Второй шанс

Она смотрела на него, сидя на диване, сложив голову на руки. Мадс на неё – на жёрдочке. В последние дни он совсем поплохел, и никто не понимал, почему. Орнитологи ему и витамины давали, и лекарства, и рацион меняли, всё без толку. Даже раны, на лапах, не заживали, сколько с ними не возись. Мадс таял на глазах. А Варвара за него беспокоилась. За две недели, что он был с ней, она сильно к нему привязалась. Просила объяснить, как за ним ухаживать, стала уже сама давать витамины, делать перевязку лап и, в принципе, почти отказалась от благ даров орнитологов. За исключением медицинских и товарных. Уж больно они дорогие, а так они доставались бесплатно. В общем, Варвара чувствовала себя уже полноправной хозяйкой. Кстати о том, что она стала хозяйкой Мадса. Семья отреагировала весьма неоднозначно. Мама с папой не обрадовались, наоборот рассердились на неё. Во-первых, с какой стати она должна держать какую-то непонятную птицу, которая, к тому же, половиной с неё роста, такому гиганту место в птичнике! Во-вторых, у неё астма, какие птицы?! Это ещё повезло, что Мадс оказался без аллергенным, а если бы нет? У неё бы начался приступ той же ночью, как его ей впихнули! И это в лучшем случае, а что, если бы она во сне задохнулась?! Бабушка их полностью поддерживала. Аргументы верные, за исключением последнего. Она в зоопарке делала тест на аллергию, и он показал, что нахождение с Мадсем совершено безопасно. А вот в остальном они были правы. Варвара кое-как их уговорила не подавать жалобу на зоопарк. Они даже угрожали ей выселить птицу из, по сути их, квартиры. Старшая сестра тоже согласна родителями, но решила промолчать, посчитав, что Варвара уже достаточно взрослая, чтобы принимать серьёзные решения. А Дуняше было всё-равно. Она даже не понимала из-за чего весь сыр-бор. На следующее утро после признания, тётя Оле и дядя Саше узнали об этом, но реакция была та же, что и у сестры. "Ей уже двадцать три, сама пусть разбирается". Кажется, только Верочка обрадовалась. А как же? Ведь теперь, когда она приедет к Варе, можно посмотреть на настоящую жар-птицу! Хотя теперь, возможно, стоит сказать не "когда", а "если". Ветеринары говорят, что Мадсу осталось не так долго, если в ближайшее время ему не станет лучше. Глаза от этих мыслей начинали слезиться, а в горле возникал ком. Девушка зажмурилась и глубоко вдохнула, отвернулась от Мадса. Села прямо, запрокинув голову на спинку дивана наверх. Ну почему так получилось? Она уже жалела, что дала ему имя и, вообще, согласилась оставить у себя. Ей не хотелось в какой-то момент обнаружить его мёртвым. Он стал ей другом. Улыбка получилась ироничной. Ещё не так давно она называла его хтонью, а сейчас друг… Всё-таки есть у неё слабость к больным животным, ещё с детства. То раненного уличного голубя в ветеринарную клинику отнесёт, то, когда она нашла брошенных котят, её любимицей стала самая маленькая малышка с гноящимися глазами. Будучи ещё второклассницей, она носилась с ней целый месяц, пока ту не забрали. Это происходило из-за того, что она таких жалела, уделяя им внимание больше, чем здоровым. Тот же фокус произошёл с Мадсем. Как только стала заботиться, тут же привязалась. Поэтому болезнь Мадса, пугала не на шутку. Она в который раз пролистала летку гугла, просматривая сайты ветеринарных клиник, хотя знала, что за пять минут ничего измениться не может. Однако ведомая слабой надеждой, Варвара продолжала периодически проверять её, звоня на оставленные там номера, когда появлялось что-то новое. Звонила в зоопарки, институты, в те же ветеринарные клиники. Все, кто приезжал, разводили руками. Она даже злиться на это больше не могла. Поняла, что болезнь Мадса такая же необычная, как он сам. И, между тем, каждый из приезжих ‘просвещал’ Варвару в тайну происхождения Мадса, по-своему. Одни говорили, что он из редкого вида орланов, другие – переросший фазан, третьи называли