Notification

После всплывающего сообщения от неё в голове сразу всплывает утренний диалог. — Ну Йеджи, это слишком жестоко оставлять меня во время течки одну, ещё и без блокаторов! — дует губы Рюджин, высказывая своё недовольство, — эти ведь жалкие два с половиной миллиона вон ничего не значат для твоего счета. Ну прости, что купила на них кучу всякой фигни, я вернусь на работу и заработаю эти два с половиной миллиона назад, только хватит издеваться надо мной... — Джин-и, я вроде тебе сказала, что ты наказана и держишься эту течку своими силами, — и мягко целует в лоб, выходя в подъезд. Йеджи переходит по всплывшему оповещении, с интересом смотря на скрытое видео и подпись снизу «посмотри как освободишься ;)». Она в метро и едет домой — достаточно свободна. Хван сразу же выключает телефон, как только видео запускается. Для Рюджин в порядке вещей сексуально напрягать альфу, когда у неё течка и добиваться своих грязных желаний, но она так ещё не пыталась загладить свою вину. Йеджи привыкла видеть Рюджин на этих видео обнажённой и в не самой приличной позе или как она справляется с течкой без её помощи, но чтобы Шин взялась за игрушки на таком формате — никогда. Этот блядский хвостик, который Йеджи увидела первым как только запустила видео, остаётся у неё в голове до конца поездки до нужной станции. Выйти из метро и позвонить Рюджин со словами «я словила жёсткий стояк от трех секунд твоего видео и дома я тебе устрою похуже» будет не совсем этично. Хван пишет о том, что видео не грузит и просмотрит его позже, включает режим «не беспокоить». Вдох. Выдох. Такая методика от возбуждения не сильно помогает. А Рюджин же понимает, что у альфы всё прекрасно загрузилось, что она наверняка сейчас мучается с проблемой между ног и как можно быстрее идёт домой. Пытается казаться холодной недотрогой, а на деле легковозбудимее любой течной омеги. — Рюджин, ты вообще осознаешь что ты мне скидываешь? А если бы я на собрании решила от любимой сообщения посмотреть? Сперва в квартире появляется недовольное бурчание Хван, её яркий запах мяты, а уже потом сама их владелица. Рюджин, как ни в чем не бывало, сидит и смотрит какой-то американский сериал по телевизору, особо даже не вникая в сюжет, рассматривая свои ногти. — Ты меня вообще слушаешь? — продолжает более недовольно, садясь рядом, — нельзя так извиняться, Рюджин, нельзя... У тебя же есть язык, чтобы пого... — А у тебя есть язык, чтобы мне отлизать и помочь справится с течкой, — перебивая, Шин переводит взгляд с ногтей на альфу, — но ты почему-то этим не занимаешься. Рюджин демонстративно отворачивается, даже встаёт с дивана, чтобы обиженно уйти. Йеджи ловит её во время, хватая за грудки, укладывает у себя на коленях на живот. Шин пытается встать и пискает, когда альфа несильно ударяет её по бедру, говоря «лежать». Омега недовольно ёрзает, ворчит себе под нос и пытается слезть. Йеджи возвращает ту на место. Хван не спеша ведёт кончиками пальцев по позвоночнику, едва касается, заставляя Рюджин дёргаться при каждом прикосновении, дойдя до поясницы останавливается и в обратную сторону. Шин скулит и вертит тазом, напоминая о своей проблеме на «т». Йеджи никак не реагирует, разве что рукой останавливает её скольжение. Рюджин тянется руками к джинсовым шортам, когда Йеджи начинает их не спеша снимать, чтобы помочь, но в наказание получает жгучий и возбуждающий удар по ягодице. Альфа издевается с каждой секундой все тщательнее, снимает с Рюджин шорты медленно, а затем и трусы с той же скоростью, если не меньшей, и Шин никак не может помочь ей ускориться. Низ живота начинает гореть не пламенем, а массивным лесным