I'm not in love (it's just a silly phase I'm going through)

Для второго раунда конкурса всем группам предстояло исполнить оригинальную песню. К счастью для Лисов, Кевин, Нил и Эндрю – все писали музыку. Но вот неудача — Эндрю бы скорее кого-нибудь зарезал, чем позволил кому-то прочитать его тексты, а Нил не был готов петь что-то из своего. Музыка Кевина была интенсивной и пробирающей до глубины души, а тексты идеально подходили для вокального стиля Нила. Когда они вышли на сцену, как и в прошлый раз, Нил почувствовал, как всё вокруг исчезает, оставляя только его группу рядом и музыку внутри.

Drown myself in alcohol, that shit never helps at all

I might say some stupid things tonight if I make this call

I’ve been hearing silence on the other side for way too long

I can taste it on my tongue, I can tell that something’s wrong but...

Слова сами текли сквозь Нила, его голос был плавным, насыщенным, проникающим в музыку. Было что-то мощное в том, чтобы играть в группе — их отдельные звуки соединялись, чтобы создать что-то новое.

I guess it’s just my life and I can take it if I wanna

But I cannot hide in hills of California

Because these hills have eyes, and I got paranoia

I hurt myself sometimes, is that too scary for you?

Когда песня закончилась, аплодисменты накрыли Нила как белый шум. Он услышал, как ведущий задал вопросы, но Рене и Кевин ответили за него. Он был рад, потому что он чувствовал, как сердце бьется в горле, и всё было так живо, живо, живо... Это того стоило. Оно того стоило. Результаты будут известны только на следующий день: зрители должны будут проголосовать за любимую оригинальную песню и выступление. Но на этот раз Нил чувствовал оптимизм. Их звучание было прекрасным. Слаженным. Суровым. Честным. После выступления большинство групп собрались в баре, который арендовали, чтобы отметить конкурс. Это было частью пиара — заснять, как участники разных групп празднуют вместе, показать взаимодействие и их личности. Никто не упускал возможности для бесплатных напитков, и, к сожалению, это касалось и лисов. — Ты ведь будешь себя хорошо вести, да, Джостен? — спросила Рейнольдс, когда они зашли внутрь. Джостен отдал ей честь, но она совсем не выглядела спокойной. — Это будет катастрофа, — услышал он, как блондинка пробормотала Рене. Рене взяла Элисон под руку и прижалась к ней. — Думай позитивно, Рейнольдс. — Я уверена, что это будет катастрофа. Они вошли внутрь, и бар уже был почти полон других участников. Глаза Кевина загорелись, и он вдруг выглядел необычно взволнованным. — Пойду поздороваюсь с Джереми, — сказал он и ушел в толпу. Нил бросил взгляд на Эндрю с немым вопросом. — Вокалист и гитарист из группы Троянцы. Кевин от него без ума. Эта мысль заставила Нила улыбнуться. Было приятно думать, что возвышенный и надменный Кевин мог потерять голову из-за солнечного певца из Троянцев, которого уже прозвали «золотым мальчиком» конкурса за то, что он помог одному из участников группы Идеального корта— Жану, так его звали, если Нил правильно помнил, — справиться с панической атакой за кулисами. Нил последовал за Эндрю к бару и сел на соседний стул. — Выходы? — спросил Эндрю. Нил перечислил все, которые уже заметил, включая окно прямо за баром. Он не понимал, почему Эндрю так интересуется этим умением, но был рад, что его навыки хотя бы немного развлекают его. — Теперь моя очередь, — сказал Эндрю, лениво проводя пальцем по каплям на бокале. — Ты перестал носить линзы — почему? — Нет смысла. — Нил пожал плечами. — Они мешали. Эндрю хотел узнать больше, но это была правда. Не было никакого смысла. Нил знал с того момента, как вошел в Манхэттен, что что-то изменилось. Он становился слишком усталым. — Что произошло между тобой и Аароном? Когда Эндрю ушел в первый раз, Нил одновременно завидовал ему и был рад за него, что тот нашел семью. Но, похоже, это был не тот опыт, которого он сам хотел, судя по матери