MY CAT HUSBAND

The cat and her kittens

They put on their mittens,

To eat a pie.

The poor little kittens

They lost their mittens,

And then they began to cry.

"O mother dear, we sadly fear

We cannot go to-day,

For we have lost our mittens."

"If it be so, ye shall not go,

For ye are naughty kittens."

Eliza Lee Cabot Follen

«Three Little Kittens»

•••

Scène 1

«Homme, maison, chat»

       — Эй, мистер Кот, что ты тут делаешь? — мистер Бан тихо ступал по залитому солнцем дубовому паркету, что был ещё влажным после уборки Абигайл. — Где твой papà?       Холодные лучи утреннего солнца белой ладонью ложились на головы земель Англии, оглаживая равнины и холмы графств с их городами и деревнями. Плавно спускаясь с чистого бледно-голубого неба, что было чуть светлее, чем глаза младенца, они утопали в дымке тумана, стелившегося по мокрым от росы изумрудным полям Дербишира. Несмотря на солнечное сияние, земля оставалась прохладной на ощупь. Едва уловимое напоминание о затянувшемся прикосновении ночи.       Утро принесло с собой свежий холод, который ласкал кожу нежным ветерком, заставляя ту покрываться папулами.        Запах мокрой земли и вишни, растущей в Северном крыле Уинтерсвуд-холл проникал сквозь темно-серые кирпичные стены, дымоходы на черепичной крыше и большие окна, открывающие обширный вид на сад, попадал в лёгкие и восполняя там ощущение так давно оставленного дома.       Тишина была как мягкие объятия, нарушаемые тихой трелью Эмберизы и шелестом листьев.       Было так тихо, что каждый шаг Кристофера отдавался глухим стуком каблука, смешанным с тихим мурчанием кота, нежащегося на коврике у двери, ведущей в сад.       — Здравствуй, — опускаясь на корточки возле кота, лежавшего в солнечном пятне, он положил свою сухую ладонь на шерсть животного, ощущая, как его бок нагрелся от света. Медленно проводя рукой по его телу, он чувствовал биение сердца существа, и от этого губы невольно расплылись в теплой улыбке. — Я скучал, уважаемый мистер Суни.       Усатый довольно замурчал.       Вытягиваясь, он прогнулся в спине, разминая затёкшие после сна мышцы. Своими лапками он подался назад, образовав собой пушистый месяц, простирающийся на полу, как на небе. Он словно Селена среди звёздной пыли, ведущая за собой огни.       Его хвост, будучи более активным, чем хозяин, метнулся пару раз в стороны.       Суни хотел было уже вернуться в исходное положение, что было свойственно иметь господам с утра в четверг, но неожиданный чих, вырвавшийся у него из-под носа, заставил животное приподнять голову и удивлённо посмотреть на Бана.       — Что это? Неужели сам не ожидал, что чихнешь, дорогой мистер Суни? — мужчина усмехнулся, наблюдая, как кот недовольно фыркнул и встал на лапы, снова потягиваясь и хмуро смотря на него. — Не делай такую морду, будто я тебе нос пером щекотал.       Кристофер ярко улыбнулся.       Его глаза светились, казалось, от счастья, что он встречал только в Уинтерсвуд-холле а уши краснели не то от прохлады в доме, не то от любви, что текла по его венам на пути к сердцу.       Кот же, по всей видимости, не разделял того любовного энтузиазма, что имел человек.       Он медленной походкой, цокая когтями по полу, подошёл к Бану и пару раз толкнул его головой в ногу.       Так он искал ласки. Или пытался скинуть мужчину с его положения на пол, чтобы тот упал на задницу.       — Ты извини меня за дерзость, — насмешливо, с каплей игривой надутости сказал он, кладя ладонь коту наголову и смотря в его оливковые глаза. — казалось, мне, должен с восторгом встречать своего любимого названого отца, когда он, спустя несколько месяцев, наконец, вернулся из Лондона!       Суни пару раз моргнул.       Кристофер улыбнулся и, поджав губы, взял кота на руки. Тот издал лишь короткое "мяу" и, не возражая, тут же расслабился в крепких объятиях.       Всё-таки он тоже скучал.       Мистер Бан был из тех старых душ, что родились в богатой аристократической семье, всегда жили жизнью, полной роскошных вечеринок, балов и бесчисленных молодых невест, жаждущих не остаться в старых девах, но все же, несмотря на свое привилегированное воспитание и доход в десять тысяч фунтов в год, питали стремление к более спокойной и простой жизни в сельской местности Дербершира. Он был тем, кто и жаждал мира, одиночества и передышки от суеты высшего общества и предыдущих жизней, находя убежище среди холмов, вдали от увеселений Лондона.       Потому большую часть своего времени, когда финансовые дела не стесняли грудь, кладя на нее кипы бумаг, мужчина возвращался в Уинтерсвуд-холл расположенный неподалеку от Честерфилда.       Уинтерсвуд-холл же, в свою очередь, принимал лишь те сердца, что были проникнуты к нему чистейшей заботой и пониманием.       Потому список гостей был меньше, чем список постоянных жильцов.       — И все же, где твой papà? — его голос стал немного тише и задумчивей, будто он спрашивал у самого себя, а не у кота.       Кристофер сразу отмел вариант того, что хозяин животного ещё спал. И все потому, что если бы тот действительно находился в их спальне и видел свои последние перед пробуждением сны, то и Суни был бы там, лёжа где-нибудь в ногах в компании братьев.       Мистер Бан огляделся по сторонам.       В лучах света кружились пыльца и пыль, а по полу стелился лёгкий сквозняк из приоткрытой двери в сад, который время от времени шевелил края его штанин.       Мужчина тихо ступил к двери.