разновидности таких птиц, названия которых даже произнести сложно. В общем, что это за чудо, не понятно до сих пор. Ты хоть убейся. Из-за постоянных нервов у неё началась мигрень, доводящая её до слёз. И снова чувствуя головную боль, Варвара подняла руки и промассировала шею и плечи, но помогло это мало. Потому ей ничего не оставалось делать, кроме как направиться на кухню за таблетками. Открывая белый подвесной шкаф, она с досадой подумала, что в последние время зачастила их пить. Ещё немного, и доза будет превышена. Белая таблетка на вкус была отвратительна- ужасно горькая и от неё вяло во рту. Но только она могла уменьшить, сводящую с ума, боль. Еле передвигая ноги, Варвара медленно села за стол, закрыв лицо руками. Было тихо, настолько, что редкие приглушённые звуки доносились только из улицы. Ей наконец стало легче вздохнуть - боль стала отступать, но двигаться не хотелось. Нарушать такую редкую идиллию – настоящий грех. Однако, после пятнадцати минут, тело начало затекать и встать всё-таки пришлось. - Господи, да что ж это такое?..- Пробормотала она. Единственным хорошей новостью было то, что она наконец наладила режим, ведь на то, чтобы ложиться почти под утро, не хватало сил. В тёмной квартире единственным источником света был свет из улицы, через щёлки на балконе. Мадс, будучи всего лишь силуэтом, совсем затих, неподвижно сидел, отпустив голову, словно статуя. Варвара к этому времени лежала в кровати, закутавшись в плед, не могла понять, что с ним происходит. Утром он ел как не в себя, а потом вдруг застыл. Так и стоит. Ни на что не реагировал. Сейчас она уже пригрелась, выходить из кровати, идти куда-то, даже на балкон не хочется. Однако состояние Мадса её беспокоило, и в дилемме: проверить его или нет, выиграло первое. К балкону она пробиралась на ощупь, чтобы не упасть. Нет, не подумайте, что она не убирается, дома у неё было чисто, но привычки из детства уходят всегда тяжелее. Уже добравшись до двери, её что-то остановило. Внутри что-то сжалось, умоляя не открывать дверь. Не понимая, что происходит, Варвара остановилась, так и не выпустив ручку двери. Она рассеяно начала оглядываться и прислушиваться, стараясь не делать резких движений. Её предчувствие кричало: не входи туда, опасно! Взгляд медленно перешёл на застывшую птицу. От чего-то стало тревожнее. Смотря на него, её словно парализовало, хотя единственное, что делал Мадс – это глубоко дышал, сидя на высоком столике. Тут Варвара заметила, как стало будто бы светлее. Яркие пятнышки света гуляли по всюду. Варвара с ужасом видела, что они были от Мадса. Он начал светиться, словно внутри него был костёр. Она в страхе отшатнулась подальше от двери и в этот момент Мадс загорелся! По-настоящему загорелся! Все это походило на сон. Изо рта вышел крик, а руки закрыли голову. Яркое пламя осветило всю комнату, исчезнув мгновенно, и погрузило её во мрак. Какое-то время она не двигалась, даже не дышала, всю её сковал страх. - Сон? – в горле было сухо, потому звуки получались хриплыми и тихими. Варвара на коленях подползла к балкону, замирая от каждого шороха. Она как можно тише повернулась белой двери спиной и облокотилась на неё, прислушиваясь. Всё было мирно. Тогда собравшись с духом, она решила подняться, для того, чтобы убедиться в том, что у неё от усталости просто крыша поехала. Как назло, из горла рвался истеричный смех, но Варвара старалась не подавать звуков. Благодаря шоковому состоянию это удавалось. Она медленно поднялась на корточках, осторожно заглянув на балкон. Тут уже сдержаться не получилось, в полной тишине раздался короткий истеричный смех. Птица пропала. Эта чёртова птица исчезла, на балконе никого не было! А вещи, оставленные ветеринарами, остались! И что более шокирующее, везде было чисто. Там, где только что был почти что настоящий пожал, не могло быть чисто! Не было ни чёрных отметин, ни огня, ни чего обгорелого! Только