In Joy And Sorrow

Фрэнк сидел на колонке в студии, болтая ногами. Он сжимал в руках стаканчик кофе, лениво переворачивая крышечку, и наблюдал за Брайаном, который уже минут пятнадцать корпел над какими-то бумагами. Менеджер выглядел сосредоточенным, но в какой-то момент поднял взгляд и спросил: — Ну, как ты? Обжился уже? Фрэнк довольно улыбнулся. — Ага. Всё просто супер. Брайан хмыкнул. — Кстати, Стив и Фил предлагали тебе поселиться с ними. Но я сказал им, что боюсь за твою жизнь, потому что эти две макаки точно тебя доведут. Фрэнк засмеялся, откинув голову назад. Сегодня он был радостным, почти светился изнутри. Брайан это заметил и сам расслабился. — Хорошо видеть тебя таким, — пробормотал он. — А то в последние дни ты совсем раскис. — Да нет, всё норм, правда. Они продолжили болтать — о них, о музыке, о дурацких привычках Стива и Фила, но разговор как-то незаметно свернул в сторону Джерарда. А потом… Берта. Фрэнк заметил, как меняется тон Брайана. Он стал резче, напряжённее. И это зацепило. — Ты как-то злобно настроен настроен в отношении Берта, — не удержался Фрэнк, делая вид, что говорит об этом легко. — Ой, блять, не вспоминай даже, — фыркнул Брайан. Фрэнк пожал плечами, он не сильно хотел лезть в эту тему и раздражать Брайана и себя ещё больше. Но Шехтер сам продолжил. — Извини, что так вываливаю это на тебя, но только межу нами, окей? Фрэнк замер. — Окей. Брайан резко выдохнул. — Берт жутко меня бесит. Они с Джерардом сошлись на почве горя. Когда у Джи умерла бабушка, Берт тут как тут, не упустил момент. Типа поддержка. Типа дружба, типа это не он вон из кожи лез, чтобы хоть какого-то внимания от него добиться. А потом, — Брайан всплеснул в ладони и развёл руки в стороны, — я приезжаю к Джерарду узнать, как он, а Берт уже валяется у него дома в спальне без трусов. И я понимаю, что всё, блять, поезд ушёл. Фрэнк почувствовал, как внутри всё скручивается в жгут и закипает. Айеро опустил свой взгляд в стаканчик кофе и со всех сил пытался держать себя в здравом рассудке. — Но почему ты так против их отношений? Это вроде как… нормально? — спросил он, стараясь говорить спокойно. Брайан посмотрел на него так, будто тот только что спросил, почему солнце горячее. — Да потому что Берт тянет его на дно! — Брайан говорил всё более эмоционально. — Джерард — талантливейший человек. Он мог бы делать что-то действительно важное, заниматься тем, чем хочет! — Шехтер яростно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — А он сидит в своём универе хуйнёй страдает. В его-то возрасте, с его-то знаниями! Вместо того, чтобы двигаться вперёд! Фрэнк кивнул, хотя голова гудела. — Ладно, это всё понятно, но почему ты ненавидишь самого Берта? Брайан посмотрел на него и вдруг усмехнулся. — Хочешь прикол? Мы с Бертом когда-то были очень хорошими друзьями. Фрэнк удивлённо моргнул. — Что? — Берт когда-то был музыкантом, — Брайан придвинул стул ближе. — Был фронтменом в группе The Used, а я был их менеджером. Они были перспективными. Но потом ребята начали больше внимания уделять девушкам, задумались о колледже и группа постепенно распалась. И что делает Берт? Вместо того, чтобы бороться, чтобы создавать что-то новое? — Брайан презрительно фыркнул. — Чудесный, замечательный фронтмен решает жить обычной жизнью. Смирился. И ещё пытается сказать, что это нормально, — он покачал головой. — Я пытался его убедить. Пытался вразумить, мы начали ссориться. Особенно когда он начал подкатывать к Джерарду. И всё. Мы поругались окончательно. Фрэнк молчал, опустив голову. Его мозг начал отключатся на моменте, когда Брайан рассказал как застукал их в доме Джерарда, где те переспали. — Понимаешь, я просто не понимаю, как Джерард вообще мог с ним сойтись. Он всегда был неприступным, он отказывал