танцующие тени

      Вокс не любил леса. Терпеть их ненавидел, и у него на это было более чем достаточно резонных причин. Начиная отсутствием какой-либо связи и заканчивая одним примечательным инцидентом из его молодости, который основательно подпортил ему жизнь. Между ними по мелочи — неудобная, неустойчивая почва, насекомые, риск провалиться в болото или со склона, а также ощущение бесконечности, в которой он совершенно не может ориентироваться.       Валентино знал обо всём этом ряде причин. Тяжело было сказать, о каком аспекте жизни Вокса он не знал. После пары панических он ему быстро обо всём рассказал, приходилось его успокаивать. Не то, что бы Валентино это сильно не нравилось… Он мог бы даже сказать наоборот, и всё же в самой ситуации приятного было мало.       На самом деле Валентино и сам не шибко любил лесные массивы, хотя у него причин на это было меньше. Он предпочёл бы какие-нибудь пески, солнце и много воды, и чтобы миленькие официантки подавали бокалы чего-нибудь игристого, и ещё очень много «и», которые он мог описывать очень долго, а Вокс был бы рад послушать.       Он часто задавал разного рода вопросы, предполагающие развёрнутый ответ, просто чтобы отвлечься от пляшущих теней перед глазами. У Вала был приятный голос, особенно когда он сливался в белый шум или превращался в стоны. Касательно него, вообще-то, многие вещи были приятными. Иными словами, оно стоило всех минусов, всех тех черт характера, которые привносили в жизнь Вокса даже больше проблем, чем галлюцинации.       Говоря о них, они были причиной, по которой Воксу пришлось пересесть с водительского места. Долго убеждать его не пришлось — пара вылетов с полосы из-за пресловутых теней, бросающихся под колёса, оказались достаточным поводом. Вокс сам не знал, какая перспектива ему нравится больше: быть на пассажирском месте, не имея никакого контроля над ситуацией, или быть на водительском, по сути, всё ещё его не имея из-за своих проблем, когда он не мог верить даже собственным глазам. С другой стороны, стиль вождения Валентино был таким, будто он сам постоянно видит какую-то дрянь и пытается её объехать или обогнать.       Однако, несмотря на этот факт, в этот раз он ехал на удивление аккуратно. Всё-таки иногда мозги включались и у него, и когда Валентино действительно хотел добраться куда-то целым — он знал, что делать. По крайней мере первую половину их довольно размеренной поездки всё так и было — Вокс даже достаточно расслабился, чтобы задремать на окне.       Он и не замечал, как сильно устаёт из-за своей маленькой проблемы, и даже если он уже привык к ней — вырывать глазами силуэты из темноты было достаточно жутко, чтобы потерять сон. Иногда они выглядели настолько похожими на людей, что Вокс рисковал и тормошил Валентино (что было чревато испорченным настроением до конца ночи у обоих, даже если уснут), чтобы точно убедиться, что ему опять всё это кажется и никто к ним в дом не залез. — Сам подумай, зачем возможному вору танцевать в углу комнаты? — Вдруг наркоман. — Тогда я успею свернуть ему шею и утром мы сбросим его в реку. А теперь спи.       И после этого заваливался на подушку обратно, недовольно что-то бурча до тех пор, пока не вырубится. Это, кстати, было ещё одной хорошей чертой Валентино — он никогда не предлагал закапывать тела в лесу. Потому что леса не нравились им обоим.       И по этой причине застрять посреди чащи с заглохшим движком было, мягко говоря, ситуацией уровня «пиздец».       Вокс дёрнулся и проснулся, когда Валентино ударил по рулю с громким гневным выкриком. — ¡Maldita sea!       После этого он ещё несколько раз подёргал ключ и рычажки, чтобы их средство передвижения ещё пару раз покряхтело и… Не сделало больше ничего. Вокс повернулся к окну, чтобы оценить обстановку, и… Застыл на месте. Кажется, всё его нутро замёрзло в одну эту секунду, как он понял, где они находятся. — Вал… Каким хуем тебя сюда понесло?       Тогда Валентино, всё ещё кипящий от злости, бросил Воксу в руки телефон, который показывал часть карты на том моменте, где сеть ещё ловила. А в этом участке её, само собой, не было. Вокс едва сдержался от того, чтобы смачно выругаться вслух, и пролистал кусочек виртуальной земли назад, по линии движения машины. — Только не говори мне, что ты выбрал «короткий путь».       Валентино в ответ послушно промолчал, сложив руки у груди и отвернувшись к окну. Снова тяжёлый вздох от Вокса, который говорил намного больше, чем могли бы сказать существующие слова. — Она сломалась или выдохлась? — В душе не ебу. — Каковы наши шансы дойти пешком до… Чего-нибудь? — Такие же.       