрая ухмылка ещё больше захватила его лицо, Юджи понял, что уже попался в ловушку.   – За что? – смутился Итадори, совсем не ожидая таких формулировок и окончательно теряя остатки сна.   – Хотя бы за то, что ты пропустил ужин, считай, опять ослушался меня, – он развел руками, ухмыляясь.   – Задавай свой вопрос, дядя, мне нечего скрывать, – Юджи пожал плечами и получше укутался в одеяло, сам удивляясь своей смелости, ведь у него есть секрет, прожигающий его сердце даже в этот самый момент.   – Малец, почему ты сказал, что я опять, – он сделал акцент на слове, – приведу к себе девушку и забуду, – ещё раз выделил последнее слово, – о тебе?   Юджи застыл, не зная, что отвечать, мысли хаотичным потоком кружились у него в голове, подбирая самые безопасные формулировки. И зачем он вообще такое ляпнул?   – Я-я так сказал? – он рвано выдохнул, – это было сказано сгоряча, я ничего такого не имел ввиду, просто…просто… – он замялся.   – Просто что? – с насмешкой добавил Сукуна.   – Просто я выбираю наказание, вот что, дядя! – несмотря на свои слова, Юджи только крепче сжал одеяло. Он не мог, просто не мог собрать в своей голове слова в нужную кучу. Как ему ответить на этот вопрос, не раскрывая своих чувств, как ему сказать хоть что-то, чтобы это не звучало жалко от школьника, запавшего на собственного дядю?   – Как знаешь, мелкий, – глаза Сукуны вновь хитро заблестели, и Юджи уже начинал жалеть о том, что попросил его не уходить. Дядя перебрался к изголовью кровати, садясь совсем близко к нему, и потянул к себе, укладывая на колени. Юджи шумно выдохнул, готовясь к повторному позору, сам приподнимая зад. С него резко сорвали пижамные шорты и трусы.   – Дядя! – возмущённо вскрикнул Итадори, пытаясь слезть с колен Сукуны и укрыться одеялом.   – Ты думаешь, что теперь обойдёшься теми лёгкими похлопываниями через одежду? Ну нет, ты в прошлый раз обещал, что такого больше не повторится, и вот мы тут. Да, и выбор ты сделал сам, так что лежи смирно, – дядя с силой прижал его обратно, рукой надавливая на лопатки, а затем сразу звонко шлёпнул по ягодице. Юджи вскрикнул от неожиданности.   – Хватит, – глухо возразил Итадори, упираясь щекой в подушку.   – Тебе лишь нужно честно ответить на вопрос, – тяжёлый, звучный шлепок по оголённым ягодицам, – ты меня обманывал целую неделю, не думаешь, что я заслуживаю немного твоей честности? Отвечай, – новый удар.   – Не хочу.   – Я понял.   По комнате разносился громкий звук непрекращающихся ударов ладони о мягкую кожу, всхлипы и вскрики Юджи. Но последний почти не чувствовал в этом никакой боли, лишь приятное жжение с каждым новым ударом по ягодицам. Ему вновь было стыдно, всё могло вскрыться в любой момент, даже без его слов. Ещё немного и Юджи начнёт стонать от удовольствия, потираться вставшим членом о накачанные бёдра своего дяди, совсем забыв о реальности. Ну почему он стал таким? Удары прекратились, и Сукуна недовольно вздохнул, мягко поглаживая раскрасневшиеся ягодицы племянника.   – Юджи, ты думаешь, я слепой? Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Я знаю ответ на свой вопрос, но должен услышать его от тебя, – он перехватил племянника и поднял, усаживая к себе на колени, смотря на его раскрасневшееся лицо и испуганный взгляд.   