слабый запах гари с летающим пеплом. Всё это приводило в ужас, тело начало мелко трястись. Тут послышался тихий-тихий писк. Варвара даже опускать взгляд не хотела, её так разрывало от желания рассмеяться и зарыдать одновременно. Пересилив себя, она всё-таки посмотрела на источник звука. Под жёрдочкой, на высоком столике, где сидел Мадс, была кучка пепла. Эта небольшая горка покрывало нечто маленькое и неуклюжее, что пыталось крылышками раздвинуть её тихо пищало. Птенец. Это был маленький птенец, он выглядел так будто только-только вылупился. В чёрной зале, с большими глазами, издающее тоненькие звуки под лунным светом выглядело ужасающе. Нет… Это какой-то абсурд, этого не может быть, такого не бывает! Силы из ног ушли, и она упала. Поднялась, пятясь назад и хохоча снова упала, ударилась головой, следом – темнота. Солнце неприятно светило прямо в глаза, Варвара недовольно застонала, повернувшись на бок. Бесполезно, уже проснулась, но вставать не хочется. Варвара положила руку под голову, расслабив мышцы лица и тела, иначе заснуть точно не получится. Девушка пыталась устроиться поудобнее, когда обнаружила кое-что очень странное. Она спала на полу. Глаза мигом открылись, стоило осознать своё положение, а тело как-то само быстро село. И в правду спит на полу. Варвара недоумевающе смотрела вокруг, не понимая, как так получилось. Она лежала ногами к балкону и головой ближе к дивану, на котором должна была сейчас, по идее, спать. Значит, свалиться во сне Вырвара не могла, следовательно, она заснула на самом полу. Девушка запустила руку в волосы. А как она вообще тут заснула? Кровать-то постелена, бельё было помято. Встав, Варвара застонала. Тело ужасно болело. Усевшись на диван, девушка стала разминать затёкшие конечности, попутно пытаясь вспомнить, как так получилось? Так, она легла, смотрела на Мадса, он с самого утра был странный, встала, чтобы его проверить и… Её пробил озноб, а перед глазами события вчерашней ночи: застывший Мадс, свет, огонь, запах гари и птенец. Глаза сами нашли на полу провод удлинителя, о который она вчера запнулась. Рука нащупала шишку на затылке. Видимо, она, когда упала, ударилась головой и потеряла сознание. Это был не сон?.. Варвара пыталась понять, что из всего было обманом зрения. Может быть тем светом был перегоревший фонарь, который стоял напротив её окна? Тогда, возможно, огонь ей просто привиделся в шоковом состоянии. Она с опаской посмотрела в сторону балкона. Где тогда Мадс? Может улетел? Тогда это объясняет то, что балкон после вспышки остался целым. Что насчёт птенца в пепле? Привиделся во сне? Засмеявшись, Варвара откинулась на диван, зарылась руками в подушку и прижала её к лицу. Как же она испугалась, чуть не умерла со страху! Боже, вот это да, привидится же такое, велика фантазия писателя! Она снова села, но уже не напуганная и растерянная, а в прекрасном расположении духа. Горячая вода приятно расслабила тело, привычные утренние процедуры укрепили хороший настрой. Варвара всегда уделяла особое место уходу за собой в своей жизни. Когда-то, ещё в начальных классах, Варвара ненавидела это. Девочкой она считала себя некрасивой и толстой, поэтому не видела причины уделять время на такие вещи как умывание, той же пенкой, или причесывание, если сегодня не праздник. Правда, по-настоящему толстой она стала только в классе пятом-шестом, когда она ела только один хлеб, а овощи ненавидела, и ко всему прочему начался переходный период, у неё он вылился в лишний вес. На самом деле, по скромному мнению Варвары, она всегда была красивой. Это, видимо, не нравилось окружающим её девочкам. Поэтому те начали называть Варвару, обладательницу среднего телосложения и по-детски доброго нрава, толстой коровой... Дети жестоки – самая настоящая истина. Тогда Варвара приняла это за чистую монету, из-за чего с ранних лет считала, что так оно и есть. Одевала только закрытую тёмную одежду, стеснялась