пожаром. Рюджин хочется крикнуть на весь Сеул о своём желании Йеджи: её губы по всему телу, её пальцев внутри себя, а лучше бы не пальцев. Закончив раздевать, — и так, Рюджин, — начинает Хван, положив ладонь на одну из ягодиц и поглаживая большим пальцем нежную кожу, — будем играть по твоим правилам. — По каким правилам? Шин срывается на последнем слове на скулеж, нежели крик, чувствуя новый удар. Все такой же приятный. — Решаем вопросы «по-взрослому», — ухмыляется, — отвечаешь мне без запинок, понятно? — бьёт вновь, получая в ответ кивок с мычанием, рвущимся через плотно сжатые губы полоской. — Почему ты взяла мою банковскую карту? — Там была распродажа, и Черён позвала меня, — Рюджин прерывается на полустон после сильного удара ладонью. Затыкает себе рот рукой, издавая звук, похожий на стон, когда повторный удар приходится по тому же месту. — Я вроде озвучила условия. Ты отвечаешь мне без запинок, чтобы не произошло, — поглаживает красное место удара. — Почему ты решила скрыть от меня это и ждать, пока я увижу списание сама? — Ты была на работе, у тебя постоянно какие-то совещания, я думала, что ты в очередной раз занята, — Рюджин начинает учащенно дышать, когда после шлепка пальцы скользят вниз к половым губам, по-хозяйски проходясь по ним. Шин старается не отвлекаться и говорить уверенным голосом дальше, — я не хотела тебя беспокоить, потому что после моих пустых звонков в рабочее время ты часто начинаешь ругаться, поэтому всё так вышло! Омега не сдерживается и к последнему слову её голос скачет все выше, сладкий стон вырывается самостоятельно, когда Йеджи без предупреждения входит в неё двумя пальцами. Рюджин стыдно от того, что она достаточно влажная, чтобы без проблем принять сразу два. Шин начинает активно сжиматься вокруг пальцев Хван, словно пытается их вытолкнуть. Усмешка хорошо слышится в тишине просторной комнаты, пальцы обнадеживают и оставляют после себя невыносимую пустоту. Рюджин готова хныкать от потери заполненности, умолять альфу выебать её хотя-бы пальцами, когда на самом деле хотелось намного большего. Вытирает пальцы о голое бедро омеги, и с наслаждением наблюдает за её появляющимися неудобствами из-за перевозбуждения. Шин хочет подняться и все высказать Йеджи, смотря прямо в лицо: о том, как она намучалась за эти два дня течки в одиночестве, о том, что она не имеет права её отчитывать, ведь сама разрешила тратить её деньги когда того захочет омега, но Хван предотвращает попытку, не давая подняться. Рюджин не в силах сопротивляться. Поглядевши на такую чертовски привлекательную и желанную, настолько сексуальную и манящую Рюджин, Йеджи разрешает ей немного сменить позу. Не разрешает, а скорее вынуждает. Хван не даёт омеге слезть с себя, садит на колени, теперь начиная наслаждаться другими мучениями Шин. Постоянно пытается соскользить в сторону, чтобы промежностью оказаться на бедре альфы, но Йеджи не позволяет, только сильнее разводя ноги и придерживая Рюджин. Она почти кричит: О боже, Хван Йеджи, выеби меня уже своим членом, я нуждаюсь в тебе! Но вовремя сдерживается, не стесняясь с желанием глядит на альфу. Такую соблазнительную и отвратительную одновременно. А отвратительная из-за простой причины — ласки не даёт. — Знаешь, — начинает старшая, пальцами берет кончики тёмных волос, перебирая, — ты ведь снова залезла туда, куда нельзя, ещё и без разрешения, да? Снова взялась за игрушки без меня? «Туда, куда нельзя» — ящик, скорее даже тумбочка с диваном, где хранятся секс-игрушки, да и не только: презервативы и смазка там же. Почему именно эта тумбочка — Йеджи впервые трахнула Рюджин с дилдо на ней. Так и прижилось, вероятно. Хван