in the forest

      Какими бы сильными не были чувства Матвея к Владимиру, но он его ненавидел за то, что он всё время искал неприятности на свою задницу. Нет, серьёзно, в один раз они случайным образом оказались вдалеке от берега на ебучем матрасе; в другой раз они убегали от ментов за то, что Володя обозвал их «пидорами ебучими» и показал им факи, по ним в тот раз стреляли даже; в третий раз парни мчались по трассе на взятой в аренду машине со скоростью 170 и отказавшими тормозами. И всё это было не во сне, а на Яву, поэтому было страшнее вдвойне.       Одним словом, нет, даже двумя. или тремя. Шестью! — Имя Владимир — синоним к слову неприятности.       В этот раз, к огромному сожалению Крименова, они заблудились в лесу. И опять же по вине Володи.

      

***

      На улице начинало темнеть, в лесу было тихо, если не брать в учёт крики Матвея. Он покрывал Третьякова чуть ли не всеми существующими матными словами и говорил о том, как ненавидит и раздражает его поведение, да и сам парень в принципе. — Мы, блять, уже три часа ходим по этому сраному лесу туда-сюда! Уже темнеет, а у нас нихера с собой нет, вот от слова совсем! , — Старший был на взводе. Ему совсем не хотелось оставаться здесь ещё дольше. Всё из-за страха темноты.       Большинство людей, которые боятся темноты, просто не могут в ней долго находиться одни, другие видят странные фигуры и образы, которые придумало их воображение. У Крименова всё немного иначе. Ему не кажутся никакие несуществующие движения и вещи, которые могла бы нарисовать его фантазия. Он не ощущал никаких фантомных прикосновений или дуновений ветра в темноте. Его просто окутывал дикий ужас и страх без причины. Он, в свои 17 лет, не мог заснуть даже без малейшего источника света. Ему казалось, что всё в темноте исчезает и он находится в пустом пространстве, наполненным воздухом. Даже когда глаза привыкали к темноте, он всё равно думал, что это рисует его богатое воображение. — Я тебя ненавижу просто.! Почему мы все время вляпывается из-за тебя в какие-то неприятности? То менты, то машина без тормозов, то тот случай на море… А сейчас это! , — Матвей взялся за голову руками, опускаясь на корточки. Он не хотел говорить всего того, что сейчас сказал. Не хотел. Ему было страшно. Но ещё страшнее было из-за того, что его же парень может сейчас взять и уйти после его слов. От этого стало ещё хуже.       Но Третьяков не собирался никуда уходить. Он эту кашу заварил, он и должен её расхлёбывать. — Черничина., — Тихо позвал синеволового Володя, опускаясь на корточки, после облокачиваясь колениями о землю. Он видел, как дрожат руки напротив, сжимающие и обтягивающие короткие прядки растрёпанных волос., — Я здесь, я никуда не уйду., — Реакции на его слова было столько же, сколько и освещения в лесу. То есть ровным счётом ничего, ноль. Через густые ветви деревьев не проходил ни один лучик света от Луны, отражающей его от Солнца. Не было видно даже звёзд, которые сегодня должны были быть очень яркими. Ничего.       Гетерохромный зажмурил глаза с такой силой, что начали появляться белые полосы, достаточно сильно слепящие и отнимающие зрение. Он еще сильнее вцепился в отдельные пряди, накручивая их на пальцы, а после оттягивая, но не с такой силой, чтобы вырвать их. — Черничина., — снова его прозвище, которое уже слиплось с самим парнем из-за его крашенных волос. Владимир пододвинулся чуть ближе и положил руку на макушку Крименова. — Матвей.       Да этого просто быть не может. Третьяков никогда не называл парня по имени, даже учитывая то, что они были в ебучих отношениях. Никогда и ни при каком случае, не включая сегодняшний. — Матвей., — Еще раз повторил Володя и увидел как юноша моментально поднимает голову, пытаясь сфокусировать на нём взгляд. — Как?.., — Черничина все еще не верил, что его назвал по имени Володя, но только тёплая ладонь, переместившаяся с волос на его щеку, и миистальный взгляд в его глаза делали эту ситуацию реальной. — Матвей., — Снова повторил Третьяков, поглаживая бледную кожу большим пальцем. Он пододвинулся ближе, практически вплотную, и сказал тихо,. — Можно?       Матвей не сразу осознал, чего от него хотят, но моментально махнул головой в знак согласия. Через секунду он чувствовал чужие губы на своих. Он чуть раскрыл рот, но не для того, чтобы сказать, какой Володя придурок, а чтобы ответить на поцелуй, хотя бы попытаться. До этого Крименов никого, а уж тем более ни с кем не целовался. Ни разу за свои 17 лет. Это было не так, как описывают в книжках и комиксах. Нет. Не было тех невъебенн-бомбических звёздочек, фейерверков и единорогов перед глазами, о которых все так усердно говорят. Нет. Не было тех бабочек в животе, которые только и делают, что дохнут потом. Было тепло, на губах еле ощущался сладковатый привкус от клубничной жвачки, которую недавно ел Третьяков. В по телу разлилось непонятное тепло, как от запрещённых веществ, но, к счастью, это были не они. Это был лишь Владимир, который нежно и аккуратно прикасался к губам парня. — Садись ко мне на спину., — Сказал младший, отстранившись., — Давай, я донесу., — после этого последовал легкий поцелуй в кончик носа.       Матвей сделал так, как ему и сказали. Он с лёгкостью сел на спину к парню и обхватил того руками и ногами. — Всё, пошли., — Сказал синеволосый и почувствовал, как его парень двинулся с места.       Крименов чувствовал теплые руки, которые придерживали его за ноги, чтобы тот не упал. Старший положил свою голову на макушку юноши и просто смотрел вперёд.       Через минут тридцать они всё-таки вышли из этого чёртового леса. Владимир был благодарен судьбе за то, что они нашли выход из этих зарослей деревьев, а Матвей был благодарен Третьякову за то, что он помог ему и избавил от страха хотя бы на одну ночь.