переодеваться при других, заедав свои переживания сладким. К шестому классу чуть до ожирения не дошло, но, благодаря поддержке матери, взяла себя в руки и стала следить за собой. С тех пор ухаживание за телом, слежка за едой, а так же прогулки стали рутиной. Воспоминания о тех детях частенько сопровождались короткими уже беззлобными словами: "Засранцы малолетние!" Стоя около зеркала, теперь Варвара могла собой любоваться, поправляя свои светло-русые волосы. Да, не худая, не фитоняшка, но даже так очень красивая, сама с собой рассуждала девушка. Хотя несмотря на лишения, Варвара не лишала себя простых радостей еды, просто заменила их. Например, хлебцы с рыбной риетой и кетой, чудесное начало дня после вчерашнего. Варвара с наслаждением прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Облокотившись о стиральную машину, она посмотрела в окно напротив. Действительно, чудесное начало! Солнце освещало зелёные деревья, а за одно и кухню. Оно приятно грело, создавая вместе с этим красивые переливы света вокруг. Природа, вот кто настоящий творец и художник. Посреди этой благодати, в правом углу окна был еле виден серый, вполне целый фонарь, который стоял напротив её комнаты с балконом. Варвара вцепилась в него взглядом, подходя ближе к окну. Внутри неё снова что-то перевернулось. Если фонарь целый, тогда от куда вчера была вспышка света? Варвара услышала тихий писк, который раньше не замечала за счастливыми раздумьями. Внутри похолодело. Мчась в комнату, в тот момент ей казалось, что сердце билось прямо в глотке. Она, едва не врезавшись в дверь на балкон, панически высматривала вчерашнего птенца. Он был там же, посреди пепла, но к утру птенец успел крылышками расчистить себе место от пепла. Варвара зажала рот, чувствуя подступающую рвоту и отшатнулась назад. Этого не могло быть, это не по-настоящему! Этого не может быть, в её доме не могла загореться птица, а после неё остаться новорождённый птенец! А он все пищал, голодный, наверное. Варвара схватила ближайшую поверхность, дабы удержаться на ногах. Снова захотелось засмеяться. Собрав силы, она кинулась к телефону. Татьяна, нужно ей позвонить. Да хоть кому-нибудь, пусть только они заберут это от сюда к чёртовой матери! Руки тряслись и не слушались, но наконец, нашли заветный номер. Уже птянув палец к значку вызова, Варвара остановилась. А что она скажет? Что птица, которую ей доверили, сама по себе загорелась, а после неё осталась какая-то малявка? Что после настоящего пожара, не то что балкон, её дом остался цел? Кто в это поверит!? Да её же, в лучшем случае, посчитают ещё не проснувшейся фантазёркой, в худшем - сумасшедшей, и отправят прямиком в дурдом! Телефон был откинут в сторону. Нет, нельзя никому об этом говорить! Девушка бессознательно начала большим пальцем сдирать маникюр с безымянного пальца, глубоко дыша. Ей надо что-то придумать, надо как-то избавиться от этого! Как-то избавиться… Варвара сорвалась с места к балкону, потянулась открыть, но одёрнула руку. Побежала в туалет и, схватив совок, вернулась. Затем она медленно открыла дверь, с опаской смотря на птенца, замешкавшись. ‘Нет, так нельзя, это неправильно! ’ – подумала сначала Варвара, а через мгновение собралась, подденув пищавшего птенца на совок. Она осторожно понесла его из комнаты в коридор, медленно повернула в лево, открыв дверь в туалет. Её руки немного потряхивало от осознания, что она собирается сделать. Сама мысль была ужасна, однако так будет лучше. Об этом никто не узнает, она просто скажет, что птица улетела. Варвара стояла, с пищащим птенцом на совке, прямо напротив унитаза. Казалось, она была готова это сделать, но сделать последние движение не получалось. У неё кружилась голова. Ей было страшно, страшно отнять жизнь у живого существа. Даже у такого. Умом она понимала, что от него будут одни проблемы, но решиться не могла. Словно под гипнозом, Варвара не могла оторвать