Причина, чтобы жить

Все эти чувства переполняют его, разрывают изнутри. Он — сломанный экземпляр, человечней всех остальных. Он ненавидит себя, рвет одежду, царапает кожу, пытается разодрать ее. Все такое неправильное, ненастоящее. Всего слишком много, он не сможет все это в себе уместить. Он сворачивается на полу, истекая синей кровью, и ждет своей смерти. — Первый раз такое вижу, — доносится до Сегмента удивленный голос. — Ты в порядке? Могу я чем-то помочь? Не дожидаясь ответа, Сегмента берут на руки и переносят на ближайший операционный стол. — Лежи, не двигайся, раз ты из этих, у тебя куча всяких приспособлений должно быть. Сейчас найдём и тебя подлатаем. Будешь как новенький, — Сегмент не открывает глаз, но нервно дергается, слыша, как незнакомец роется в ящиках. — Я итак новенький, — тихим раздраженным голосом говорит Сегмент. — Встань рядом с дверью лицом к столу, второй ящик слева снизу. Хватит разбрасывать мои вещи. — Расскажешь, что делал на полу в таком состоянии? — незнакомец легко передвигается по лаборатории, выполняя инструкции Сегмента и не прекращая с ним разговаривать. — Пытался себя убить, разве не понятно? — Знакомо, — честно отвечает неизвестный, кажется, открывая нужный ящик. — К сожалению, на мне проклятье, так что никак не получается. А вот у тебя получилось бы, не проходи я мимо. Грохот такой стоял, я подумал, что у тебя лаборатория рушится. А из-за чего все, если не секрет? — Вышел неправильным. — В каком смысле? — искренний интерес в голосе незнакомца немного шокирует Сегмента, но все еще недостаточно, чтобы захотеть открыть глаза. — При моем создании была допущена ошибка, и теперь, в отличие от всех остальных, я могу испытывать полный спектр эмоций. С некоторых пор это начало доставлять проблемы. — А ты не пытался как-то исправить это, чтоб быть, ну… как все сегменты? — Пытался. Смешно, но ничего не сработало. Остальные тоже руками разводят. Возможно, насмехаются надо мной. Хотя они над всеми насмехаются, в природе так заложено. — А ты? — Конкретней. — Ты тоже над всеми насмехаешься? — Нет, только над теми, кто по моему мнению этого заслуживает. — И кто это? — Почти все. — Ты себя конкретно так разодрал, — доносится голос уже совсем рядом. — Давай избавимся от остатков одежды, а потом я все обработаю и тебя зашью. — Имеется опыт? — Постоянно зашиваю кого-то из подопечных. Чаще всего они во время разведок себя ранят. У меня-то само по себе заживает, а вот бедняжкам не повезло. — Фатуи, заботящийся о подчиненных, как мило. Еще сказки на ночь им читай и колыбельные пой. — Нужно сохранять командный дух и уважение к себе, как к лидеру, а иначе зачем это все. Быть тираном я никогда не хотел, — и поспешно добавляет: — Кстати, я Капитано, совсем забыл представиться. — Ты… кто? — от удивления глаза Сегмента сразу распахиваются, чтобы оценить реальность происходящего. — Ну вот, сразу глаза открыл, надо было с самого начала это сделать, чтоб ты не выеживался. Может быть и встал бы сам. — Я Тета. Тета Дотторе, — отвечает Сегмент, завороженно осматривая молодого парня рядом с собой: длинные темные волосы сцеплены в хвост, лицо источает спокойствие, а взгляд ярких голубых глаз полон заботы. Совсем не таким Тета представлял себе сильнейшего Предвестника. — Пришлось снять маску и верхнюю одежду, мешались. Ты же не против? Не люблю, когда кто-то меня видит, но ты один из сегментов Дотторе, а он про меня знает. Так что, думаю, ничего нового ты сегодня не увидел. — Я не думал, что ты такой… — Молодой? Серьезно? Он не добавил тебе знания обо мне? Вот гад. — …Красивый — Что? — Что? — Не важно, значит, будем знакомы, — Капитано закатывает рукава до локтя и обрабатывает руки дезинфицирующим раствором. — Будет больно — можешь кричать. — Могу укусить. — Кусай, если дотянешься, — Капитано осторожно разрезает остатки одежды сегмента, внимательно осматривая предстоящий объем работы. — Нравится? — Ты сейчас флиртовать пытаешься, или мне кажется? — То есть обычные люди так флиртуют? — Вроде да, — пожимает плечами Капитано. — Жуть какая, флиртующий Дотторе теперь будет сниться мне в кошмарах. — Вот об этом я и говорил, когда упоминал проблемы, возникающие у меня из-за моей «неправильности». — Не страшно. Главное — я смог вывести тебя на разговор и помочь. Обычно сегменты грубо посылают и сами себя подлатывают. Ты отличаешься. В хорошую сторону. — Ты пытался подружиться с ними? — удивляется Тета. — Я со всеми пытаюсь подружиться, только никто этого не хочет. Все одиночки. — Слишком уж ты добрый для фатуи. — Был бы таким же как остальные, прошел бы мимо и оставил тебя умирать. — Лучше бы так и сделал. — Перестань говорить об этом с такой легкостью. Все жизни ценны. — И даже твоя? Капитано замолкает, заканчивая приготовления, и осторожно вводит иголку под кожу Сегмента. Швы получаются ровными и аккуратными, пальцы орудуют иголкой ловко и быстро. Тета смотрит на то, как его зашивают, и мысленно делает пометку, что хочет обладать этим человеком целиком и полностью, а ведь знает его не дольше часа. — Лицо у тебя тоже в мясо, кстати, — говорит Капитано, осторожно проводя мокрой тряпкой по лбу Сегмента, вытирая спекшуюся кровь. — Останутся шрамы. — Итак не красавец, так что без разницы, — Тета закрывает глаза, чтобы Капитано было удобней работать. — Все равно маску обычно ношу. — Тебе совсем не больно? — интересуется Предвестник, проводя огрубевшими пальцами прямо по ране на виске. — Нет, я могу синтезировать анестетик внутри себя, очень удобно. — И правда. Оставшееся время они молчат. Капитано заканчивает зашивать раны Теты, обрабатывает их, вытирая остатки крови и идет сполоснуть руки. — Заходи, если будет возможность, — нарушает тишину Тета. — Если обещаешь больше со мной не флиртовать. — В следующий раз я тебя просто сразу укушу.