Юджи было так стыдно, просто неимоверно, он беззвучно раскрывал и закрывал рот. Он сидел на коленях дяди, и ничто не прикрывало его стояк, совершенно ничего. Спустя мгновение стыд заменила жгучая злость и обида, почему его выставляют в таком свете, почему вынуждают говорить? Он же просто хотел продолжать играть роль племянника, он не хотел, чтобы дядя думал о нём плохо, он не хотел вновь остаться один, жить, думая, что все твои близкие рано или поздно уйдут, и вот опять. Он уже раскрыл себя, пути назад не было. Оставалось уйти достойно.   – А что мне нужно было тебе сказать? Что мне пиздец как больно, когда я вижу, как из твоей комнаты выходит очередная девушка, потому что я, пиздец как, влюблён в своего дядю? Или то, что я каждый раз мечтал оказаться на месте любой из них, а ты даже не хотел со мной видеться помимо чёртовых завтраков и ужинов? Или то, что мне, пиздец, было одиноко после смерти дедушки, и я старался занять весь свой день, лишь бы не думать о смерти всех моих близких, а тут появился ты, весь такой… охуенный, и я без колебаний  переехал сюда, хватаясь за любые крохи заботы о себе? – Юджи, пряча жгучие слёзы и отчаянное смущение, упёрся лбом в плечо дяди и только тогда смог высказать всё, что у него на душе, на эмоциях он ещё и пару раз ударил дядю в грудь, теперь поднимать голову было страшно. Чего вообще добивался Сукуна своими действиями? Какое у него сейчас выражение лица? Отвращение?   Секунды тишины, казалось, тянулись вечность. Юджи почувствовал, как перемещаются чужие руки, как они притягивают к сильному телу, прижимая крепко. Стало тепло, уютно, совсем как недавно в машине. Его не оттолкнули.   – Тебя бы ещё раз наказать за такое количество нецензурных слов, малец, но на сегодня, пожалуй, с этим хватит, – усмехнулся Сукуна, ухо Юджи обдало горячим дыханием, а по телу побежали мурашки. – Ты совсем не умеешь врать и скрывать свои эмоции. Я давно всё понял: и то, что ты никогда не скажешь честно о своих чувствах, и то, что боишься показаться ненормальным. Твои слова в машине стали толчком. Ты страдаешь, как я могу закрыть на это глаза?   Юджи успокаивали эти слова, заставляли верить, пусть даже не в лучшее, а хотя бы в то, что худшего не произойдёт. Даже сейчас Итадори саморазрушительно наслаждался моментом близости, понимая, что он, скорее всего, последний. Сукуна тяжело вздохнул, принимая известное только ему одному волевое решение, Юджи напрягся.   – Я старался держать себя в руках, не мог выразить тебе своих желаний, потому что это неправильно, я же всё-таки взрослый, – он невесело усмехнулся, – на месте тех девушек я представлял тебя. Каждый раз. После твоего первого появления здесь я перестал видеть в тебе того ребенка, перестал видеть племянника. И эти мысли разъедали меня, – Сукуна приподнял голову Юджи, заставляя посмотреть себе в глаза, – плевать мне, если кто-то посчитает это ненормальным, если нам двоим это нужно.   Юджи никак не мог поверить в услышанное, необъятная радость расплывалась у него на сердце и переходила на лицо, заставляя неконтролируемо улыбаться. Он накинулся на дядю, крепко обнимая его шею, прижимаясь всем телом, теперь он может делать то, чего долго желал, особенно холодными вечерами. Казалось бы, он живет с дядей всего неделю, но для него, пребывающего в своих безответных, уродливых чувствах, это время тянулось беспощадно долго. Итадори отстранился, понимая, что заляпал рубашку дяди, попытки что-то исправить руками ни к чему не привели.   – Не хочешь разобраться со своей проблемой? – Сукуна очень выразительно взглянул вниз, кивая на так называемую «проблему».   – Не смотри! – Юджи резко шлёпнул дядю по лицу, закрывая его глаза ладонью.   – Ты издеваешься? – недовольно проговорил Сукуна, сжимая его руку, но убирать не стал.   – Я стесняюсь!   – Малец, не веди себя как девственник…   – …   – Блять… – Сукуна натянул ласковую улыбку, – тогда покажешь мне, как ты это делал сам с собой?   Юджи молчал, заливаясь краской ещё больше, совершенно не зная, что ответить. Ему хотелось то ли прогнать дядю, чтобы сбросить напряжение, привычно, одному, то ли отпустить своё стеснение и предаться разврату… но даже думать о таком было невероятно стыдно!   Сукуна всё же с силой убрал его руку от своего лица и направил её вниз, заставляя Юджи обхватить себя и рвано выдохнуть от приятного спазма.   – Давай, – он расслабленно откинулся на изголовье кровати, упираясь спиной в стену, а руки положил на талию племянника, придерживая.   Юджи, не раздумывая, желая получить разрядку, задрал пижамную футболку, прихватывая её губами, чтобы не мешалась, и, взглянув на дядю, стал медленно двигать рукой, второй хватаясь за его плечо. Он постепенно наращивал темп, чувствуя, как крепкие ладони нежно поглаживают его бока, видя, каким взглядом прожигает его дядя, ощущал всё больше нарастающее бесстыдство.   – Вот так, молодец, – хрипло шептал ему дядя, – эта тряпка мешается, – он плавно поднял руки, перемещая их с нежной талии, и потянул футболку вверх. Юджи вытянул руки, высвобождаясь, а затем продолжил, шумно сглатывая, доходя до крайнего предела.   – Дядя-дядя-дядя, нгх, – он запрокинул голову, томно выстанывая при каждом движении руки, и на полувскрике кончил, густо изливаясь в руку, которую тут же оттолкнули. Сукуна продолжил движения своей ладонью, большим пальцем потирая сейчас особенно чувствительную головку. Юджи изгибался не в силах прекратить этого, было просто потрясающе, до звёзд перед глазами, и он ещё раз излился, но уже более прозрачными каплями, забрызгивая свой живот и рубашку дяди. А Сукуна не отпускал, лаская головку рукой, пока Юджи не сжался до маленького, скулящего комочка с пеленой перед глазами. Он никогда такого не испытывал, не мог физически: руки было сложно контролировать после оргазма.   – Блять, какой же ты… – хрипло выдохнул Сукуна, вытирая руку об и так уже испорченную рубашку. Он, мягко надавливая на затылок, притянул Юджи к себе, едва касаясь дыханием его губ, безмолвно спрашивая «можно?». Итадори, тяжело дыша, аккуратно, почти целомудренно, поцеловал губы дяди, такие мягкие, как он и представлял. Он медленно углубил поцелуй, стараясь не задохнуться в нём, и, когда его инициатива была перехвачена, – растерял все мысли из головы вместе с воздухом. Юджи неохотно оторвался, чтобы сделать вдох, обжигая искусанные губы.   Его потряхивало, все мышцы налились тяжестью, и он лёг на дядю, прижимаясь щекой к крепкой груди, в живот что-то упиралось, до него медленно, мысль за мыслью, стало доходить. Бесстыдно разгулявшийся мозг бил мыслью о вседозволенности, поэтому Юджи просунул руку между их телами, оглаживая пальцами выпирающий пах дяди, на что получил низкий довольный стон. Он продолжил осторожно водить рукой, обводя через одежду и получая новые звуки, которые определенно ему нравились. Он поднял довольный взгляд на дядю и увидел такие же затуманенные глаза, как, он уверен, у него, и одобрительную улыбку. Сукуна, сжимая в руках его ягодицы, приподнял Юджи, останавливая его руку, и расстегнул давящую ширинку брюк, приспуская их вместе с бельём, он взял руку Итадори в свою и обхватил ими свой член, постепенно наращивая темп. А Юджи только и мог думать о том, что его дядя действительно идеален во всём, у него даже член идеальный! Он наблюдал, как его рукой Сукуна отдрачивает себе, наслаждаясь этой незабываемой картиной, тугой комок вновь начал скручиваться внизу живота, и он рванно выдохнул, когда его дядя кончил, тяжело дыша и довольно ухмыляясь при взгляде на него.   