Эндрю и напряжению, которое Нил замечал между близнецами последние несколько дней. — Мы заключили сделку. Он был недоволен тем, как я её исполнил, — губы Эндрю искривились. — Обещания важны. — Почему? — Слишком много обещаний уже было нарушено, — просто ответил Эндрю. — Это второй вопрос, кролик. Нил махнул рукой, как бы говоря продолжай. — Ты не проявляешь интереса к противоположному полу, — начал Эндрю. — Когда-нибудь пробовал? Джостену понадобилось мгновение, чтобы понять, о чем говорит Эндрю, и, когда он понял, щеки чуть покраснели. Нил не пил, но сейчас он вдруг захотел, чтобы у него было что-то, чем можно занять руки. — Я… однажды поцеловал девушку. Было… нормально. Как-то… липко и тепло. — Нил поморщился, вспоминая те губы на своих и то, как далекими и слишком близкими они одновременно казались. — В общем, моя мама узнала и побила меня после. Некогда отвлекаться. Так что я решил, что это того не стоит. Эндрю стиснул стакан. — Твоя мать была ещё той… личностью. — Она защищала меня. Это было выживание. — Бить тебя — это не защита, Абрам. Нил закатил глаза. Эндрю никогда не согласится с этим и не поймет, но он не собирался признавать то, что, по его мнению, не было правдой. Конечно, его мама иногда причиняла ему боль. Но она также была единственным человеком в его жизни, который когда-либо заботился о нем. Любила его. Она делала это, чтобы помочь ему выжить. — Задавай следующий вопрос. Глаза Эндрю вспыхнули от очевидного уклонения Нила, но он не стал давить. — Парень? Нил моргнул. — Что? — Ты когда-нибудь целовал парня? Невольно Нил взглянул на губы Эндрю, но тут же заставил себя отвести взгляд. — Нет. — Он провел рукой по волосам. — Я… не нормальный. — Это и так очевидно, кролик, — сухо отозвался он. Нил раздраженно фыркнул. У него не было слов, чтобы объяснить, что помимо очевидных причин он действительно не считал себя нормальным. Он даже не чувствовал влечения так, как другие. Не понимал, как это — видеть кого-то и хотеть… что? Прижаться к его губам? Или это желание, которое захватывало других. Он почти никогда не хотел касаться кого-то, кроме... — Эндрю! — рядом появилась Рене. — Кевин зовет тебя. Барабанщик бросил на неё равнодушный взгляд. — У меня выходной. — Давай. Я угощаю — после. Уокер была одной из немногих, кто так легко проходил через защиту Эндрю, и Нил всё ещё этого не понимал. Недели, проведенные с группой, не помогли ему приблизиться к женщине. Он не понимал, как Эндрю — весь в черном, с пирсингом и постоянным хмурым взглядом — может общаться с Рене и её разноцветными волосами. Некоторые тайны просто должны оставаться тайнами. — Жди здесь, кролик, — Миньярд приказал, словно Нил был собакой. — Я скоро вернусь. Джостен наблюдал, как они уходят, затем снова повернулся к бару. Он подтянул к себе напиток Эндрю и сделал небольшой глоток, мгновенно поморщившись. Напиток был неоново-синим и на вкус как будто кто-то высыпал пакет сахара прямо ему на язык. — Нил Джостен. — Мужчина сел рядом, и Нил сразу узнал его — это был Мэтьюс, барабанщик группы Идеального корта. Он был крупным парнем с улыбкой, в которой Джостен разглядел скрытую жестокость. — Это место занято, — сказал Нил, вертя трубочку в стакане. — Я ненадолго. Просто зашёл поговорить о Кевине. — Нет, спасибо. Улыбка Мэтьюса стала натянутой. — Это не вопрос. Ты должен знать, с каким человеком ты играешь. Нил вздохнул, понимая, что разговора не избежать. Он развернулся на стуле, чтобы смотреть на него более внимательно. — Ладно. Просвети меня. — Он трусливый слабак. — Потрясающе, — скучно произнес Нил. — Он как мальчик, который кричит о помощи, когда её и нет, — Мэтьюс наклонился ближе. — Рико сделал его тем, кто он есть, и вместо того чтобы поблагодарить его, он уходит из группы и… Нил зевнул. Выражение барабанщика потемнело. — Вижу, ты такой же, как он. Лисы — это сборище отбросов и никчемных людей. Даже этот маленький блондинистый шлюхан твой