***

Капитано приходит к Сегменту в лабораторию просто так. Обычно он молча наблюдает за ходом экспериментов или приносит с собой книжку и усаживается в углу, тихо шелестя страницами. Тете это нравится. Он не чувствует дискомфорта, когда Капитано находится рядом. Будь на его месте кто-то другой, его бы уже вышвырнули из лаборатории или разобрали по частям. Капитано никогда не подходил близко, всегда держался на расстоянии вытянутой руки, кажется, думая, что Тета все же решит его укусить. Это, конечно, была очень привлекательная идея, но все, чего Тета на самом деле хотел — слышать спокойное ровное дыхание Капитано и наслаждаться уютом, который привносил этот странный парень в его полную боли и хаоса жизнь. Виделись они не так часто, как хотелось бы, но каждый раз, когда Капитано возвращался с очередного задания Царицы, он первым делом заглядывал в лабораторию Сегмента, принося с собой вкусную еду и до ужаса сладкий чай. Капитано рассказывал, как спасал людей, Тета — как их мучил и расчленял. Тета влюбился быстро и необратимо, но, как ни странно, ничего ужасного в этом не было.

***

— Ты можешь так спокойно ходить по замку, и никто тебя не узнает, — Тета смотрит на Капитано, который сегодня пришел без маски и своей обычной одежды с подкладками, делающими его визуально больше. — Да, могу, но мне не нравится видеть себя в отражениях, напоминающих, что я навечно застрял в теле девятнадцатилетнего мальчишки, — Капитано наблюдает за тем, как Сегмент удовлетворенно улыбается, протирая стол после очередного проведенного эксперимента. — Тогда почему сегодня так пришел? — Захотелось. — Меня? — Да.

***

Зубы на его теле, руки на его шее, ужасы и кошмары, что Сегмент приносит с собой — все помогает почувствовать себя живым. Капитано застрял во времени между детством и неопределенной бесконечностью. Уже давно не ребенок, но проклят навечно им оставаться. Время не идет, жизнь не меняется, для него все давно застыло. Она обрекла его на вечные муки, его мать, та, что судорожно пытается все исправить, та, что все осознала, когда ее ребёнок так и не вырос, остался навсегда тощим несуразным пареньком, разрываемый внутренней силой и мощью. Он — плод порочной для богов связи архонта и жителя Каэнриаха. Он не должен страдать за то, чего сам не выбирал. — Хватит жалеть себя, — острые зубы Сегмента прокусывают нижнюю губу Капитано, и тот выныривает из своих мыслей. — Снова уплываешь, надоел. Жестокие руки сильнее сдавливают горло, и Капитано хрипит, зная, что все равно не умрет. Эта игра — возможность на краткий миг почувствовать себя смертным. — Ненавижу, — шепчет Сегмент, прижимаясь лбом ко лбу Капитано. — Ты сможешь умереть, я обещаю тебе. — Не обещай то, чего не сможешь исполнить. Каждая их встреча заканчивается одинаково. Игра в смерть — всего лишь очередная причина чтобы жить. Для них обоих.