•••

Scène 2

«Hommes, amour, Jane Austen»

      Двор Уинтерсвуд-холла раскидывался на несколько акров земли, окруженной старой стеной, что была покрыта мхом и плющом. Дом словно парил в сонной дымке. За ним простирались зеленые луга, поросшие дикими лютиками.       Глаза мистера Бана задержались на садике. выложенным камнем.       В них сверкнуло веселье.       — Ты не говорил, что Мистер Ли сегодня решил быть жаворонком, — он шепнул это Суни, не отрывая взгляд от фигуры возлюбленного, сидящего во дворике за садовым столиком, спиной к дому и уткнувшись в книгу. Там же, чуть поодаль, средь зелёной травы, кувыркались ещё двое детей.       Он нежно улыбнулся.       Кристофер был совершенно очарован этим человеком; он любил его всей душой, чувствуя, как трепещет сердце и в сладкую негу завязывается узлом желудок от одной только мысли о том, чтобы быть рядом с ним. Чувства, подобно волне, омывали его, и щёки слегка потеплели при осознании своей влюблённости.       Мистер Лино был единственным, кто, выходя из Уинтерсвуд-холла оставлял свое сердце в шкатулке возле кровати.       Это была тайна, известная лишь Кристоферу. Тайна, которую он хранил как свое самое драгоценное сокровище.       Он смотрел на него, тихонько скрываясь в дверях, и наблюдал, как солнечные лучи нежно освещали его профиль, утопая жидким светом в шелковых прядях блондинистых локонов, что были почти до плеч.       Он чувствовал, как в его теле разливалось нежное тепло, и сердце сжималось при мысли о том, насколько он был прекрасным.       Мистер Бан медленно прокрутил деревянную ручку, неслышно приоткрыв дверь. К его счастью, петли были смазаны и не скрипели.       Кристофер спустил кота на землю, и тот рысью побежал к своим пушистым, но немного мокрым от росы братьям, которые продолжали резвиться в утреннем холодке.       Суни, Дуни и Дори образовали собой подобие разношерстного клубка. Их меха слегка блестели в тумане, но они, казалось, не обратили на это внимания, полностью поглощенные игрой.       Кристофер хмыкнул, наблюдая за котами.       Медленно и осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, он крадучись ступил по следам Суни, пробираясь к мистеру Лино, будто охотник, преследующий свою дичь. Его дыхание было ровным и неглубоким, глаза блестели, а сердце билось быстрее, когда он подходил ближе.       Это игра.       Очередная глупая игра Кристофера, что больше похожа на игры в шахматы с дьяволом при свидетелях.       Но как бы Кристофер не хотел, он всегда проигрывал партию, даже когда был шанс на победу.       Его глаза застилала любовь, и потому он не видел, что король ещё не сдан.       Через дверной проем эта сцена выглядела комично. Почти как сюжет с открытки Уэйна.       — Вы, мистер Бан, как слон в посудной лавке, — это было сказано так спокойно и невзначай, что горе от поражения даже не успело дотянуться до Кристофера.       Мужчина усмехнулся и теперь уже более смелыми шагами приблизился к Минхо.       — Просто у вас идеальный слух, Mon cher, — Кристофер наклонился, кладя подбородок на плечо возлюбленного и немного обнимая его. Он заглянул через плечо Ли, и в глаза бросилось пару строк из книги.       Как же он хорошо знал, что это.       «— Я была так счастлива, — сказала она однажды вечером, — когда узнала, что ему небыло известно о моем приезде в Лондон прошлой весной. Ведь я об этом даже не могла и подумать.»       Мистер Лино оставался совершенно спокойным и невозмутимым, даже когда Кристофер приблизился и положил подбородок на его плечо.       Он ухмыльнулся, когда Бан заглянул через его плечо в книгу, и продолжил чтение.       Кристофер молча наблюдал, как губы мистера Лино слегка дрожали, а его глаза пробегались по строчкам.       Он вдохнул запах его волос и прикоснулся губами к его шее. Мягко и нежно.       — Значит, мисс Беннет снова выходит замуж? — мистер Бан усмехнулся. Он знал, как Минхо не любил, когда мужчина напоминал ему о том, что он читает «Гордость и предубеждение» уже в восьмой раз. Но счастлива она, как в первый.       — Избавь меня от этих глупых шуток, — он слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Чана.       Слабый ветерок слегка взлохматил волосы Кристофер, от чего он стал совсем как заносчивый гусь.       