По приколу

      — Надеюсь, у тебя есть, что нам сказать.       Казалось, заговорившая женщина была спокойна. Она сидела с гордо поднятым подбородком и излучала величие, ничуть не меркнувшее на фоне скудной обстановки камеры. По обеим сторонам от неё с мрачным видом притаились два офицера в военной форме Академии. Шлемы с чёрным стеклом обезличивали их, превращая в одних из бесконечных шестерёнок системы, целиком и полностью преданных лишь ей.       Сину слепыми глазами смотрела на заключённого, ища в его тишине ответы на терзавшие душу вопросы.       Все убитые девочки учились в Высшей Школе Зенита. Учились в её школе. В одном из самых неприступных и защищённых мест на всей планете. Сину никогда не скрывала своего трепетного отношения к ученикам. Невзирая на внешнюю холодность и абсолютно нулевой навык в коммуникацию, она старалась. Директриса любила их и по-своему заботилась, подготавливая детей к миру взрослых, двери которого были готовы распахнуться опасно скоро.       И она сама распахнула их раньше срока, впустив это чудовище на свою территорию.       Сидевшего перед ней человека знали если не все зенитцы… Нет, не знавших его, найти просто невозможно. Ксан Глесс. Гений, герой, борец за справедливость, один из столпов Академии. Его знали, уважали, любили. Он был не просто человеком, он был учителем, наставником, верным другом, отцом, примерным мужем и просто хорошим человеком, готовым всегда протянуть руку помощи.       «Был» и это ранило её больше всего.       Сину никогда бы не подумала, что её учитель способен на что-то подобное. Даже в тот момент, когда её плеть сжалась вокруг его шеи, блокируя подачу магии и возвращая к человеческому виду, она не поверила. В подобное просто поверить невозможно. Даже сейчас, Сину отдала бы всё, только бы это оказалось ложью.       Горькая правда ещё никогда не колола так сердце.       — Аттра мертва, — слова дались легко, будто это не она ещё жалкие пару часов назад простояла над телом ребёнка, вглядываясь в пустые глаза. Прекрасная фея, своенравная, горделивая и заносчивая. Не такими словами описывают фей, но такой была Аттра. — Что чувствует отец, убивший свою дочь?       Малышку Аттру знали все в Академии. Она рано вошла к ним в круг, росла на глазах, впитывала их знания. Её за руку привел Ксан, нежно подталкивая в спину, и давая девочке то, чего она жаждала больше всего — знаний. За знаниями пришло желание быть замеченной и признанной.       Это был первый и последний вопрос не по протоколу. Дать на него ответ Ксан не смог, продолжая молчать, будто потеряв этот навык.       Сину натянула очки на глаза.       Будь проклят тот день, когда Ксан и остальные сдались под напором девочки и впустили её в поисковую команду. Тогда Сину казалось это нормальным. Аттра напоминала ей себя в молодости. Но сейчас…       Сейчас остались лишь пустота и холодная аналитическая машина.       