ВСЕМ! Его не особо интересовали секс и отношения, он всегда был творцом, — Брайан с силой откинулся на спинку стула. — Очень скучаю по временам, когда мы много работали вместе, обменивались опытом и часто куда-то выбирались. Но тут вот это! — Ну, может он счастлив? — тихо спросил Фрэнк. Брайан резко ответил: — Ой, ну да, блять, конечно! По-этому он не спит ночами, сидя в своём кабинете дома и задерживается допоздна на работе? Фрэнк поднял голову и взглянул на Брайана. — Ну, они же всё-таки жениться собрались, разве это не показатель? Брайан закатил глаза и цокнул языком. — Бля, да если бы Джерард действительно хотел этого брака, то, наверное, не откладывал бы сие действие до последнего? Берт ведь сделал предложение ему больше года назад, так почему не пожениться сразу, если вы так влюблены? — Брайан театрально сложил ладони вместе и начал кривляться, а потом импульсивно добавил: — Короче, я считаю, что Берт ему не пара. Даже если ему и нужен парень, то не такой, а такой… — Брайан на секунду задумался и резко добавил, вытягивая руку в сторону Фрэнка: — Да такой, как ты! Фрэнк чуть не свалился на пол. — Чего?! — Да-да. Ты просто прелесть. У тебя сильный характер. Ты горишь своим делом. Ты понимаешь, что музыка — это не просто развлечение, а что-то большее. Ты очень талантливый парень, я не раз говорил тебе это. Тебя точно никому не остановить, не удержать, не заставить. Даже если ты упадёшь, то встанешь и пойдёшь дальше. И Джерард, в общем-то такой же, и типичная семейная жизнь это не для него. Ему бы больше подошёл такой же творческий человек, как ты. Который смог бы его понять. Фрэнк вдруг почувствовал, как внутри что-то опускается. Он всегда думал так же. Всегда. Он никогда не понимал и презирал людей, которые способны бросить музыку ради создания семьи. Для Фрэнка музыка была всем, ради чего ещё жить? Он всегда считал, что если ты хочешь заниматься музыкой, то должен посвятить ей всего себя. Но… А если бы… Если бы у него был шанс? Быть с Джерардом. Но… пришлось бы оставить всё это. Фрэнк чаще задышал и его глаза забегали от страшных мыслей, что посещали голову. Он ушёл в себя, пытаясь ответить на вопрос, готов ли он променять дело всей своей жизни, свою страсть, то, что было его всем на Джерарда?

***

Берт стоял далеко от сцены, спрятавшись в тенях. Он не хотел пересекаться с Брайаном. Не хотел лишних разговоров, взглядов, наигранных улыбок. Он просто ждал Джерарда. Со стороны сцены доносились голоса, люди сновали туда-сюда, переговаривались, смеялись. Берт наблюдал за всем этим издалека, без особого интереса, иногда поглядывая на экран телефона. А потом он услышал смех и громкие шаги. Берт поднял голову и увидел двух парней, что дурачились и поливали друг друга водой из бутылки. И они были очень даже миловидными. Берт немного напрягся. А потом вышел ещё один парень. Это был первый раз, когда Берт увидел его. Берт не знал, кто это, но что-то в нём сразу заставило его сердце болезненно защемить. Каштановые волосы одного из музыкантов были чуть влажными и спадали на лицо. Он встряхнул головой, откидывая их назад и открывая лицо. Тёмно-коричневый карандаш обрамлял большие, горящие глаза, делая взгляд притягательным, гипнотическим, тьма ложилась в изгибах его век и каждый, кто посмотрит в них — падёт без спасения. Парень был стройным, двигался легко, но, кажется, нёс в себе целую бурю. Когда этот юноша увидел Джерарда — ослепительная улыбка распустилась на его влажных вишнёвых губах, словно цветок. Но страшнее всего было не это. Страшнее всего было то, как смотрел на него сам Джерард. Сердце гулко застучало в груди, жгут туже затягивался на шее, сердечная чума по имени ревность смеялась Берту прямо в лицо. Он не мог вспомнить, чтобы Джерард когда-либо смотрел на него