У Юджи в голове зашумело, сдавливая виски, а на рубашку Сукуны упала красная капля, быстро образовывая темное пятно, Итадори немного повело, но его удержали крепкие руки.   – Вот чёрт, – Юджи смазано видел, как дядя срывает с себя рубашку, а следующим кадром он уже у него на руках, потом он оказывается сидящим на полу ванной комнаты, его руку что-то стягивает, а к его носу прижимается нечто очень холодное. Перед глазами только взволнованное лицо дяди.   – Дядя? – спросил Юджи, когда немного пришёл в себя, – что произошло?   – Вот поэтому я и просил тебя уволиться, – он недовольно вздохнул, снимая с руки племянника манжету, – ты переутомился, поднялось давление, и, как следствие, в «нашем положении» у тебя потекла кровь из носа.   – То есть от перевозбуждения? – Юджи, вспоминая похожие сцены в манге, недовольно надул щёки, вот уж, он же не извращенец какой-то! Сукуна в ответ звонко рассмеялся:   – Почти, но не совсем, малец, – он ласково потрепал Юджи по волосам и убрал от лица холодный платок, затем смочил в теплой воде и вытер им подсохшие белесые следы на животе и паху Итадори, тот лишь завороженно наблюдал, стараясь не допускать мыслей, которые бы вновь разогнали его кровь. Особенно было сложно не смотреть на оголённый торс дяди, по которому тянулись чёрные полосы татуировок.   – Мне так стыдно…   – Пацан, тут нечего стыдиться, успокойся, сейчас Ураумэ принесет мазь, и ляжешь спать.   Юджи кивнул. Усталость и правда накрыла его с головой: слишком многое произошло за этот день, вечер, ночь… Он устал физически, перетаскивая все те коробки с овощами, и эмоционально. Сколько раз за этот вечер его эмоции меняли свой курс? Юджи наконец-то мог расслабиться и отдаться заботе о себе, не беспокоясь о том, что о нём подумают, зная чувства Сукуны, он был уверен в них на сотню процентов, готовый сделать для него что угодно, это и называют любовью?   – Оставишь меня ненадолго одного?   – Зачем?   Юджи нахмурился, раздумывая, как бы донести до дяди, что ему надобно отлить! Он взглянул на унитаз, и Сукуна понятливо хохотнул, помогая подняться с пола. До Юджи только сейчас дошло, что он был полностью раздет, и он поспешно прикрыл причинные места, вновь смущаясь, теперь за недавнее бесстыдство и откровенность пришло неминуемое смущение.   – Я положу на полку у двери чистую пижаму и трусы, выходи, как переоденешься.   – Спасибо, – Юджи, красный как рак, дождался, когда дядя выйдет, только тогда выдохнул и посмотрел на себя в зеркало. Когда дядя успел оставить на его плече укус, а на шее отметины? Он прошелся по ним кончиками пальцев, любуясь, они ему очень нравились, ведь говорили о реальности произошедшего между ними.   Закончив приводить себя ко сну, Юджи медленно вышел, усталость не отступила, а только усилилась. Он осмотрел комнату, на кровати было новое чистое бельё, грязного нигде видно не было, Сукуна, одетый в черную облегающую футболку и свободные светлые штаны, выглядящий сейчас таким домашним и уютным, сидел на диване с мазью в руках, задумчиво читая инструкцию к ней. Заметив племянника, он поднялся.   Юджи даже ничего не успел сказать, как его усадили на кровать, ласково смазали нос мазью, – вот где-где, а в носу он пальцы дяди никогда не представлял,– а затем уложили, укутывая одеялом и обнимая со спины.   – Не уходи, дядя.   – Я же обещал.