***

Капитано высокий, тонкий и жилистый. У него красивые руки, прекрасно обращающиеся с одноручным мечом. Тета уверен, что они могли бы прекрасно обращаться еще кое с чем и, как всегда, оказывается абсолютно прав, задыхаясь от медленных и нежных прикосновений, которые для него были редкостью, ведь он сам умел доставлять наслаждение только через боль. Ему непривычно, что кто-то может обращаться с ним как с сокровищем, как будто он — самое ценное, что есть в жизни. Тета абсолютно точно знает, какой он на самом деле мерзкий и аморальный, он — редкостный ублюдок, и чувствует это каждой клеточкой своего тела. — Перестань обращаться со мной, как будто я нечто хрупкое, — раздраженно бурчит Тета, ощущая приятную наполненность, от мягко растягивающих его пальцев. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы немного разнообразить наше время препровождение и показать дорогому для тебя существу, каково это — быть желанным и любимым. — Это было признание в любви? Мне не нравится, слишком слащаво. Попробуй еще раз. — Если я хочу быть слащавым, я буду, так что заткнись и получай удовольствие, Тета, — Капитано проводит свободной рукой по губам Сегмента, и тот открывает рот, пропуская внутрь длинные пальцы. — Я рад, что могу быть тем, кто видит эту твою часть. И рад, что именно с тобой могу быть собой. Наверное, это и называется «найти своего человека».

***

Меч элегантно лежит в большой руке Капитано, и Тета, смотря на это, забывает, что ему хотя бы нужно делать вид, что он умеет дышать. И это совсем не потому, что лезвие меча сейчас упирается ему в горло, совсем нет. — Ну, скажешь что-нибудь? — Капитано проводит острием по подбородку Теты, заставляя его поднять голову. Тета берет лезвие своими руками, которые сегодня не защищены перчатками, и сжимает, оставляя на ладонях глубокие порезы. — Убей меня, — мольба, звучащая в голосе Сегмента, настолько непривычна для Капитано, что режет слух. — Я не справился. Просто пробирочный мусор. Убей меня, и покончим с этим. — На тебя совсем не похоже, — Капитано с силой вырывает меч, разбрызгивая вокруг синюю жидкость, называемую у сегментов кровью, и опускается на колени рядом с Тетой. — Что он сломал в тебе на этот раз? — Всё, — Тета долго смотрит на свои окровавленные ладони, после чего нерешительно подносит их к лицу Капитано и касается его щек. — Чувствуешь? Ничего не осталось. Я бесполезен. Обеспокоенные голубые глаза смотрят в опустошенные красные, Капитано накрывает руки Сегмента своими и вдыхает запах жидкости, что стекает по щекам. — Я не смогу сдержать свое обещание, — Тета закрывает глаза, обрывая зрительный контакт, но не отрывает рук от лица Капитано, огрубевшими пальцами поглаживая его щеки. — Он все равно скинет меня в утиль, к остальным не получившимся экземплярам. Я не хочу умереть от его руки. Я лучше умру от твоего меча. — Ты не умрешь. Ни от моего меча, ни от утилизации, — резко и решительно говорит Капитано, не сомневаясь ни секунды, как будто давно был к этому готов. — Можешь забрать мое сердце. И тогда проклятье ляжет и на тебя. Ты так давно хотел этого… Забирай. В один момент Сегмент резко меняется и возвращается в привычное для Капитано состояние: он оскаливает зубы, впивается ногтями в щеки и по-собственнически целует, до крови раздирая губы. — Мы ведь не будем делать это здесь? — Капитано взволнованно облизывается, в который раз пробуя на вкус свою кровь, понимая, что сейчас они с Тетой заперты в тупике, из которого один выход — главный коридор, и если кто-то пройдет мимо… — Будем. И сделаем, — Тета перемещает руки на шею Капитано и с силой надавливает, от чего дыхание перехватывает и Сегмент с легкостью прижимает Капитано к полу, садясь сверху на его бедра. — А если кто-то увидит — пусть завидуют, потому что я, ничтожный испорченный сегмент, именно я владею тобой и твоей жизнью, жизнью сильнейшего из Фатуи. Я возьму тебя и твое сердце здесь и сейчас.