так. Хотя, он скорее всего просто накручивал себя. Всю дорогу домой Берт молчал. Машина мягко покачивалась на дороге, убаюкивая, но он не мог расслабиться. Мысли крутились в голове, как ночные вихри. Они ранили его и не давали покоя. Берт украдкой взглянул на своего парня. Тот, кажется, не заметал подавленности МакКрэкена, сидя з закрытыми глазами. Он легко улыбался и отстукивал какой-то ритм ладонями у себя на бёдрах. Берт давно заметил перемены. Джерард стал иначе одеваться — его штаны стали теснее облегать, он всё чаще стал надевать костюмы, чёрные атласные рубашки и кожаные предметы одежды. Он каждый день подводил линию роста ресниц коричневым карандашом, думая что это не заметно. И он стал говорить меньше. Берт смотрел на него и понимал — он что-то скрывает. Или кого-то. Они приехали в квартиру Берта, сняли верхнюю одежду, оставляя за порогом уличный холод. Джерард был в очень хорошем расположении духа. Он почти подпрыгивал, сиял, взахлёб рассказывал о концерте, о группе, о планах. Берт молча подошёл к нему. Джерард развернулся, на секунду завис и вдруг впился в его губы. Поцелуи были долгими, требовательными, жадными. Они прижимались друг к другу, трясь телами, стискивая пальцы на коже. Берт чувствовал, как его пульс ускоряется, как тепло бежит к низу живота… Но дальше поцелуев дело не зашло. Джерард вдруг остановился, улыбнулся и… Отстранился. И пошёл в душ, оставив Берта в тишине и полном недоумении. После Джерарда Берт тоже пошёл в ванную. Он стоял перед зеркалом, вытирая мокрые чёрные волосы, пока капли стекали на ткань его белой футболки. Пар застилал стекло, но он протянул руку и провёл по нему ладонью, открывая себя. И впервые за долгое время посмотрел. Посмотрел на себя. Он видел лицо, которое знал всю жизнь, но которое вдруг показалось ему чужим. Он видел свои черты — и пытался понять, что в них не так. Не слишком ли просто? Не слишком ли обыденно? Не слишком ли… скучно? В его голове мелькали образы. Тот парень, музыкант. Его дьявольская улыбка, свет его красивых глаз, его губы, словно лепестки роз, его волосы — мягкий шёлк, цвета молочного шоколада, смешанного с горьким кофе. Его лёгкость, его смех, его юность, его огонь. И вдруг Берт почувствовал, как он меркнет на фоне этого пламени. Он не спал всю ночь. Сидел в ванной на полу, потом на кухне за столом. Пил воду, курил, мерил шагами квартиру, пытаясь отвлечься. А потом в его голову пришла мысль. Очень плохая мысль. Берт сидел, сжимая пальцы в кулаки. Нет. Это неправильно. Нет. Это низко. Но что, если? Что, если в сердце Джерарда уже другой? Что, если всё уже не спасти? Руки действовали, пока разум пытался их остановить. Он аккуратно взял телефон Джерарда, затаил дыхание и открыл галерею. Ничего особенного. Стандартные картинки, пару старых фотографий, какие-то наброски рисунков. Пусто. Смс. Контакт: Фрэнки. Сердце пропустило удар. Фрэнки. Это наверняка тот, о ком Берт подумал в первую очередь. Пальцы дрожали, когда он открыл переписку. Он не нашёл там флирта, не нашёл признаний, не нашёл запретных слов. Но было другое. Переписка длинная, слишком длинная, в любое время дня и… ночи. Берт зашёл в историю звонков. И там было ещё хуже. Они звонили друг другу. Днём. Вечером. Утром. И ночью. Берт замер, чувствуя, как его качает, всё плыло перед глазами. Он отложил телефон, опустил голову, у него не хватило бы сил прочитать и просмотреть там всё. Слишком болит. Потом взглянул на Джерарда. Тот мирно спал. Берт почувствовал, как волна злости поднимается внутри. Но в то же время — что-то другое. Он не мог просто рвать и метать. Он не мог просто взять и уйти. Он не мог заставить себя поговорить об этом с Джерардом, потому что боялся что всё рассыпется. Потому что любил. Любил так, что забыл, что такое уважать себя.