Минхо бы предпочел злиться на него за его язвительный и придирчивый характер, но, как это обычно бывает у молодых людей, он не мог этого сделать.       В глубине души он всегда хихикал над замечаниями Чана, ведь тот был абсолютно прав, что у Минхо была слабость к женским романам, а особенно к тем, что написала мисс Остин.       И Минхо был рад, что Чан это знал, потому что мужчина, как полагает богатому джентльмену, привозил из Лондона по несколько новых книг от выше упомянутой леди и других не менее важных писателей. И все для того, чтобы Мистер Лино не скучал в его отсутствие.       Однако неотъемлемой жертвой за желание веселья для любимого были долгие вечера пересказа тех самых книг и восхваления господ, описанных на бумаге.       «— Ты только подумай, Лиззи, когда он в прошлом году уехал в Лондон, он, оказывается, уже был по-настоящему в меня влюблен.»       — Mon cher, иногда я думаю, что вы любите мистера Дарси больше чем меня, — Кристофер игриво надулся.       В его возрасте, с его воспитанием и статусом, подобное поведение на людях обеспечило бы ему выгон со двора.       И пусть он был знатным мужчиной, моральные и этические законы их королевства полностью презирали любое проявление глупости и нежности на людях, даже если этих самых людей было всего двое.       Законы не щадили ни молодых людей, ни стариков с деменцией. Статус был у всех разный, но вот осуждали всех одинаково.       Но Кристофер был из тех, кто при наличии всех вышеупомянутых фактов не гнушался проявлять заботу к своему колючему мужу.       Слова Кристофера заставили Мистера Лино фыркнуть. Нахмурившись, он перевёл страницу и продолжил читать.       — Он прекрасный мужчина, образец идеала джентльменства, образцовый орел английского общества, — он резко закрыл книгу и положил её на колени. Подняв на Чана глаза, он хмуро посмотрел на него. — Он, по крайней мере, не так часто меня бесит, как ты.       Мистер Лино никогда не пытался оскорбить Кристофера. Только немного задеть, чтобы тот понял его чувства.       Это было сравнимо с тем, как иголку вводят под кожу, вливая в организм лекарство.       Конечно, Минхо иногда перебарщивал со своим обвинительным тоном, от чего впоследствии он сам себя и обрывал, понимая, что, возможно, был слишком груб.       Кристофер совсем не обиделся. Никогда не обижался. Даже если Минхо переступал черту.       Казалось, что он даже наоборот, повеселел только сильнее, расплывшись в широкой улыбке. Сотни стрел Эроса вонзились в его спину.       Он молча смотрел на возлюбленного, а Минхо не мог понять, задел он его или выставил себя глупцом с языком без костей. Хотя Кристофер не позволил бы такому чувству появиться у Минхо.       Между ними повисла густая тишина, и только мяуканье котов позади как то ее разбавляло.       «— А мне хотелось тогда, — Отвечал Дарси, — оказать вам все внимание, на которое я был способен, и убедить вас, что злопамятность мне не свойственна. Я надеялся добиться прощения, старался рассеять ваше дурное мнение о себе,показав, что ваши укоры пошли мне на пользу. Не могу точно сказать, когда у меня появились и некоторые другие желания, — думаю, что не позже, чем через пол часа того, как я вас увидел.»       —Лино-я, — Кристофер нарушил тишину.       — Что?       — Я люблю тебя.       — С ума сошел? — Лино возмущённо посмотрел на своего возлюбленного.       — Я знаю, что ты меня любишь. Ты постоянно о том говоришь! — ответил он. После недовольно пробурчал, наверняка о том, как Кристофер мало писем пишет ему, когда уезжает в Лондон, и снова вернулся к чтению.       Кристофер лишь усмехнулся с довольным, слегка самодовольным видом. Он прекрасно знал, что Минхо тоже его любил, и он не собирался позволять ему этого отрицать.       — Нет, Mon cher, прошу, оставь мистера Дарси для мисс Элизабет, — он обошел стул Минхо и забрал его книгу, положив ее на столик. Он взял руки мужчины в свои и наклонился, одаривая его маленькими поцелуями по всему лицу. — Я так скучал.       Прикрыв глаза, Лино позволил Кристоферу усыпать своё лицо нежными поцелуями, а после тихо рассмеялся.       Он не мог долго хмуриться в присутствии мужчины.       — В самом деле, столько времени тебя не было, — он нежно провёл пальцами по его руке. — Я тоже, правда, скучал по тебе, — тихо добавил он, выглядя почти как виноватый кот.