***

— Пой для меня, маленькая птичка, пой, пока я буду резать тебя, — Тета грубо толкается внутрь, используя их кровь вместо смазки, полностью погружаясь в обволакивающие теплоту и мягкость. Капитано молчит, пальцами впиваясь в пол. Он знает, что его сила разрушительна, и если он дотронется до Теты, не рассчитав ее, если сожмет слишком сильно, то с легкостью может сломать его, как это было в их первый раз. Тета мягко проводит своими ногтями по грудной клетке Капитано, оставляя после идеальные разрезы, осторожно раздвигая плоть. Капитано тихо стонет, когда Тета, замедляясь, почти выходит из него, одновременно с этим аккуратно ломая ребра. Он доверяет этому сумасшедшему Сегменту настолько, что способен наслаждаться происходящим кошмаром, потому что точно знает — этот монстр любит его, хоть и по-своему, а он любит этого монстра, хоть никогда в этом не признается. — Теперь твоя очередь, — Тета кладет свою руку в руку Капитано и тот понимает все без инструкций. — Не бойся порезать неправильно или криво, хуже, чем он, ты все равно не сделаешь. Тело Сегмента покрывают десятки шрамов, делая его похожим на разделочную доску. Капитано со злостью смотрит на это, рефлекторно сжимая руку Теты, как будто готов сейчас пойти и раскрошить голову Прайма о ближайшую стену за то, что продолжает делать с его Сегментом. — Ну же. Толчки, бывшие до этого беспорядочно отчаянными, прекращаются, когда Капитано делает первый пробный надрез на теле Теты. Сегмент замирает, глубоко погрузившись в своего бессмертного любовника, чувствуя, как тот бережно режет его. — Я хочу умереть вместе с тобой, — шепчет Тета, когда Капитано наконец заканчивает и отпускает его руку. — Тогда мы вместе канем в Бездну, — раздается в ответ хриплый голос. — Я согласен, — Тета обхватывает член Капитано рукой, которая только что использовалась для вскрытия и, стараясь не поранить, проводит ногтями по всей длине. Капитано несмело касается краев раны и осторожно раскрывает грудную клетку Сегмента, замечая, что его ребра уже сломаны, орган, называющийся у этого существа сердцем, отсутствует, а из сосудов непрерывно течет кровь. — Вот что он сломал во мне, — грустно улыбаясь говорит Тета, обводя головку члена Капитано большим пальцем и вызывая новый протяжный стон. — Забрал, зашил и оставил ждать смерти. Мое тело не регенерирует, как твое. Если вынуть из него что-то важное, оно продержится дольше, чем тело обычного человека, но в итоге все равно не выдержит и умрет. Медленно и мучительно. — Тебе больно? — Ужасно. Но с тобой — намного легче, — свободной рукой Сегмент проводит во вскрытому туловищу Капитано и удивительно нежно улыбается. — У тебя очень красивые внутренности. Если останусь жив, хочу немного поэкспериментировать в следующий раз. — Даже спрашивать тебя не буду, что ты собираешься с ними делать… — Залить своей спермой, а потом съесть, — шепчет Тета, наклоняясь к уху Капитано, касаясь своими внутренностями его, смешивая синюю кровь с красной, после чего отстраняется, снова аккуратно проводя ногтями по члену Капитано, одновременно практически выскальзывая из его тела. — А теперь давай заканчивать, у одного из нас все же есть свой предел. Рука Теты бережно обхватывает мерно бьющееся сердце и аккуратно отделяет его от тела. И только почему-то сейчас Капитано понимает, что совсем не чувствует боли, как будто Сегмент позаботился об этом, заранее обработав свои ногти анестетиком. — Как только я закрою твою грудную клетку, сразу начнется регенерация, не волнуйся, — успокаивающе шепчет Тета, вкладывая сердце в руку Капитано. — Ты знаешь, что делать. И пока Капитано мягко и осторожно погружал сердце в грудь Теты, сам Сегмент пытался понять, в какой момент этот человек, принявший его полностью, не испугавшийся его сущности, стал для него чем-то большим, чем Прайм, с которым он был накрепко связан с момента своего создания. — Я дарю тебе свое сердце, Тета Дотторе, — слышит сквозь запутавший мысли туман Сегмент. — Раздели со мной мое проклятье и не смей умирать сейчас, когда ты все еще находишься во мне. Глупый орган принимает нового хозяина, неспешно соединяясь с его кровеносной системой, и Тета облегченно вздыхает, чувствуя, как голова наконец проясняется. — Спасибо тебе, — Тета закрывает грудную клетку Капитано, придерживая разрезанные края вместе, чтобы не было сильно заметного шрама, а после делает то же самое с собой, проверяя, сработал ли перенос проклятия, и удовлетворенно скалится, когда понимает, что сработал. — Прошу извинить, что заставил так долго ждать, но, надеюсь, прелюдия тебе понравилась, — Тета кладет худые ноги Капитано себе на плечи и входит под тем углом, под которым, и он точно знает, доставит и себе, и своему партнеру наибольшее удовольствие. Почему-то, сколько бы раз они не делали это, как бы хорошо Тета не выучил тело Капитано, оно не становилось хуже, не надоедало, а наоборот, затягивало глубже, ощущалось так правильно и тепло… Он кончает первым и сразу же выходит, смотря на то, как белое смешивается с красным на полу под ними. Капитано хочет прийти следом, но Тета сжимает его член у основания, и ловит затуманенный желанием взгляд. — Я не разрешал тебе этого. Помни, ты принадлежишь мне, — Тета обхватывает ртом член Капитано, погружая его внутрь, слизывая языком всю кровь, что попала с грязных рук, после чего, наконец, разрешает Капитано кончить, жадно проглатывая наполняющую рот теплую сперму.