часто злилась, когда Шин для видео или просто для своего удовлетворения залезала туда и брала что-то. Она не хотела, чтобы Рюджин справлялась с сексуальным напряжением сама, особенно когда у неё есть такая замечательная альфа. — Я... Я не лазала... Я не то, чтобы, — начинает мешкаться, пытаясь спрятать глаза. — С пробкой в заднице ты смотрелась очень гармонично, — загоняет младшую в краску, — может заставить тебя так весь день проходить? А может неделю? А может мне просто утихомирить твои желания и взять тебя сзади? — Йеджи хватает Рюджин за подбородок, заставляя смотреть на себя, — ну же, ответь мне, Рюджин. Шин слишком стыдно, чтобы ответить. Она может и хотела это всё и сразу, но сказать было бы слишком стыдно и грязно. Йеджи понимает это и без слов. Хван тянется к тумбочке, спешно открывает и достаёт полупустой тюбик смазки, выдавливает немного на пальцы, убирая упаковку в сторону. Рюджин объятиями прижимается к альфе, вдыхает желанный мятный запах, почти ловя оргазм только от него. Влажные пальцы Йеджи останавливаются около активно пульсирующей Шин, дожидаясь согласия. Рюджин старается не думать ни о чем и дышать только мятой, пытаясь расслабится. Хван медленно входит средним пальцем, долго не дожидаясь, добавляет безымянный. — Больно, Йеджи, — скулит Рюджин, тычась в шею. — Неужели ты ещё недостаточно растянута после всех сегодняшних ласк? На видео тебе от этого ни капли не больно, — входит чуть глубже, — такая узкая, что каждый раз приходится тебя подготавливать. Думаю, тебе и правда нужно весь день так проходить, чтобы всегда была готова. Рюджин не знает от чего она смущается сильнее: от слов Йеджи или её действий. Она не перечит этому, наоборот, одобряет и хочет больше грязных слов изо рта Хван в её адрес. Шин охает, когда альфы в ней оказывается чересчур много, и все же войдя до упора, Хван не прекращает, стараясь развести пальцы в стороны, сильнее растягивая Рюджин. Омега постепенно привыкает и боль стихает. Йеджи выходит, снова оставляя младшую наедине с пустотой, но на этот раз ненадолго. Доставая все с того же ящика что-то пушистое, Хван улыбается с того, что Рюджин тщательно пыталась скрыть следы своих игр, мыла точно не один раз. Альфа выдавливает смазку на металлический кончик, распределяя, собирается вернуть на замену пальцам. Погружает в омегу медленно, пока всё серое очертание не скрывается. — Умница, — Йеджи чистой рукой хватает Рюджин за шею, заставляя выпрямиться. Шин от неожиданности хватается руками за запястье Хван, намереваясь убрать от себя чужую руку, но вовремя останавливается. — Хорошо справилась, — слегка сжимает, — наверняка такая счастливая от того что потребности твоих дырок наконец-то начинают выполнять, — Шин закрывает глаза, готовая плакать от выступающей алой краски на щеках. Пощёчина приводит в чувство. — Смотри на меня, Шин Рюджин, на меня. Не смей закрывать глаза. — Извини, — шепчет. — Наверняка ведь хочешь, чтобы я как можно быстрее трахнула тебя, не так ли? — отпускает шею, — но почему я должна лишать себя чего-то? Например зрелища, как ты давишься моим членом, пытаясь взять его весь, или как твоё лицо покрывается моей спермой? Почему я должна лишать себя этого только из-за того, что ты хочешь, чтобы мой член был у тебя не во рту, а между ног? — Пожалуйста, выеби меня, мне сильно тебя не хватает, — ноет Рюджин, хватая Йеджи за верхнюю одежду. Хван почти скидывает омегу со своих колен, беря за руку ведёт в другой конец комнаты. Йеджи кладёт руки на плечи Рюджин, давит вниз, заставляя опустится на колени. До Шин не сразу доходит ситуация пиздеца — Хван собралась трахаться напротив панорамного