дружок… Нил не стал больше слушать. Раньше он всегда держался в стороне, что бы ни случилось. Он бы ушёл, ещё до того как Мэтьюс начал говорить. Но, в конце концов, Нил всё равно был обречен, и он не собирался сидеть и слушать, как какой-то второсортный барабанщик унижает Эндрю. Он набросился на него. Драка закончилась жалко быстро. Нил не был большим бойцом, несмотря на свое прошлое, так что тот успел нанести ему несколько хороших ударов, прежде чем люди в толпе разняли их. У Нила точно были несколько ушибленных ребер, что будет ужасно мешать ему петь, и он почувствовал что-то теплое на лице — вероятно, кровь. Кто-то опустился рядом с ним на колени, свет мигающих огней над ним превращал светлые волосы в ореол. Нил прищурился, пока черты Эндрю не сложились в знакомое лицо. — Ты умеешь держаться подальше от проблем, Абрам? — Не особо. Губы Эндрю слегка дернулись, и Нил заставил себя сесть. Голова на секунду закружилась, но быстро пришла в норму. Сотрясения, слава богу, не было. — Нил. — Элисон хлопнула себя по лбу, глядя на него. — Что я говорила? — Извините за плохое поведение. — Правда? Нил задумался. — Не совсем. Рене весело засмеялась рядом с Рейнольдс, и та бросила на неё сердитый взгляд. Нил поднялся на ноги, чувствуя, как Эндрю стоит рядом, близко. Несколько ушибленных ребер, но бывало и хуже. Он приложил пальцы к щеке и обнаружил кровь. — Ненавижу людей, которые носят кольца, — пробормотал Нил. — Эндрю, можешь его отсюда вывести? — Элисон потерла лоб. — Мы останемся и разберемся с этим. Ты просто кошмар для пиара, Джостен. — Спасибо. Если бы взгляды могли убивать, Нил был бы мертв на месте. Миньярд вывел его наружу и усадил в машину. Нил тяжело опустился на сиденье и прижался виском к стеклу. — С Кевином всё в порядке? Эндрю выехал на дорогу. — Рико с ним разговаривал. Видимо, это был отвлекающий маневр, пока они набрасывались на нашего бешеного дикого котенка. — Мэтьюс — мерзкий ублюдок с ужасным вкусом в украшениях. Эндрю бросил на него косой взгляд. — Поэтому ты его ударил, кролик? — Нет. — Нил прикусил губу. — Он сказал что-то о тебе. Он заметил, как пальцы Эндрю сжались на руле. — Мне не нужна твоя защита. — Ты защищаешь всех остальных — кто защитит тебя? Все остальные, возможно, считали, что Эндрю лишен эмоций, но Нил знал лучше. Он видел, как блондин заботился о Кевине, предугадывая его настроение ещё до того, как сам гитарист это осознавал. Он видел, как Миньярд оставлял еду для Аарона, когда тот возвращался поздно ночью. Слышал, как Эндрю защищал Ники от кучи гомофобных подонков. Эндрю это скрывал, но Нил видел. Нил видел его. — 95% времени я хочу тебя убить. Нил улыбнулся. — А остальные пять? Эндрю бросил на него убийственный взгляд, которым Элисон могла бы гордиться. Нил, похоже, оставил его без слов, потому что остальную часть дороги они провели в молчании. Они припарковались у дома, и Джостен, вытащив себя из машины, последовал за Эндрю в его комнату. Тот толкнул его на диван, а потом вернулся с влажной салфеткой. Нил протянул руку, чтобы взять её, но блондин отмахнул его руку. Он сел рядом с ним и поднес салфетку к его лицу. — Да или нет? Нил сглотнул. — Да. Движения Эндрю были твердыми и осторожными, когда он стирал кровь уверенными движениями. Нил почувствовал, как его глаза закрываются от этого контакта. Это вернуло его в тот вечер в переулке пару недель назад, когда рука Эндрю была теплой на его лице. Эндрю отстранился, и Нил заставил себя открыть глаза. — В моей сумке есть… — Нил с трудом собрал мысли, — лейкопластыри-бабочки. Эндрю кивнул, подтянул сумку ближе и начал рыться в ней. У Нила было не так много вещей, поэтому он немного удивился, когда Эндрю застыл, наткнувшись на что-то. Когда он вытащил книгу, Нил понял. Граф Монте-Кристо. — Ты её сохранил. — Пришлось почти умолять, чтобы мне её оставили. — Нил притянул книгу к себе на колени. — Но да, сохранил. Глаза Эндрю были темными и