Печальный волшебник исчезает с места преступления

Все было плохо. Не только в тот день, хотя он определенно не задался с самого утра, — все было плохо в целом. Трудно было сказать, как так вышло, что Гогдронад II — тьфу, да он и сам не мог выговорить своего имени и предпочитал представляться Гошей — молодой наследник некогда могущественного рода волшебников, прозябал в пустом замке на болотах. Упадок пришел в эти края незаметно: крестьяне обозлились, бароны нашли новых магов, долину подтопило, и вот уже Гоше только и оставалось, что довольствоваться копчеными лягушками и общаться с пучеглазыми русалками. Но Гогдронад II был не из тех, кто пасовал перед кознями судьбы. Мечта вырваться с болот и обрести достойный статус стала для Гоши путеводной. И вот однажды, в сотый раз обследуя подвал и чердак замка в поисках чего-нибудь съестного, что не отдавало бы тиной на вкус, он нашел хрустальный шар-дальногляд. Шар был мутный и поцарапанный, но видно было неплохо, да и слышно приемлемо. И Гоша слушал. Он переводил взгляд магического глаза с одного мира на другой, проникал в таверны и приемные королей только ради одного: выяснить, где было вакантное место монарха, которое мог бы занять симпатичный и несомненно смышленый волшебник. И он нашел его. В цветущем мире на окраине Вселенной дракон захватил королевство и уничтожил весь королевский род. Лишь юную принцессу он забрал в свое логово, где окружил множеством ловушек для забавы и погрузил в вековой сон, что мог разрушить поцелуй истинной любви. Принцесса была прекрасна, а обещание дракона отдать ее спасителю захваченное королевство — еще лучше, и любовью к спящей красавице воспылали многие. Вот только пройти ловушки коварного дракона никто не смог до сих пор. Но Гоша не собирался преодолевать хитроумные ловушки и вступать в бой с драконом — в древней библиотеке замка он отыскал способ перенестись в заданную точку другого мира, которой должна была стать комната заточения принцессы. Заклятье переноса было сложным. Несколько месяцев Гоша кропотливо собирал ингредиенты, не гнушаясь воспользоваться помощью русалок и прочей местной живности. Торопиться ему было некуда — ритуал можно было совершить только в день, когда Солнце войдет в крохотное созвездие Мотылька, что случалось раз в двенадцать лет. К счастью, кормить комаров ещё дюжину лет Гоше не пришлось — день Мотылька наступал в середине этого лета. Ну как было не счесть это знаком судьбы! В знаменательный день воодушевленный Гогдронад II разложил магические ингредиенты, но, придирчиво оглядев их, сник: корень мандрагоры подвял и мордочка его приобрела кислое выражение; половина шоокских светлячков перегорела, а другие мигали так, как будто вот-вот погаснут. Полоз Мюхеля из степей Замрачья не подавал признаков жизни настолько, что даже подванивал. Кровавые слезы берсерка почему-то оказались светло-сиреневыми с розовыми перламутровыми звездочками, и Гошу терзали сомнения, уж не единорог ли наплакал их для своего приятеля — болотного вепря, чтобы тому не пришлось тащиться в горы за берсерком? Все было плохо. И даже фамильная фиолетовая мантия оказалась дырявой, и ее пришлось срочно штопать. А прекрасная принцесса… Шар был поцарапан, и Гоша не мог толком разглядеть ее лица — может, оно и к лучшему — но вот размеры лежащего в хрустальном гробу девичьего тела были видны отчётливо. Может, у принцессы была широкая душа? Вместилище души, по крайней мере, впечатляло. Одни только руки с крупными пальцами кузнеца, элегантно сложенные на пышной бездыханной груди чего стоили! Гоша неуютно повел тощими плечами и сжался так, что его тщедушная тень почти исчезла. Полдень! Проклятье, уже был полдень. Гоша поспешно натянул мантию и водрузил на голову остроконечную шляпу, взял древнюю астролябию и магическим воздействием провернул стрелки. Те заскрипели, как ржавые дверные петли, будто вовсе не были волшебными — проклятая сырость! — но все же указали на искомое. Гоша с замиранием сердца отсчитал секунды до вхождения Солнца в Мотылька: десять, девять, восемь… Зажмурился, вдохнул глубже и вытянул губы целовать принцессу, пока дракон не явился. Ветер подхватил полы мантии и завертел Гогдронада, а спустя миг аккуратно опустил на твердую поверхность. Руки легли на крупное тело, и Гоша, не теряя времени на открывание