***

Блять, блять, блять, блять, блять.       О Дракон, там был Аарон, его почти убили, меня почти убили, там лежал труп, я могла умереть, оно лизало моё лицо, какой к хуям Ксан, блять, блять, блять, Аарону руку оторвали, моя нога, моя бедная нога, оно облизывало мне лицо, смелой себя почувствовала, ага, ага, великая героиня, сука, сука, не плачь, не плачь, главное не плачь, а-а-а-а, Лицца смотрит, ещё немного и Илена меня убьёт, вот где эта треклятая ведьма была, нахуй я туда полезла, я так больше не буду, хочу домо-о-о-о-о-ой.       С самым спокойным лицом подцепляю вилкой макаронину и отправляю в рот. Доставленная Иленой контрабанда пахла магазином и на языке ощущалась резиной, однако передать словами, насколько я признательна ей за эту подачку, невозможно. Мне хотелось ухватиться за её ногу и громко расплакаться, растирая по дорогим брюкам сопли вперемешку с соплями. Останавливало злое лицо ведьмы, провождающей каждую съеденную макаронину придирчивым взглядом. Я даже застеснялась поначалу и протянула пластиковый контейнер ей. Брезгливо скривившиеся лицо мамочки надо было видеть.       В отличие от полыхающей эмоциями мамочки, доктор Лицца радовала глаз абсолютным спокойствием. Она сидела на стуле, поставленным задом-наперёд, обнимая руками спинку, и излучала такой дзен, что Будда бы склонил голову в почтительном поклоне. В отличии от Илены, напоминающей сейчас мокрую собаку с бегающими глазками, Лицца цвела и пахла. Относительно, всё же доктор точно не вела здоровый образ жизни. Впалые щёки, мешки под глазами, дрожащие в лёгком треморе руки и «зависание» время от времени. И да, со всеми этими факторами она всё ещё выглядела лучше Илены.       Их пристальное внимание ничуть не тревожило мою изголодавшуюся по спокойным денькам душу. Желудок грели дешманские макароны, вызывая ностальгические припадки по общаге, а мыслями я блуждала где-то за пределами уютной одноместной палаты. Я активно работала челюстью и иногда сверлила взглядом Илену, делая про себя не самые приятные выводы.       Илена ведь по сути мало отличалась от того же маньяка.       Если её команда взялась за заказ на убийство, да ещё и их капитана узнали, где вероятность, что и Илена таким не промышляла? Убивать за деньги звучит не так возвышенно, как убивать за идею, но сути то это не меняет. Где гарантия, что… А её нет. Гарантии нет. Илена уже сжимала моё горло. Я незаметно прикусила губу и убрала с ведьмы взгляд.       Почему я тогда не находилась в таком ужасе? Я была готова смиренно принять смерть от рук ведьмы, но пару дней назад вгрызалась в шею и выцарапывала жизнь. Воспоминания со дня рождения слегка померкли от времени, но та покорность и радость мне запомнились хорошо. Радость от того, что всё это закончится. Принять смерть от рук Илены казалось правильным.       Почему?       Я защищала в первую очередь не себя, а тело? Или это тело защищало себя от рук чужого, но послушно подставилось к родным? Кому принадлежал тот голос? Моей подсознательной части или кому-то ещё?       На зубах хрустнула сырая макаронина, чудом попавшая в дешёвую пластиковую миску. Языком убирая твёрдые частички и убираю от себя миску. Аппетит пропал. Нельзя строить шизо-теории во время еды, нельзя.       — Я всё понять не могу, — заговорила Илена, привлекая внимание к себе. Мы с Лиццей одновременно скосили на неё глаза. Ведьма задумчиво прикусила ноготь указательного пальца, собираясь с мыслями. — Ты тупая или, — Илена задумалась замолчав. Так и не подобрав слов, она оставила «тупая» и просто продолжила уставшим голосом. — Ты зачем туда полезла? Отправила бы сигнал и свалила по-тихому.       Спустя неделю с того инцидента предложение Илены звучало, как что-то здравомыслящее. Если не учитывать некоторые факторы.       — На той улице прятаться негде, — пожимаю плечами и апатично ковыряю остатки обеда. Я ничуть не врала: перелезть через забор или докричаться до хозяев не представляло возможным. — На улице усиливалась буря, бежать до дома далеко, да и… Как я могла бросить Аарона?       От упоминания жреца Илена кривится, как от лимона. В глазах читался ответ на этот вопрос, однако озвучивать она его не собиралась. Смирилась, наверное, с моей непроходимой тупостью.       — Это всё бабушкино наследие, — с обреченностью в голосе вздыхает матушка. Лицца заинтересовано вскидывает брови и малюсенькими прыжками пододвигается к раздражённой Илене. — Что? Мать моя была феей, — от неё       — У неё был нейтральный вектор? — невинно интересуется доктор. Вчерашние анализы моего ядра выявили, что оно оставалось в статичном состоянии. То бишь вектор, несмотря на пережитый стресс и аж полгода с момента последней проверки, не сместился. Лицца пребывала в каком-то экстазе с этой новости и второй день выбивала из Илены информацию о моих предках.       Я так поняла, ей очень хотелось написать докторскую. А базы данных, как на зло, маловато. Илена вчера размашисто объяснила, куда доктор должна пойти с такими запросами, но сейчас, кажется, была готова немного расколоться.       — Да, — кратко отвечает Илена. Глаза Лицца вспыхивают азартным огоньком. Стул пододвигается ещё ближе.       — Ваша мать фея, а вы — ведьма, — бормочет она себе под нос и пожирает взглядом скривившуюся Илену. — Довольно интересно. Позвольте угадать, ваша бабушка ведьма? А ядро у вашей матери было пробуждено?       — Да, — фыркает Илена. В глазах доктора скачут какие-то цифры и символы, я буквально вижу крутящиеся шестерёнки в её голове. Настроение считывает и Илена, раздражённо отмахивающаяся руками от столь пристального внимания. — Когда её забрать можно? У него оторвали руку, руку, там не было руки, столько крови, откуда столько крови, мне так и не сказали, что с той девушкой, ясен хуй она мертва, что с ней, а что он сделал бы со мной, понятно что, он облизал моё лицо, его язык был на моём лице, мне плохо, я почти умерла, мама, хочу домой, нахуй всё, кем была та девочка, у меня шиза.       — Ну-у-у, — Лицца прячет своё лицо за планшетом и не торопится с ответом. Я слышу неразборчивое бормотание о вредных ведьмах, тупых детях и бесконечных отчётах. Планшет слегка опустился, давая взглянуть в бессовестные глаза Лицца. — Забирай через два дня. Кэти хорошо растрясла ядро, но оно в порядке. Даже удивительно. Не хочешь после смерти отдать тело мне?       — А что там по физическим нагрузкам?       — Тело мы ей подлатали. Повезло, что в храме Дракона сложновато убить его последователей. Ещё один секретик благороднейшего жреца.       — Это не тайна, — закатывает глаза Илена и жестом волшебника достаёт из сумки второй контейнер, на сей раз со знакомыми маффинами. Лицца благополучно забивает на свою святую обязанность — следить за рационом пациентов. — Просто Зенит слишком выпячивает свою ненависть к Домино. Будьте как Весперия. Рецепт успеха прост. Киваете на каждое слово и пользуетесь благами на своё усмотрение.       — Ты желаешь нам гражданку? Какая доброта.       — Если игнорировать другие точки зрения, — едко подмечает Илена, ставя своеобразную точку в их споре. Лицца пожимает плечами и снова утыкается в планшет. Спорить с Иленой ей нравилось, как я заметила, но только не на тему Домино. — А ты что молчишь? Лужа крови на ступеньках. Труп девушки. Аарон. Аарон мог умереть. Я могла умереть. Ксан. Знакомое имя, где я могла его слышать? Ксан. Ксан. Ксан. Ксан. Ксан. Ксан. Ксан.       — Кто такой Ксан? — Бездумно разламываю маффин пополам и пальцами выковыриваю крошки шоколада.       — Не знаю, — легко врёт доктор, а после встаёт со стула.       Маффины выпадают из рук.       Я дёргаюсь вперёд, перелетая через края кровати, и что есть силы хватаюсь руками за её руку. Лицца испуганно вздрагивает, натыкаясь мой взгляд. Отпрыгнуть ей не даёт моя туша, что есть силы вцепившаяся в убегающий источник информации. Ксан, Ксан, Ксан, Ксан, Ксан, кровь Аарона, когти, шёпот, труп, я, я могла умереть, Ксан, Ксан, знакомое имя, слышала, я его слышала, где, где, где, где.       — Кто он?! Кто?! Кто такой Ксан?! Он придёт за мной?! Его поймали, поймали же? Почему ещё не назвали имя убийцы?! Академия хочет замять это дело? После всего, что случилось?! Им настолько плевать? Скажи хоть что-то! Хоть что-нибудь! — срываюсь под конец на истошный крик я. С грохотом позади падает стул, отзываясь эхом в голове. Холодные пальцы касаются моего лба, и меня утягивает в пустоту.       Он продолжал стоять рядом, дышать в шею и смотреть. Смотреть своими отвратительными, гадкими, блевотными глазами.