 

***

  Юджи сидел за партой, внимательно рассматривая доску перед собой, вот только мысли его были далеко от учебных предметов, он прокручивал в голове недавний диалог, невольным слушателем которого он стал.   После того, как они процеловались всё утро, пока у Итадори вконец губы не опухли, дядя настоял на том, что он сам довезёт его до школы. Довольный Юджи ничего против-то и не имел, вот только в саду у поместья их ждал Ураумэ, опять неприятно смотрящий на него, у Юджи теперь от этого человека каждый раз мурашки по спине! Сложно что ли смотреть на него не как на повинного во всех смертных грехах человека? Что вообще Юджи ему сделал?   – Доброе утро, Сукуна-сама, господина Юджи уже ожидает машина, – сообщил Ураумэ холодно.   – Я сам его отвезу, – отрезал дядя.   – Но у вас…   – Нет.   – Тогда мне прервать «то дело»?   – Нет, продолжай, Чосо тоже передай.   И сейчас Юджи сидел и размышлял, что был так сильно занят всю прошлую неделю, думал только об одном, что ничего даже не узнал ни о дяде, ни о том, почему он не видел его все эти годы. И кто такой Чосо? Что у этих троих за «дело»? Почему школьник вообще участвует в каких-то «делах»?   Поэтому Юджи сверлил доску взглядом, непрерывно поглядывая на часы над ней, дожидаясь обеденного перерыва. Он обязан найти Чосо и расспросить его, потому что никто другой, кто бы мог пояснить ему всё, попросту в голову не приходил. Даже если он откажется говорить об этом «деле», то вряд ли не захочет рассказать хотя бы о себе, почему он тогда находился в поместье, или же о том, какой дядя человек. Так хотелось узнать, что о нём думает кто-то другой, чтобы сравнить с идеальным образом в своей голове.   С первыми нотами сигнала о перерыве он сорвался из класса, под озадаченные взгляды одноклассников и Годжо-сенсея. Он обязан перехватить Чосо на входе в обеденную зону, вот только с какой стороны тот пойдёт, Юджи и представить не мог, решил ждать со стороны классов второгодок и не прогадал. Только завидев два выделяющихся торчащих хвостика, он резво подбежал к парню.   – Ты должен пойти со мной, – серьезно произнёс он, без всяких разъяснений. Юджи почему-то был уверен, что говорить нужно наедине.   – Ю-Юджи? – парень заметно смутился, – хорошо, пошли, – теперь они могли разговаривать неформально.   – Тогда…на крышу.   Чосо кивнул, и они оба быстро поднялись на свежий воздух. Ветер сегодня был несильным, а на крыше никого, кроме них не было, идеально. Юджи присел на покрытие, приваливаясь спиной к стене, в глаза иногда светило солнце, выглядывая через облака, Чосо, немного замешкавшись, всё же присел напротив, скрещивая ноги, его школьная форма отличалась свободным кроем, поэтому так сидеть ему было особенно удобно.   – Я хотел задать несколько вопросов…   – Да, конечно, Юджи, задавай, – Чосо, улыбнувшись, немного смущённо почесал щёку.   – Почему ты был в поместье тем утром?   – Я там живу… И мне очень хотелось познакомиться с тобой!   – Что? А почему я тебя не видел после этого? – у Юджи появилось только больше вопросов.   – У меня есть одно «дело», и я… – он вздохнул, задумавшись, – я сейчас уже его провалил, так что теперь увидишь!   – Что за «дело»?   – Не могу рассказать, но может Сукуна-сама!   Юджи вздохнул, как же, расскажут ему, ага. Хотя он же даже не пытался спрашивать…   – А как ты, ну… стал работать на Сукуну? – нерешительно спросил Итадори, будто переходя грань личного.   – После того как моего… нет, после того, как одного выродка не стало, Сукуна-сама оформил опеку и поселил меня в поместье с одним условием, это нельзя назвать работой, я просто делаю то, что и так бы делал даже без приказа.   – То есть мы вроде как братья? – Юджи затаил дыхание.   – Не «вроде как», а двоюродные братья! – Чосо сложил руки в замок и сверкающими глазами взглянул на Итадори.   – Подожди-подожди, в смысле?   – Мой, – он переменился в лице, которое в разы помрачнело, – отец был братом твоей мамы, в раннем детстве мы уже виделись! Но человек, которого я теперь даже не хочу называть своим отцом, совершил много плохого и…   – Не продолжай, я понял, – он положил Чосо руку на плечо, видя как ему трудно рассказывать. Видимо, его другой дядя был тем ещё выродком, отчего-то верилось в это беспрекословно.   – Давай поедим вместе, можешь ещё поспрашивать! – парень, ярко улыбаясь, будто и не было тяжелого разговора, радостно поднялся, – кстати, если хочешь узнать что-то о «деле», то попроси Сукуну-саму показать тебе свой кабинет и спальню, тогда, он, скорее всего, тебе всё расскажет.   – Как это связано? – Юджи недоумевал от странного предложения своего…брата. У него теперь есть брат!   – Поймёшь, только, умоляю, не сдавай меня… – он жалобно опустил взгляд.   – Хорошо, пойдём!   Казалось, что он узнал намного больше, чем вообще планировал, поэтому Юджи так же весело поднялся, направляясь за Чосо.   В столовой они болтали обо всём, будто давние друзья, а потом подошла Юки, которая всё время ворошила его волосы, называя младшим братишкой. Итадори был окружен теплом в кругу, казалось, совсем незнакомых людей.   Домой, теперь «домой», они с Чосо отправились вместе, ускользнув от крупного мужчины в костюме у входа.   – Ты что, никогда не был в метро? – Юджи уже с минуту смеялся с нелепости его новоприобретённого брата.   – Был, конечно, просто у меня всегда проблемы с этим местом! – Чосо в который раз попытался рукой разгладить складку на штанах, которые еле вытащил сначала из дверец турникета, а потом и из дверей поезда, под звонкий смех Юджи.   – Может, ещё зайдём бургеров поедим?   – Ага, давай.  