требовательными. — Почему? Джостен перечитывал эту книгу много раз за эти годы. Иногда ему становилось скучно, и это было просто занятие. Но чаще, когда становилось по-настоящему плохо, он представлял, как пальцы Миньярда листают те же страницы. Видел места, где страницы были загнуты, и представлял, как взгляд Эндрю скользит по строкам, уносясь в тот же мир, что и он. Почти как будто они были там вместе. Жалкое утешение. — Потому что ты её мне дал, — ответил Нил вместо этого. Эндрю подался вперед. Его рука снова поднялась, твердо легла на щеку Нила. Между ними осталось всего несколько дюймов, и Нил мог разглядеть маленькую веснушку под левым глазом и каждую отдельную ресницу, обрамляющую его глаза. — Да или нет, Абрам? — голос Эндрю стал хриплым. — Да, — сказал Нил, даже если точно не знал, с чем соглашается. С Эндрю ответ всегда был да. Миньярд наклонился вперед, и их губы встретились. Время остановилось. Песочные часы его жизни разбились. Всё, что существовало, — это губы Эндрю, теплые и мягкие, он рядом с ним. Нил издал звук в горле, и Эндрю придвинулся ближе, его рука обвила его за шею. Нил почувствовал, как язык Эндрю коснулся его губ, и он открыл их шире, позволяя ему войти. Он не знал, что делает, но был рад позволить Эндрю вести. Он сделает всё, лишь бы чувствовать, как его пальцы запутываются в его кудрях, как тепло его губ прижимается к его собственным. Слишком скоро Эндрю отстранился. Нил издал протестующий звук, но остался без ответа. Миньярд изучал его, легкий румянец на его бледной коже и опухшие губы. Джостен был уверен, что выглядел так же. — Ты ведь говорил, что не тянешься к людям, — сказал Эндрю, но в этот раз это был вопрос. — Не тянусь, — губы Нила горели. — Кроме тебя. — Это глупо. Нил откинулся назад. — Прости. Я знаю, что… что не знаю, что делаю. У тебя, наверное, были… партнеры получше. Но мне понравилось. — Нил потер затылок. — Если это ты, мне кажется, что мне это нравится. Но, если ты… ну, если тебе не… Нил сбился. Эндрю, наверное, целовал многих, а Нил был тем глупцом, который даже не знал, нравится ему это или нет. Но ему казалось, что это неважно. Всё, что ему было нужно, — это Эндрю. — Не будь идиотом, Абрам. И затем тот снова прижался к его губам, сжимая руку в кудрях Джостена и наклоняя его голову так, как ему хотелось. Его другая рука обвила Нила за талию поверх футболки, и этот контакт ощущался, как электричество на коже. — Можно я… — Нил пробормотал между поцелуями. — Прикоснусь к тебе? — Нет. Нил вцепился руками в свои спортивные штаны так сильно, что это даже причиняло боль. Он не возражал. Всё, чтобы Эндрю чувствовал себя в безопасности, чтобы он продолжал это. Касаться его вот так, обвивать губами его ухо, легко кусать. Эндрю был везде, и разум Нила распадался на куски... Именно поэтому он не был осторожен, когда рука Эндрю скользнула под его футболку. Нил пробормотал да. Он даже не остановил Эндрю, когда его рука скользнула дальше, коснувшись его спины. Он осознал, насколько это было глупо, только когда Эндрю замер, ладонь растянулась на его спине, чувствуя шрамы. — Это далеко не детские царапины, кролик, — голос Эндрю был низким и опасным. Джостен отшатнулся, будто его обожгли. Он встал, поправляя футболку и желая, чтобы его голова не была такой затуманенной. Возможно, у него бы появилась хорошая отговорка, — хотя нет. Он не хотел лгать. Не Эндрю. — Всё в порядке, — сказал Нил, не найдя ничего другого. Эндрю тоже встал, его губы сжались в тонкую линию. — Ты что-то скрываешь. — Нет, — Нил возразил, с отчаянием в голосе. — Нет, Дрю. Я бы не солгал тебе. Эндрю наклонил голову. Его лицо стало более закрытым, чем Нил когда-либо видел. — Кто на самом деле твой отец, Абрам? — Не надо, — его голос дрогнул. — Не задавай вопросов, на которые я не могу ответить. — Ты не лжешь, но и правду не говоришь. Нил не мог это отрицать. Эндрю шагнул ближе. — Как я могу защитить тебя, если не знаю, с