***

      Электра душила своим присутствием. Громкая, яркая, весёлая. Девочка радостно бегала по парку передо мной, привлекая внимание редких прохожих и заставляя меня сильнее вжимать голову в плечи.       Они смотрели на нас.       На меня.       Ощущать на себе чужие взгляды противно. Хочется спрятаться, закрыть глаза и уши.       Позади нас неспешно идут Энона и Илена, переговариваясь между собой. Я чувствую, что мать не спускает с меня глаз, отмечая каждый мой вдох и шаг. От её пристального внимания хочется выть, но я держусь.       — Мы летим на Солярию! — в пятый раз делится со мной подружка за жалкие три минуты. Её переполняют эмоции, которые она без страха выплёскивает в этот мир. Электра ведёт себя очень вызывающе, ничуть не стесняясь и не боясь.       Стыд перекрывает горло. Я хочу, чтобы Электра замолчала. Чтобы она, как и я, испуганно оглядывалась по сторонам.       Я ужасный друг.       — О, и когда? — Я стараюсь придать голосу заинтересованные нотки. Выходит паршиво. — К папе, да? Интересно, я его увижу хотя бы когда-нибудь?       — Увидишь! — Мне широко улыбаются, размахивая кулаками с поднятыми большими пальцами. — Ты летишь с нами?       Что?..       — Исключено, — отрезает вмиг подскочившая к нам Илена. Энона за ней не отстаёт, принимая позицию дочери и пытаясь её пропихнуть.       — Лазурные воды Солярии обладают целебными свойствами, лунные берега приятно холодят ноги, а солнца согреют любую холодную душу, — тоном змея искусителя или опытного турагента, вступает Энона и смотрит щенячьими глазками. Ей вторит Электра, для надёжности складывая руки в молитвенном жесте. — Две недели, с десятого по двадцать четвёртое августа.       Мы с Иленой одновременно морщимся от этой нелицеприятной картины и делаем глубокий вздох. Тяжело.       Съездить на Родину принцессы Стеллы звучит, как хороший план. Вот только силы на это где брать? С другой стороны — батя Электры. Очень интересно посмотреть на этот экземпляр.       И там будет солнышко… Как давно я не видела солнце? А нежный песочек? Тёплый ветерок, зелень, пение птиц? А нормальных людей? То-то же. Поездка выглядела всё заманчивее и заманчивее.       — Дайте нам денёк подумать, — считывая с моего лица муки выбора, оглашает Илена. Электра светлеет лицом и внезапно замечает впереди ларёк с тёплыми напитками, куда и утягивает Энону. Смотреть на хохочущих мать и дочь — одно удовольствие, насладиться которым просто не невозможно.       — Я хочу поступить в Алфею, — внезапно бросаю я в пустоту. Илена спотыкается.       Мы смотрим на хохочущую парочку, молча думая каждая о своём. Я ждала от Илены много чего. Она должна была раскричаться. Высокомерно вздёрнуть подбородок и пройти мимо, забыв, что у неё есть такая дочь, как я. Я ждала угроз, нелицеприятных слов в сторону фей и их интеллекта, а потом и в свою сторону что-то такое.       Илена молчала с минуты две и, когда Электра с матерью двинулись к нам, держа каждая по два стаканчика с чем-то горячим, она неожиданно спокойно ответила.       — Будет сложно. И в Алфее, и после. Не знаю, зачем оно тебе. Ты ведь уже поняла, что у тебя интуитивный метод колдовать?       Согласно киваю болванчиком. Илена кладёт руки в карманы и задумчиво выпускает облачко пара из-за рта.       — Знаешь… Я бы взяла тебя в одно место. Потом, всё потом. А сейчас отдыхай.