•••

Scène 3

«La danse finale des amoureux»

      Кристофер хмыкнул и выпрямился.       — Не смотри на меня такими глазами, — он потянул Минхо на себя, чтобы тот встал вместе с ним, отводя его немного подальше от садовой мебели. — Мне начинает казаться, Mon cher, что ты и в правду отец трем котам. По другому я никак, увы, не могу объяснить ваше сходство.       Он остановился, заглядывая Минхо в глаза.       Его одна рука легла мужчине на талию, а другая нежно сжала ладонь, переплетая пальцы.       — Я действительно отец им, пусть и не биологический, — Минхо закатил глаза, но не смог сдержать улыбки, когда рука Чана обвилась вокруг его талии, вставая в позу для танца. — А вы мой муж, пусть и не официально.       — Ох, я очень даже официально ваш муж — Чан игриво оскорбился и сделал шаг, ведя Минхо. — Дозволение моей матушки для вас совсем пустая вещь?       Минхо покачал головой. Он слегка наклонился к лицу Мистера Бана и усмехнулся.       Они медленно кружились, шурша ботинками о мокрую траву.       Это была смесь всех парных танцев, что Кристофер мог вспомнить. Это были и танго, и вальс, и тот детский танец, что он когда-то увидел у сестры, когда та ещё была совсем малюткой.       Шаг в право, шаг в лево, выпад и поворот.       Кристофер просто весело кружил Минхо во дворе под наблюдением трёх котов, что, заслышав подозрительные звуки, тут же обернулись, оторвавшись от игры.       — Слова вашей матушки для меня важнее Священного Писания. Но прошу вас, не будет дураком. Вы понимаете, о чем я.       Мистер Бан понимал.       Таких как они много. И таких проблем, как у них, тоже много. Но почему-то именно для этого мужчины Кристофер хотел создать мир, в котором они всегда одно целое и всегда вместе. Они всегда и всеми приняты. Они мужья с тремя детьми-котами.       Они не были стариком с красным пятном на глазу.       У них не было музыки. Только тихий звук их сердец, бьющихся в унисон и мягкие поцелуи.