глаз (мало ли, что там за принцесса), впился поцелуем в теплые губы. Осмотреться все же пришлось — к немалому беспокойству Гоши вокруг поднялся многоголосый шум, а принцесса пробудилась слишком быстро и грубо тряханула за плечи. Он в ужасе распахнул глаза и увидел перед собой молодое мужское лицо. Красивое, хоть и искаженное гневом, — прямо в Гошином вкусе. Несомненно, это был принц. И это его терпкий вкус ожогом лежал теперь на губах Гоши, заставляя нервно сглатывать. Некое подобие принцессы в белом многослойном платье обнаружилось в десяти шагах — разъяренная розовощекая девица срывала с головы вуаль с розочками и нецензурно ругалась. За спиной принца возвышался дворец. «Дворец бракосочетания г. Выщукино» — гласила золоченая надпись. То ли старая астролябия дала сбой, то ли вепрь все же подменил слезы, что было настоящим свинством с его стороны, но сомнений не было: Гоша промахнулся. Он стоял не в келье спящей принцессы, а на залитой солнцем площади, заполненной нарядными людьми, которые с возмущением и насмешками наседали на него. — Откуда этот драный косплеер выискался? — Аниматор уже напился? — Свадебный подарок от дружков-пидарков, а, Жень? — вопрос, очевидно, был адресован принцу, отчего лицо того нервно дернулось. — А то! Я говорил: горбатого могила исправит! — заключил солидный мужчина с пузцом, до боли похожий на девицу в белом. — Проходите скорее в зал, за вами очередь! — пожилая дама в бордовом сюртуке размахивала книгой на лестнице дворца. По лицу именуемого Женей, который, казалось, собирался от души врезать Гоше, было ясно — всегда безобидный волшебник Гогдронад II совершил что-то страшное. Он робко шагнул назад, намереваясь скрыться с места преступления, но принц сжал его плечо и прошипел: — Стоять! Вдруг безо всяких мандрагор и светлячков ветер подхватил растерянного Гошу и забросил куда подальше, вырывая из рук обретенной, как в сказке, Любви с Первого Взгляда. Гоша плюхнулся на мостовую из красноватого гранита и поджал ноги, одна из которых лишилась сапога в процессе переноса. Он уже собирался всплакнуть не то по утраченной мечте, не то по теплым губам, прикосновение к которым потрясло все его существо, как голос повторил: — Стоять! И из-за сломанной телеги, тонущей в хмуром осеннем тумане, выскочил принц со взбешённый лицом и знакомым бархатным сапогом в руке. — Это чё такое было? — взревел он, подбегая к обомлевшему Гоше. — Это пранк от моего бывшего? Ты понимаешь, что свадьбу мне расстроил? Он тряс обувкой прямо перед носом Гоши, вынуждая часто моргать. Казалось, в гневе Женя даже не замечал, что находится в ином мире. — Я дочь генерального год окучивал и ещё год убеждал, что я натурал, чтобы какой-то клоун в костюме фокусника поцеловал меня перед ЗАГСом?! Так значит принц-то не настоящий — он в консорты метил, прямо как Гоша! Что ж, гнев его понятен, Гоша и сам готов был разрыдаться, что так все вышло. — Нет, такой лопоухий олух сам бы не додумался! Это точно подстава от бывшего, пидараса этого! Это Волков тебя нанял? Отвечай! Женя заорал так, что Гоша отполз на заднице, нелепо перебирая ногами. — Я не знаю Волкова, — пролепетал он. — И это не мое! — зачем-то соврал, хотя очевидно, что других таких сапог с фамильным вензелем во Вселенной не было. — Да? Не твое? А если примерю?! Взбешённый Женя бросился на Гошу и схватил за босую ступню, будто и вправду собираясь натянуть сапог. Он склонился так низко, что Гоша почувствовал его запах и жар тела. И, понимая, что хуже сегодня уже не будет, неожиданно обхватил принца за шею и опять поцеловал — уже вдумчиво, распробывая, проникая языком. И успел увидеть только его округлившиеся глаза, когда магический ветер подхватил их, вцепившихся друг в друга. Наверное, в тот миг проклятое Солнце вошло, наконец, в Мотылька, ведь забросило их в логово дракона. Более того, прямо на самого дракона. С воплями, теряя обувь и остатки самоуважения, они грохнулись на гнилую крышу, перекрывающую руины замка, и та начала осыпаться, а следом, подобно карточному домику, начали складываться и полуразрушенные стены, будто только крыша их и скрепляла. Камни и черепица повалились грудой на спящего внутри огромного коричневого ящера, а сверху на гору обломков упали Гоша и ложный принц. — Дракон? — пробормотал последний. — Мы убили его? — пискнул