окна. Большого такого, вот как на зло. Альфа ненадолго удаляется за резинкой, на пару секунду оставляя Рюджин наедине со своими грязными мыслями. Она давно хотела, чтобы Йеджи грубо взяла её на виду у кого-нибудь, а лучше у толпы, чтобы все знали кому принадлежит Шин. Альфа возвращается и разворачивает Рюджин лицом к себе — спиной к окну. Йеджи взглядом указывает на свою промежность, и Шин всё быстро понимает. Трясущиеся от возбуждения пальцы тянут язычок вниз, расстегивают пуговицу и умело освобождают нуждающийся в ласке член ещё с метро от тканевых оков. Ладонь медленно проходится по всей длине, тормозит у головки, давя сильнее. Язык проходится по самому кончику. Йеджи не выдерживает, хватает омегу за волосы и натягивает её рот как можно глубже, продержав пару секунд так, отпускает. Рюджин начинает активно сплевывать слюну на пол и глубоко дышать. Хван не хочет долго ждать, хватает за волосы опять и повторяет ещё один раз. Шин понадобилось раз пять чтобы привыкнуть к ощущениям переполненности рта. Через три минуты активных повторений, когда Йеджи уже близка к концу, Рюджин начинает двигаться самостоятельно и без перерывов на откашливание, берёт все больше и больше, наконец подготовившись, берет до основания, целиком, и Хван с громким стоном изливается ей в рот. — Умница, молодчина, — в послеоргазменном бреду шепчет много похвалы. Рюджин отстраняется, закашливается, сплевывая белые капли на пол. — Теперь ты должна получить свою награду. Шин непонимающе смотрит, вновь оказавшись развернутой. Йеджи быстро напоминает о существовании пробки, про которую Рюджин уже и забыла, давя сильнее и входя в омегу как можно глубже, чтобы она была заполнена до краёв. Шин чувствует себя слишком унизительно с чем-то пушистым внутри, так позорно выглядывающим и говорящим: «а часть меня в ней!» Хван раскрывает и надевает резинку на свой все ещё жаждущий уже второй разрядки член, устраиваясь сзади. Йеджи наклоняется вперёд, почти ложась на Рюджин, берет за подбородок, заставляя поднять голову. Напротив их дома офис, где прямо щас ходят сотрудники и могут в любой момент посмотреть в сторону и увидеть такую шлюховатую Шин. Любая проститутка выглядит намного приличнее, чем она сейчас. Член Йеджи входит с лёгкой болью, настоящий характер самоуничтожения — через секунду пропадает. Рюджин выгибается в спине и стонет, получая всю заслуженную длину. Хван выходит и грубо возвращается, сопровождая пошлым шлепком столкновения их тел. Для кого-то спорт — это вечная физическая нагрузка, какие-то игры, борьба, соревнования, для них спорт — секс. По ощущениям Хван с каждым разом все глубже и глубже, вот-вот до сердца достанет. Йеджи вовремя напоминает о хвосте вновь, когда Рюджин скользит рукой вниз, чтобы помочь себе закончить быстрее, но вместо этого получает сильно давление с обеих сторон. Сильно сжимается и чувствует как же в ней много чего-то приятного. Рюджин быстро приходит в себя от нахлынувших ощущений, касается пальцами возбужденного клитора, наконец-то дождавшегося ласки, начинает активно стимулировать. Альфа входит во всю длину и почти готова излиться внутрь латекса. Что-то ей не даёт. Йеджи продолжает двигать тазом, вдалбливает Рюджин в пол. Шин уверена, что в офисе напротив их заметили раз тридцать, смущается вновь, хотя казалось больше уже просто некуда. Рюджин с криком, словно ей тут горло режут, кончает на член Йеджи. Альфа наполняет презерватив следом — отсутствие оргазма Рюджин не давало ей кончить. Хван гладит девушку по волосам, по скрытой одеждой спине, но плечам, и в конце концов обнимает, теперь давая ей всю ласку, что накопилась на последние два дня.