чем мы имеем дело? — Это не было частью сделки, — помнишь? Эндрю замер, и Нил заметил, как в его глазах начинают складываться пазлы, от которых ему не по себе. Взгляд Эндрю прошелся по Нилу с головы до ног, и его руки напряглись. — Никакой краски для волос. Никаких линз. Отсутствие самосохранения на публике, — глаза Эндрю снова встретились с его взглядом. — Ты хочешь, чтобы он тебя нашел. — Хочу? — Нил рассмеялся, но смех больше походил на рыдания. — Конечно, я не хочу этого. — Ты и не пытаешься спрятаться. — Потому что в этом нет смысла! Краска для волос и линзы… в тот момент, когда он увидит меня в баттле, всё это не будет иметь значения. Руки Эндрю сжались в кулаки. — И всё же ты решил участвовать. — Потому что мне это нужно. — Потому что ты сдался. — Потому что я устал. — Это вырвалось из Нила, и он больше не мог остановить этот гнев. — Я бегал восемь лет, Дрю. Восемь лет. Восемь лет, переезжая из города в город, меняя имя, пока не начинал забывать, кто я вообще. Иногда я молчал днями, и знаешь, кого это волновало? Никого. — Нил запустил руки в волосы. — Я устал убегать. Я устал быть никем. Я не сдаюсь. Я наконец-то делаю то, что хочу. Челюсть Эндрю напряглась. — Если он найдет тебя, что произойдет? — Он убьет меня. — Нил отвернулся. — Мой план — обратиться в ФБР. — Я не знал, что ты склонен к самоубийству, кролик. Он вздрогнул, словно его ударили. — Я не такой. — Ты вступил в соревнование, зная, что это приведет к твоей смерти? Как это называется? — Жизнь, — плечи Нила опустились. — Пока это возможно. — Скажи мне, кто он. — Нет, — Нил выпрямился и поднял подбородок. — Я не буду подвергать тебя опасности. Никого из вас. — А я не буду… развлекаться с тем, кто хочет умереть и лжет, — с презрением ответил Эндрю. — Ты просто иллюзия, Абрам. — Я здесь, — сказал Нил с отчаянием. — Не надолго. Это было жестоко, но это было правдой. Миньярд видел в этом сдачу, и, возможно, он был прав. Но что ещё мог сделать Нил? Бегать от города к городу, пока его не найдут и не похоронят безымянным? Его отец всё равно его найдет, рано или поздно. По крайней мере так, Нил мог сам выбрать, как это случится. Только, похоже, из-за этого выбора он терял единственное, что, возможно, значило для него больше, чем музыка. Нил привык к несправедливости. Это не должно было его удивлять. — Ты спишь сегодня в гостиной. — Дрю, — голос Нила задрожал. — Прости. Прости за то, что не могу быть кем-то другим для тебя. Кем-то, у кого есть будущее. — Ненавижу это слово. — Тогда что ещё я могу сказать? — Ты обещал остаться, так что выполняй. — Я стараюсь. — Нил покачал головой. — Это не так просто. — Скажи мне, кто он. — Ты не сможешь защитить меня от него. Эндрю сжал челюсть так, что Нил видел, как мышцы напряглись. Его голова опустилась, и он почувствовал, как поражение тяжело легло на плечи. Неужели всё, что ему останется, — это одна ночь с губами Эндрю? Это было больше, чем он мог бы ожидать, и всё же недостаточно. Может, это справедливо. Эндрю не должен связываться с тем, кто уже обречен. — Абрам. Смотри на меня. — Нил поднял взгляд и эгоистично ощутил, как карие глаза Эндрю снова придают ему сил, как всегда. — Ты доверяешь мне? — Да, — ответил он, будто это было просто. С Эндрю всегда было просто. — Мы разберемся с этим. Ты не бросишь меня наедине с Кевином. Ты обещал остаться — скажи это. — Я… я обещаю остаться, — сказал Нил. Он хотел вложить в это значение. Возможно, этого достаточно. — Ты всё равно спишь в гостиной. — Эндрю резко махнул рукой. — Если ты останешься здесь ещё минуту, я сам тебя убью. Эндрю этого не сделает, но Нил знал, что ему нужно время, чтобы всё обдумать. Поэтому Нил взял одеяло и перебрался на диван в гостиной, удивляясь, как за одну ночь всё могло пойти так правильно и так неправильно быстро. Мы разберемся с этим. Как и обещания Эндрю в системе, Нил хотел верить ему. Но он лучше всех знал, что одного желания недостаточно.