Десятиклассник

От Тушенцова из девятого ноги подкашивались, когда Даня, будучи четырнадцатилетним школьником, тайком каждое «14 февраля», начиная с класса пятого, ему валентинки таскал и кажется, это были самые лучшие чувства на свете. Но лучше оказалось, когда теперь Данила - шестнадцатилетний десятиклассник, а его парень - сам Руслан Тушенцов из одиннадцатого. Сказал бы ему об этом кто ещё в лет двенадцать, он бы от радости на спор съел бы карандашный грифель. *** Руслан в школе пользовался неплохой популярностью среди девчонок. Так сказать, местный "краш". Среди мальчишек как "тот самый, который за любой движ". И довольно хулиганистый парень для преподавателей. Порой Даня задумывался, за что ему достался такой шанс, как Тушенцов. За что он был его достоин? От девочек проходу нет. Мальчики все руку жмут при встрече. А он выбрал именно его, какого-то рыжего придурка на класс младше, который в разговоре с ним и двух слов связать не мог от волнения. Нормально познакомившись с ним только в девятом классе стало ясно это зарождением крепкой дружбы, а после трёх бутылок пива - взаимной дрочки. Явно уже чего-то другого, намного большего. Если бы Даня не стал избегать его, пока того не поймали и после короткого диалога не засосали прям в туалетной кабинке. Где, к слову он и отсосал за чистую монету, после шутки. Как в конце мая все классы разбрелись по каникулам, в том числе и десятые. А Кашину предстояла сдача ОГЭ. Шатен поддерживал всячески на протяжении нескольких месяцев. Нежности шептал перед входом в аудиторию. А потом вдвоём радовались тому, что всё сдано и впереди три месяца лета. Сидели до поздна на крышах многоэтажек. Сигарету одну на двоих курили. Даже научились делать цыганочку. Играли в монеточку, сбивая костяшки в кровь. Руслан его из балончика учил граффити рисовать, поверх его руки свою укладывая, дешёвое пиво пили и зажимались по подъездам. Часто у Руса в квартире зависали. У него она была своя, хоть и комунальная. Фильмы смотрели и в принципе проводили время 24/7 друг с другом Осенью жизнь разделилась на до и после. Бухие в хлам родители выставили сына за дверь после очередной попойки и Даня в какой раз пришёл в слезах, не зная, куда ему идти. Тушенцов, не пальцем деланный, на следующий день сходил с младшим и забрал его вещи, перевозя просто жить к себе. Зачем лишние трудности? Делать домашку веселее. Собираться в семь утра в школу было отдельным приключением. Всегда было приятно получить на ненавистной химии или физике сообщение «выйдешь?» Отпрашиваться, уходя с концами. Сидеть в тесной кабинке вдвоём, смеяться с глупых шуток, курить вейп, а после целоваться, ощущая на языке привкус химозной клубники. Домой идти вместе. Если кто-то освободиться раньше, значит, готовит он, уходя без ожидания А их первый медленный танец. Данилку запрягли нарезать какие-то снежинки из бумаги, а Руслан с удовольствием вызвался помочь, отпрашиваясь с уроков. Вечером должна быть новогодняя дискотека. Значит, с задачей надо справиться до вечера. Уже славно, думает рыжий и дорезает дебильные снежинки. Он, конечно, хотел идти домой вечером. Мол, «буду я еще там позориться, музыка ужасная». Но старший его притормозил, услышав, что объявляют медленный танец. В коридоре пусто, да и вряд ли кто-то появится. Он зовёт потанцевать хотя бы там. Закатывая свои голубые глаза и смущенно улыбаясь, он соглашается. Ногами перебирают аккуратно. Один в вансах, другой в конверсах. Романтика блять. Руся, обвитый за шею чужими руками, в макушку целует, плавно покачиваясь, а другой посмеивается тихо тому в плечо *** — Дань, ты чего уснул? — Руслан ерошит волосы мягкие, а юноша с груди теплой приподнимается на локтях. — Не, я тут подумал, что будет, когда ты выпуститишься. Я же останусь совсем один, на целый год с этими придурками. — В уголках глаз непроизвольно слёзы наворачиваются, придавая блеска. Тушенцов тоже приподнимается, утирая чужие слёзы и тянет обратно на себя. — Ради тебя могу пойти год поработать уборщиком в нашей школе. — Младший смеется. —  Я, если что, не шучу. — Не надо. Будешь позориться перед нашей директрисой. — Это даже славно. Буду каждый день в страшных снах снится и ей, и химичке. Комната вновь заполняется заливистым смехом, только теперь от обоих и Руслан целует его в висок. — Ты никогда уже не будешь один, Данька