Вокс отвернулся к окну, закрывая глаза и потирая переносицу. Уже смеркалось. Рисковать куда-то идти было бы равносильно самоубийству — скорее всего, они просто заплутают в лесу, а наступление ночи их никоим образом не пощадит. Вокс уже в красках представил их фотографии в статьях наподобие «самые загадочные нераскрытые исчезновения», где в лучшем случае будет информация о их брошенной машине, а может, она тоже никем не найдётся. Нет-нет-нет, такой судьбы им точно не нужно.       Коллективными дебатами было вынесено решение переждать ночь на месте, а уже утром выдвинуться искать путь обратно к цивилизации. Наспех собранная еда и купленные по дороге пачки чипсов кончились ещё в черте города, поэтому спать предстояло на голодный желудок, что едва ли добавляло ситуации каких-либо плюсов. Те же дебаты распределили их спальные места: Валентино забрался на заднее сидение, сворачиваясь в креветку и всё ещё опуская ноги на пол, потому что даже в таком положении он туда не помещался, а Вокс остался на своём месте. — Терпеть это не могу. — Что? — Спать не в кровати.       Вокс фыркнул, укладывая голову назад и закрывая глаза. Вал, в отличие от него, хотя бы в горизонтальном положении находится, хотя всё ещё не мог поёрзать и найти комфортное положение, потому что о каком-либо комфорте в их ситуации и речи не шло. Воксу с этим было гораздо проще. Он мог в любом положении уснуть, если понадобится, даже стоя, хронический недосып преследовал его вместе с галлюцинациями. Чуткость тоже не помогала, потому что Вокс сразу проснулся от того, что чей-то длинный палец нагло тыкает его плечо сзади. — Что? — Иди сюда.       Попросил его Валентино даже не требовательным тоном. Что ж, это было ожидаемо. У него тоже были так называемые кроватные проблемы. Если за что-нибудь не схватится, желательно за Вокса, заснуть не сможет вообще. Тому оставалось только вздохнуть, встать со своего места и перейти назад. Вокс уселся на краю, предоставляя свои колени как импровизированную подушку, на которую тут же плюхнулась лохматая голова. Хотелось бы, чтобы остаток ночи прошёл спокойно.       Вокс вздрогнул, краем глаза улавливая движение за окном. Он медленно развернул шею к окну, и его тряхнуло с новой силой. Странно, но Валентино он этим не разбудил, хотя подумал о том, чтобы сделать это специально, потому что на окне проявился грязный отпечаток чьей-то ладони. Какова вероятность, что это просто галлюцинация, а не какой-нибудь сумасшедший, бродящий посреди ночи заприметил их и теперь нарезал круги вокруг машины? Обычно галлюцинации Вокса постоянно двигались. Плясали, путались, танцевали. Отпечаток никуда не исчезал и не дёргался.       Вокс смотрел на оставленный след в течение некоторого времени, ожидая, когда тот хоть как-то проявит свою ненастоящую природу и дёрнется, но этого всё не происходило. Нервозность накалялась, Вокс машинально сжал пальцы на плече Валентино, даже не заметив. В какой-то момент ему показалось, что от дерева в тени ночного мрака отделилась его копия, но вместо того, чтобы стоять спокойно на месте, как и подобает деревьям, начала изгибаться и раскачиваться в сторону. Не так, как качаются деревья из-за ветра, учитывая то, что ветра-то и никакого не было.       Глаз задёргался. Дыхание участилось. Вокс чётко почувствовал, как на поседевших висках скапливаются маленькие капельки пота, пальцы свободной руки сжимаются на штанине до хруста ткани. Повернулся к другому окну, замечая там точно такую же ситуацию. За пару минут каждое дерево в округе приобрело странного теневого клона, раскачиваясь и выгибаясь, закручиваясь вокруг себя, подобно какому-нибудь инопланетному щупальцу, только растущему из земли. Этого нет. Ему кажется. Это просто чёртов лес и грёбаный недосып, ничего из этого нет, они с Валом в относительной безопасности…       По крайней мере, он на это надеялся. Его ёрзания не могли не потревожить и так слабый сон Валентино, который, недовольно промычав что-то ему в ногу, поднял голову, уже готовясь повторить вслух то, в чём Вокс себя убеждал прямо сейчас. И он бы это сделал, если бы происходящая за окном вакханалия не привлекла его внимание, вынуждая застыть на месте. Пересохшими губами он кое-как произнёс: — Какого хуя…       От осознания всей ситуации Вокса мгновенно прошиб холодный пот, а к горлу подползла тошнота.       Он тоже видит это.       Оно настоящее.       