***

Когда оргазм отпускает, и к телу возвращается вся чувствительность, Капитано понимает, что лежит в гигантской, холодной и вязкой луже крови. Мерзко и неприятно. Еще и волосы слиплись. — Оценил? — Сегмент стоит у стены, прикрытый лишь плащом, и держит в руках одежду. — Надеюсь, что этого никто не видел, — Капитано поднимается, ощущая неприятную липкость по всему телу, и закутывается в заботливо поданный Тетой плащ. — Сегодня здесь только Прайм и Царица, все остальные разбежались, как только почувствовали, как зла наша госпожа архонт. — Сволочь ты. Поэтому пришел без маски и мою стащил? — Может да, а может нет. У меня всегда есть различные варианты для различных поворотов ситуаций. Я буквально готов ко всему. И привел тебя в этот тупик именно поэтому, — Тета ударяет по стене, чуть ниже висящей на ней простенькой картины, открывая тайный проход. — Предлагаю пойти и сполоснуться у меня в лаборатории, а с этим, — он кивает на непонятного цвета жидкость, что покрывает весь пол в тупике, — разберутся мои малыши. — Очередные эксперименты? — Ну да. — Я мог бы помочь, — Капитано хочет активировать силу глаза бога, но прежде, чем успевает это сделать, его рывком затаскивают в закрывающийся проход. — Само очарование, остаешься собой даже после того, как я тебя вскрыл и трахнул, — Тета улыбается в свете синих люминесцентных цветов, покрывающих стены и потолок прохода. — Не растрачивай свои силы попусту, у тебя регенерация все еще не закончилась. — Ты сам-то в порядке? — Да, да, непривычно, но не хуже чем обычно, — отмахивается Тета. — Только теперь, раз я смог выжить, видимо стану любимой игрушкой Прайма и получать буду в несколько раз больше. Капитано неожиданно останавливается посреди прохода и с силой притягивает к себе Сегмента, обнимая его сзади и устраивая свой подбородок у него на макушке. Тета чувствует большие, полные желания защищать, руки вокруг своего тела и расслабляется, позволяя Капитано удерживать себя. — Самое главное для меня — знать, что ты и твоя мерзкая улыбка в порядке. Поэтому, если я узнаю, что этот ублюдок тебя снова хоть пальцем тронул, я размажу его мозги по всему замку. — Люблю, когда ты злишься, — длинные слипшиеся от крови волосы Капитано закрывают лицо Теты, и он тянется к ним, наматывая на пальцы. Новое сердце лихорадочно бьется в груди Теты, как будто синхронизируясь с чувствами Капитано, и Сегмент думает, что должен ненавидеть все это, но до ужаса смешно, что именно этот человек делает его счастливым.