***

  – Блять, и что вот это за хуйня? – Сукуна возмущенно ходил по комнате взад и вперёд, – я даже не знаю, на что больше злиться. Ладно Юджи, но ты знаешь в какой мы ситуации! – он обратился к Чосо, раздраженно потирая переносицу.   – Дядя, он тут ни при чём! – Юджи встал, закрывая собой брата, и решительно воззрился на Сукуну.   Тот лишь вздохнул и сказал, что Чосо может идти, а Юджи посетило чувство дежавю, ведь он опять остался с дядей наедине на кухне, правда в этот раз неловкость была совершенно другого рода. Кто же знал, что из метро за ними последуют какие-то отморозки в масках и в первом же переулке нападут. Чосо пытался расспросить их и выяснил, что они последователи его мертвого отца, они его ещё таким странным именем назвали, но оно совершенно вылетело у Юджи из головы… Они с братом быстро расправились с нападавшими. Чосо оказался невероятно сильным, но Итадори уверен, что не уступил бы ему. Несколько ударов всё же были пропущены, и сейчас Сукуна недовольно смотрел на его разбитую бровь и губу, хорошо, что не видел расцветающего синяка под рёбрами.   – Дядя…   – Просто садись есть.   – Я хочу знать.   – Тебе не нужно ничего знать, ты будешь в безопасности, если будешь меня слушаться, – холодно и серьезно отрезал Сукуна.   – Нет. Я хочу всё знать.   – Юджи, – с нажимом произнёс дядя, подходя вплотную и проводя пальцами по подсыхающей ранке в уголке губ, – ещё раз ослушаешься меня или не примешь мою помощь, и я тебя запру, будешь учиться на дому, не сделаешь и шагу за территорию, пока я не разберусь со всеми ублюдками, – он сжал короткие волосы на затылке Юджи и потянул вниз, кусая под челюстью, больно и горячо.   – Д-дядя, – выдохнул Итадори, растеряв всю ранее воспылавшую решимость, – хорошо…   – Поесть сможешь? Сильно болит? – уже заботливо спросил Сукуна, вновь обводя большим пальцем ссадину на губе, только вот в его улыбке все ещё чувствовалась тихая злость.   – Всё нормально, – улыбнулся Юджи с теплотой, и плевать ему уже было на все эти секреты, которые скрывают от него, и на отморозков, напавших на них. Весь его мир вновь свёлся до одного человека.  

***

  Посреди ночи Юджи проснулся от грохота, шум был будто рядом и вдалеке, он, еле выпутавшийся из крепких объятий дяди, преодолев кучу подушек, подошёл к двери, тихо её приоткрывая и выходя на воздух.   Он пригляделся, ночного освещения из сада было достаточно, чтобы увидеть практически голую девушку у двери в спальню его дяди. Она громко долбилась в неё, не обращая внимания на то, что вот уже несколько минут ей никто не открывал.   – Кто, блять, пустил эту ненормальную? – дядя крепко обнял его со спины, в ночной прохладе эти объятия показались ему обжигающе тёплыми.   – Кто это? – тихо спросил Итадори, обхватывая горячие руки, обвивающие его талию, и наблюдая, как к девушке подбегают два парня в костюмах и с силой тащат за собой.   – Пустите меня к мужу! – заорала она, и сердце Юджи в мгновение упало.