Валентино дёрнулся, мгновенно поднимаясь с места и встречая на пути своего затылка потолок машины, ударяясь и опускаясь обратно, болезненно шипя. Вокс почувствовал, как его захлёстывает паника, что действовать нужно быстро, поэтому он, со всей своей резвостью, хватает Валентино за плечи и опускает назад, к сидениям, нет, даже ниже. Он пытался прижать его к полу, спрятать так, чтобы снаружи не было видно, хотя он не был уверен, что у этих теней есть глаза, и что от них вообще надо прятаться. — Ложись, блять, ложись!       Шипел он через зубы, продолжая толкать Вала вниз и прижимаясь к сидениям, потому что вдвоём они на полу не поместятся. Над ухом послышался звон разбитого стекла, и только на этом моменте до Вокса дошло, что их ситуация из категории «по уши в дерьме».       Чем бы это ни было, двигалось оно медленно. Как огромная анаконда, неспешно заползающая в пробитое окно, постепенно опускающаяся вниз, а затем, нашедшая мягкую плоть, завернулась вокруг. Мышцы сковало парализующим ступором, Вокс потерял контроль над собственным телом всего на несколько секунд, но ему показалось, что прошла вечность. Вечность, за которую он ничего не сделал, пока это что-то продолжало тащить Валентино за шею.       Паралич ушёл и на смену ему в кровь ударил адреналин. Теперь, из слишком медленного, мир стал слишком быстрым, пока Вокс, подорвавшись с места, пытался отцепить отросток до того, как станет слишком поздно. Пальцы цеплялись за непонятную консистенцию, скользили и проваливались, будто Вокс пытался разодрать очень мягкую змею без костей. Дёрнувшаяся нога прилетела в живот, заставляя зашипеть и сложиться пополам. Вокс точно предъявит Валентино за это утром, если до утра они доживут, а верилось в это так себе.       Упавший на пол взгляд заприметил валяющиеся тут и там стёкла от разбитого окна. Идея пришла в голову до того, как Вокс успел её обдумать, да и тело, хватаясь за осколок, оказалось быстрее. Вокс и не думал о том, что его выходка сработает, но по нагло ворвавшемуся в его машину отростку всё же полоснул.       Воксу показалось, что хуже не стало, так как это действительно сработало. Пару раз извернувшись, нечто ослабло и выползло наружу, отпуская вялое от недостатка кислорода тело вниз. Валентино глотал воздух ртом, вместе с тем шипя из-за того, что более мелкие кусочки стекла впиваются в его ладони.       Вокс был идиотом. Везучим на проблемы идиотом, иначе было не объяснить то, как они вообще оказались здесь. Да, не по его вине, да, он сделал, что смог, но это не отменяет того факта, что он был идиотом. Только идиот мог подумать, что на этом всё кончится и достаточно будет просто единожды дать отпор. Потому что за спиной снова послышался треск разбитого окна, а затем его утянуло куда-то наружу за ноги. И не медленно, а очень-очень быстро.       И ему повезло, что он напоролся на стёкло не достаточно сильно, чтобы ему вспороло живот. И повезло, что пока его тащили, земля забилась в его нос недостаточно, чтобы он задохнулся. Ветки царапали лицо, как и попадающиеся камешки, а темнота окутывала его всё больше, затягивая всё дальше и дальше. Отрубаясь, Вокс успел подумать лишь о том, что до утра он не дотянет.       И, как обычно это бывает, ошибся. Он даже пожалел об этом, когда почувствовал, что солнце противно-жарко греет тело, и что во рту ужасно сухо, потому что дышать он мог только через него. Собственный вид напоминал сбежавшего гостя психиатрии, или восставшего трупа, только чуть более потрёпанного, как будто его патологоанатом за ним не ухаживал, а грязи на лицо накидывал.       О произошедшем думать не хотелось, потому что пытаться разобраться а этом было бессмысленно. Только голова зря кипела, а Воксу такое не нравилось. Ему хотелось домой. Хотелось привести себя в порядок. Хотелось, в конце концов, узнать, дотянул ли Вал до этого утра.       Вокс не считал, сколько времени ему потребовалось, чтобы встать на ноги. Приходилось опираться на деревья, чтобы идти, но главное, что в округе их было достаточно. Вокс усмехнулся, идя обратно к машине по следу от своего пронесённого тела. После такого приключения он чувствовал себя мешком с костями, но ему нужно было идти. Идти, идти и идти, пока он не найдёт хотя бы машину, если от неё, конечно, что-то осталось. А там должен был быть телефон и… Тело, хотя Вокс предпочёл бы, чтобы его там не было.       