Путы

      Путы. Тиша чувствовал их на своих руках, ногах, шее. Они были невидимы, невесомы, но парень всё равно ощущал, как они то щекочут, то царапают кожу, закрепляются. Путы оплетали тело под грудью, сдавливали до боли в сердце, до рвущихся из легких хрипов. Дыхание сбивалось, и Тиша не понимал, почему это происходит.       «Как давно это случилось?.. — спрашивал себя он, замирая у зеркала. Испуганные серые глаза смотрели безотрывно, наполняясь слезами. — Эти колючие нити всегда были на мне или появились только недавно?» Прислушиваясь к себе, анализируя каждый свой поступок и действия других людей, Тиша медленно сполз по стене, глотая воздух.       Они были. Были на нем так давно, что он уже и не мог вспомнить, когда и кто ими его оплел. В голове всплывал смутный, несвязный образ.       Это была Хорошая Тень. Тиша закрывал глаза, выгоняя из век соленые слезы, и вторил себе: «Вероятно, она думала, что так сделает мне и другим лучше. Она привязывала меня к другим людям, чтобы нам всем было лучше».       Силуэт из прошлого был эфемерен, прятался в закоулках прошлого, ныряя в темные коридоры памяти. «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе», — доносилось откуда-то оттуда, из глубин подсознания.       Юноша старался быть лучшим. Верным, прилежным, ответственным… Однако реальность била обухом по голове, требовала больше, требовала быть тверже.       Во многом то, чего Тиша стремился добиться, нашептывала Тень с мотком серебристых нитей, засевшая на тоненькой, бледной, усыпанной веснушками и папилломами шее.       — Другие страдают, очень-очень страдают, понимаешь? Им нужна помощь… — говорила Тень, пока Тиша вытирал слезы и сопли тоненьким рукавом зеленой водолазки, сидя на полу и царапая ногтями лицо. — Им очень-очень плохо и без твоих глупостей. Неужели ты хочешь их расстроить ещё больше? Разве ты сможешь себе это простить?       И Тиша отвечал. Буквально вслух, глядя куда-то в пустоту зеркала перед собой, дрожа:       — Я виноват. Только я…       Мальчишка успокаивался. Бормотал себе под нос заученные наизусть любимые песни, завывал устало, лишь бы полегчало. Потом вставал, улыбаясь отражению в зеркале, и просто жил дальше.       Но внезапно мир вокруг потускнел. Самым мучительным было осознать, что все эмоции, которые раньше били через край, да так, что тяжелые замки на душе еле выдерживали, все куда-то исчезли. Слезы оставались, но у них словно не было сути, не было причины. Они стекали холодными ручьями, оставляя мокрые дорожки на румяных щеках, но не принося утешения.       И однажды Тиша, уставший от бесконечного поиска изъянов в себе, вновь замерев перед зеркалом, сказал себе: «Хватит». Руки схватились за увесистую резную раму, дернули ее вниз. На долю секунды Отражение испуганно вытаращило глаза, после чего разбилось на множество осколков.       Покинув помещение, Тиша пополз вверх. Карабкаться из ямы оказалось сложно, но чем ближе был пробивающийся лучик света, тем легче дышалось. Оставалось немного, и парнишка твердил себе, что больше никогда не вернется туда.       — Но как же ты можешь?.. — ахнула Хорошая Тень, внезапно возникшая внизу. Она попыталась полезть следом, но Тиша злобно толкнул ее ногой, едва не сорвавшись.       — Никто больше не приблизится ко мне так… — твердо произнес Тиша, ища, куда бы поставить ногу.       — Если ты сейчас же не прекратишь, то ты больше не будешь тем человеком, которого все любят. Потому что тебя больше не за что будет любить!       Тиша изо всех сил постарался проигнорировать ее слова. Тогда Тень потуже затянула нить, что оплетала тело, но Тиша был в состоянии с этим справиться. Он стал сильнее.       — Признай же, даже понимая всю суть своих переживаний, ты никогда, слышишь, НИКОГДА ни с кем из них не будешь откровенным! — вопит Тень. — Тебе одиноко, да? Я знаю, что да. И мы оба знаем, почему.       Она не произнесла причину. Тиша все еще молчал, но он не смог скрыть факта, что понял ее. Сердце сдавило до боли, но он продолжал бороться.       — У меня всё хорошо. Всё лучше, чем было когда-либо, — Тиша схватился рукой за очередной выступ, толкнулся ногой, поднимая корпус выше. — Меня любят. Меня поддерживают. Ценят. Обо мне заботятся.       Путы поцарапали кожу вместе с мыслью о том, что Тиша до последнего сам не верил, что говорит правду. Он постоянно задавался вопросами «почему я» и «заслужил ли я исцеления»… Теперь же, по пути к свету, Тига понял, что эти вопросы тоже вторила на ухо Хорошая Тень.       — Я имею право быть любимым! — выкрикнул мальчик. И, наконец, сущность внизу замолчала.       Однако её тонкие нити, которыми она орудовала долгие годы, превратились в колючую проволоку.       Внезапно выступы, за которые держался Тиша, стали неприятно шершавыми. Такая мелочь, но начала доставлять невыносимый дискомфорт, выводя всегда спокойного с виду мальчика из себя. Он пытался двигаться к свету быстрее, но выступы были недостаточно удобны для него.       — Даже в таких пустяках не можешь смириться? Да ты просто эгоист, ты знал?       Тиша дернулся, и проволока больно поцарапала, оставляя порезы. Внутри что-то начало разгораться… Тиша попытался снять эти оковы, он был готов срывать их зубами, но они только сильнее задевали, ранили губы и десна. А парень всё сильнее злился.       «Как им всем сказать, что я не хочу больше быть на привязи и со всем соглашаться?..» — спросил Тиша сам себя, сдерживая бурлящее раздражение.       — А никак, — отозвалась Тень, — ты годами был одним, а тут решаешь стать другим. И всё тебе не так, и всё тебе не эдак. Слова тебе лишнего не скажи, сразу бросаешься в пламя… Такое никому не нравится. Знаешь, что они все тебе скажут? «Раньше ты был другим».       — Тем, кем был, больше не буду, — огрызнулся Тиша. — Никогда!       — Не лги сам себе. Ты остаёшься, просто теперь сам себе противоречишь… Теперь ты просто всем врёшь. Хочешь сказать одно, а говоришь другое.       — Так может ты снимешь это с меня? — Тиша отпустил одну руку и показал поблескивающие путы, злобно скалясь. Хорошая Тень посмотрела снизу вверх и гортанно засмеялась.       — Не лги себе…       И образ сущности вдруг исчез. И остался только Тиша, стоящий у разбитого зеркала. А в руках у него колючая проволока.