взгляда то от птенца, то от унитаза, тело пробил холодный пот. Ей никто не поверит, посчитают сумасшедшей. Если обнаружат, то птенца заберут на опыты, возможно будут мучить. Лучше уж смерть, чем такая жизнь. А что если люди посчитают, что она как-то связана с ним? Её они тоже заберут? Когда тогда отпустят? Что если никогда? Даже если не обнаружат, то что будет потом? Что если, когда он снова загорится, то огонь перекинется на дом? Она ведь может так остаться без дома, или того сгореть вместе с ним заживо... Что если, когда он вырастет, накинется на неё или кого-то из её семьи? Нет, это слишком опасно. Рука повернулась, опрокинув совок с птенцом. Он упал в воду с отчаянным писком, бултыхаясь. Рука потянулась к кнопке, но вдруг всё нутро Варвары наполнилось ужасом. Она упала на колени, доставая полуживого птенца. Перевернув его, не пищавшего, вниз на грудинку, девушка легонько массировала его брюшко пальцами, чтобы вода ушла из лёгких. Варвара не знала, что надо делать, потому действовала интуитивно. Малыш не пищал и почти не дышал, а она не понимала, вышла вода из лёгких или нет? Он был слишком маленьким, её руки – мокрые. Глаза тоже стали намокать, дыхание её стало прерывистым. Плечи тряслись, она как проклятая шептала срывающимся голосом: «Прости, прости, прости пожалуйста! Живи, только не умирай, только не умирай, пожалуйста, только не умирай!» Наконец послышался заветный писк, маленькая грудь птенца задышала в полной мере! Варвара зарыдала вместе с ним, сидя на коленях. Она осторожно прижимала его к себе трясущимися руками, гладила большими пальцами, касалась лбом и улыбалась. Девушка тихо посмеивалась, продолжая шептать извинения вперемешку с благодарностями. - Спасибо, господи, спасибо тебе! Прости меня, прости пожалуйста...- Ничего другого сказать просто не получалось. Ей было страшно, Варвара не знала, что это за существо, но она не могла его убить! Что угодно, но не губить чью-то жизнь, это выше её сил! Руки всё ещё тряслись, однако на душе стало спокойнее и всхлипы стали раздаваться реже. Варвара поставила ноги покрепче и медленно поднялась, стараясь не потревожить малыша тем, как сложно ей давалось вставать, без помощи рук, ноющими от боли ногами. Плечом она открыла дверь, направляясь в комнату, надо найти что-нибудь мягкое. На время поисков, Варвара положила птенца на подушку. Первым делом он плюхнулся своей головкой на ткать, дёргаясь толи от холода, толи от страха. Это нормально для птенцов? Хотя он только что едва не погиб, странно было бы, если бы он стал, как ни в чём не бывало, себя вести. Судорожный вздох вышел изо рта. И это маленькое, беззащитное существо она хотела убить? И кто после этого опасен? Кулаки сжались, Варвара закрыла глаза и досчитала до трёх. «Нужно посмотреть, как ухаживать за птенцами.» - подумала она, ища взглядом телефон. Девушка из ролика говорила, что нужна маленькая коробка, мягкая ткань и грелка. Единственной коробкой, которая подходила под размеры птенца, оказалась контейнером для еды. Она была обеззаражена и наглухо протёрта в ближайшие минуты. Тканью стали несколько пар шерстяных носков, грелками – два термоса, остальное можно докупить. Птенец заснул. Он мирно лежал в тёплом контейнере, Варвара не могла отвести от него взгляда. «Что же ты такое?» - Отрицательное качание головой. – «Нет, кто?» Варвара сидела, скрестив ноги, на одну ногу она поставила локоть, а на него положила голову. Задумчиво склонив голову над птенцом, Варвара поняла лишь одно, однако очень чётко. Об нём никто не должен знать. Пусть все думают, что её питомец улетел или умер. Она будет молчать, уклоняться, врать, но никому ничего не скажет. Сама всё выяснит. Сама позаботится о малыше. Пальцем Варвара коснулась птенца, её Мадса, он не проснулся, потому она осторожно погладила его по редким перьям. Она его защитит, никому больше не даст его в обиду, и сама не обидит. Так будет правильно.