Солнце поднялось в зенит, изнуряющие лучи прорывались сквозь крону деревьев, дополняя физические мучения Вокса ещё и гадкой жарой. Сколько часов он уже плёлся?.. Когда он пытается подсчитать, в поле зрения попадает брошенная посреди поляны машина. Вся боль и ломающие ощущения в костях как будто в одночасье покинули тело, и Вокс рванул к капоту, заглядывая в окна. Конечно, Валентино там не было. Зная его, он, скорее всего, кинулся прочь сразу же, как всё утихло. Хотелось бы верить, что так и было, что он действительно ушёл сам и его не унесли те существа, как унесло Вокса. Нужно было проверить.       Вокс заполз на переднее сидение, сразу падая грудью и жалея об этом, потому что по рёбрам тут же прошлась тупая боль. Первым делом он прошаривает пол, а затем лезет в бардачок, где, на своё счастье, находит заветный девайс. Вокс чувствует такой прилив радости от созерцания маленькой функционирующей пластиночки, что ему хочется расцеловать экран прямо сейчас, но вместо этого он, потрещав каждой относительно целой косточкой в организме, опустился на землю и принялся искать знакомый номер. Вокс впервые почувствовал от принятого звонка столь невероятное облегчение, как и от голоса с той стороны. — Ты живой?       Вокс опускает глаза, осматривая свою одежду, по виду больше напоминающую прохудившиеся картофельные мешки, в которых, судя по кровавым разводам, ещё и таскали свежие трупы. Вокс был этим самым трупом по ощущениям, но только по ним. На самом деле он дышал и сам не знал, насколько он доволен этим. — Кажется, да. А ты? — Наверное, тоже.       У Валентино уставший голос. Интересно, как он вообще эту ночь пережил и где он сейчас находится. Между ними висит недолгое молчание, прежде чем Вокс слышит ещё один вопрос. — Ты там? Прийти за тобой?       Вокс тихо усмехается сам себе. Это же насколько Валентино в него верит, что предполагает, будто Вокс самостоятельно сможет добраться до какой-нибудь цивилизации?       Вокс отвечает, и больше им говорить пока не о чем. Они слишком устали для этого. Поговорят потом. Или нет. Вокс ещё не решил. Он поднимает голову к небу и вдыхает этот странно-неприятный лесной воздух, а ещё тянет рваную ткань кроваво-грязной рубашки, которая из-за пота ещё и налипла. Всё это кажется Воксу подозрительно знакомым. Это всё просто до абсурдного смешно, если правда. В Америке несколько сотен миллионов гектаров леса, и они могли оказаться в любой из этих проклятых точек и застрять именно там, но занесло их именно сюда. И если это правда то самое место, то Вокс и правда самый невезучий из всех мудаков в этом мире. Воксу казалось, что он сходит с ума. Это просто ветер, приподнимающий листья. И никто над ним, как над идиотом, в этом шелесте не смеётся.

***

      Валентино видит его в проёме кухни перед собой и поворачивается, как будто готовясь встать в защитную позу. После того случая Вокс… Поменялся. Впрочем, остаться после подобного приключения прежним было бы непосильной задачей. Валентино тоже тяжело было просто взять и забыть об этом, но он никогда не вставал в ступоре с таким видом, будто его сейчас вывернет, и не пялился.       Валентино лучше не знать, чем он сейчас кажется Воксу. Вокс тоже хотел бы этого не знать, он хотел бы никогда этого не видеть, надеяться, что этого нет.       Что видение Валентино со сломанной на сто восемьдесят градусов шеей с торчащей серой костью это просто видение. Что его побледневшие, закатившиеся глаза ненастоящие. Что его единственный маяк в этом сумасшествии не потух. Что он выжил той ночью, что Вокс вышел из леса не один. Вокс уже не знал, что произошло на самом деле. Разве мог он тягаться с теми тварями?.. Разве мог он спасти Вала из их цепкой хватки, разве мог вырвать его к себе обратно?       Вель говорила с ними обоими. Валентино видят другие. Он реален. Правда ведь?.. Вокс надеется, что он здесь. Что пузырящаяся чёрная кровь, текущая из его рта и ноздрей, тоже часть иллюзии, как и прочие танцующие тени, которые, впрочем, перестали его беспокоить.       Вокс несмело отрывается от места и скрипит по полу несколько шагов до Валентино у столешницы, чтобы затем обхватить руками и ткнуться лицом куда-то чуть выше груди. Он реален. Он не видение. Он жив, Вокс может трогать его, Вокс может слышать его, он жив, он дышит, он всё ещё тёплый, не сгнивший и не оставшийся в том лесу.       Прикосновение к спине вызывает дрожащий вдох, и Воксу требуются колоссальные усилия для того, чтобы сдержать себя в руках, не задрожать сухим листиком, который вот-вот упадёт. — Ты здесь?.. — Да. Здесь.       Вокс прикусывает внутреннюю сторону щеки и в отчаянной решимости поднимает голову вверх. От сердца отпадает тяжёлый каменный кусок, когда он встречается с его нормальными карими глазами, смотрящими сверху вниз с обеспокоенным любопытством.       Вокс ни за что к этому не привыкнет.