Гоша. — Кажись, наоборот, — шепнул Женя, указывая на дергающееся припорошенное каменной пылью веко пробуждающегося чудовища, и схватил сползающего Гошу за руку. — Стоять! — Бежать! — гаркнул тот, когда груда камней затряслась под ними, и бросился к уцелевшей башне. Дальногляд не обманул. Принцесса и вправду была крупной. По сравнению с Гошей она была прямо-таки великаншей, но и Женя цокнул языком, оторопело застыв у входа в келью. — Какая девушка… Здрасьте! Странно, но принцесса не спала. Она сидела в хрустальном гробу, укрепленном на толстых цепях, свесив дерзко оголённые лодыжки, и скучающе подпирала лицо огромным кулаком. Увидев гостей, красавица оживилась: — Огошечки! Сразу двое? — в ее глазах блеснул азарт. — Оба хотите стать королями? Они переглянулись. Какая-то доля правды в этом была. — Хм. Ну идите-ка сюда оба! В гроб они залезли одновременно. Цепи, удерживающие на весу тяжёлый саркофаг, угрожающе заскрипели. Принцесса сгребла спасителей в охапку, осмотрела, будто выбирая, и вдруг спрыгнула на пол с неожиданной грацией. — Тихо, тихо! — она предупредительно замахала руками снизу. — Не вздумайте спускаться! Хитрая змеюка всюду наставил ловушек — если гроб опустеет, вокруг него упадут секиры и изрубят вас на куски. Она с беспокойством посмотрела на потолок, где Гоша увидел множество сверкающих клинков. — А вы как думали? Стала бы я сидеть тут, если бы не ловушки? Я пыталась сбежать и раньше, вот только все рыцари, приходившие меня спасать, были слишком легкие даже в доспехах. А дракон настроил цепи под мой вес, — принцесса не без гордости поправила внушительную грудь. — Вот двое оказалось в самый раз! Ну прощайте! — Эй! — крикнул Гоша. — А ты вообще принцесса? — Неа. Я дочь кузнеца из соседней деревни. А вы рассчитывали увидеть здесь все ту же принцессу, что и триста лет назад? Она, по-вашему, вечная? Когда настоящая принцесса состарилась, дракон заменил ее на другую красавицу, и так повторялось триста лет. Вот только никто так и не смог пройти ловушки и забрать проклятое королевство. Дракон и сам состарился и заскучал, а после и вовсе впал в спячку, так что о пророчестве можно забыть. Сидите тут теперь, пока другие алчущие трона не явятся спасти вас! Она хохотнула, выпорхнула из кельи и торопливо застучала молотами ног по каменным ступеням. — Хорошо, что ты не сказал ей о драконе, — злорадно усмехнулся Женя, вот только зря. Не успел он договорить, как ящер влетел в окно, вышибая размашистыми крыльями часть стены. Он тяжело опустился на пол, заняв всю комнату. Гоша вжал голову в плечи и попытался ускользнуть, но его остановила рука на плече и шипенье: — Стоять. Женя, вытаращив глаза, смотрел на дракона, а тот, близоруко щурясь, смотрел на него. Гоша боязливо выглядывал из гроба, показав только половину лица. — Шо тут у нас? — добродушным старушечим голосом спросил дракон на странном диалекте и протер глаза когтями. — Пришел, голубчик, за принцессою? А ну-ка, покажись, милочка, а то я уже запамятовал, кого притащил сюда в последний раз. Гоша, повинуясь взгляду Жени, приподнялся и поправил пыльную мантию. — Хорошенькая! Ну целуй, раз хочешь быть королем, — обратился дракон к Жене. — Целуй, целуй! Горько! — и едва в ладоши не захлопал. Тот не медлил. Горячие губы с легкой дрожью коснулись Гошиного рта, язык проскользнул внутрь, Женя впился жарко, с силой притянув тощего волшебника к себе. В его глазах, скошенных на дракона, горел триумф. Гоша не знал, что выражает его собственное лицо, но догадывался, что полное смятение. Он совсем растерялся, когда в самый неподходящий момент ветер переноса подхватил их и не милосердно выбросил в вонючую жижу родного болота. Вечерело, солнце стремительно падало за плоский горизонт, и комары надоедливым писком свидетельствовали об окончании дня. Женя приподнялся, хлюпая промокшими брюками, осмотрелся, стёр брызги грязи с лица и вновь поцеловал Гошу. Тот вспыхнул и отпрянул, не слишком усердно отталкивая красавца. — Если ты думаешь, что твой поцелуй будет каждый раз запускать заклятие переноса — ты ошибаешься! — досадливо проворчал Гоша и в сердцах указал на догорающий закат. — День Мотылька закончился! И повторится только через двенадцать лет! А впрочем, чем ещё заниматься столь долгий срок на пустынных болотах? Он обнял Женю за плечи и ответил на поцелуй.