Фанат

      Дима зевает, прикрывая рот рукой, когда мимо него пролетает машина. Красная, будто для самого Дьявола была создана, с кричащей музыкой и на огромной скорости. Он даже не понимает сначала: сонно моргает, смотрит по сторонам, а потом, будто вспомнив, зачем и почему он стоит в форме у дороги посреди Петербурга, распахивает глаза и летит в свою машину. Сразу заводит её, одной рукой выворачивает на проезжую часть, не глядя на руль, и врубает мигалку. Едет быстрее положенного, сам бы себя наругал, но адреналин в крови велит догнать нарушителя. Они встречаются уже не в первый раз, Дима даже знает, кто сейчас сидит за рулём.       Когда впереди уже видно красное пятно, Дима вновь бьет по газам. И направляет громкоговоритель в окно: — Красная Lamborghini, прижмитесь, пожалуйста, к обочине, — чётко, без сомнений и серьёзно говорит Дима, замечая, что машина даже не сбавляет скорости.       Наоборот, кажется, она едет ещё быстрее. Даже кокетливо мигает фарами, заставляя нахмурится и вытащить рацию из нагрудного кармана: — Всем постам! Я увидел водителя, это действительно Кирилл Гречкин, — Дима внимательно следит за машиной, но стоит отвлечься на людей у остановки недалеко, как Дубин замечает: — он завернул направо, — Дима прикусывает губу, — и, чёрт, мы его потеряли.       Дима едет быстрее. Пытается догнать, найти. Кажется, что он и сам точно получит пару штрафов, а ещё по башке от начальства за то, что устроил детские гонки. А ведь хотелось доказать, что стоять у дороги и крутить палкой — это не для него! Хотелось быть уверенным в себе, что, да, он может поймать нарушителя просто, без СМС и регистрации. Но не получилось. Кирилл вновь угнал. — Похоже, он снова нас переиграл, этот парень слишком крут для нас, — раздается ответное в рации, и Дима швыряет ее на соседнее кресло.       Пора возвращаться назад, на свой пост. ***       Адреналин бушует в крови, и такое чувство, что вместо подошвы у него пружины. Он не может остановиться: скачет по всей сцене, задыхаясь, поёт из последних сил в микрофон и с наслаждением слышит отдачу. Да ещё какую! Все ребята в зале знают песни, кричат их во весь голос, отчего иногда даже становится не слышен собственный голос в микрофон, танцуют, прыгают вместе с ним и не собираются останавливаться. Все в этом зале заряжены до невероятной отметки, по венам у всех течет энергия, а усталость нервно курит в сторонке.       Кирилл — не король какой-то тусовки, типа, рейва или рок-н-ролла. У него в арсенале и лирические песни, под которые хочется сесть у окна, сделать какао и рыдать, наблюдая за дождем, стекающем по стеклу; и те, под которые на дискотеках пляшут до отказа, и те, где можно передохнуть, попеть от души и вспомнить что-нибудь хорошее из воспоминаний; и те, где Кирилл неизменно упоминает тачки, тёлок и бабки. Последние, кстати, самые популярные среди подростков, они даже в чарт залетают с завидной для большинства других артистов регулярностью. Но он и не удивлен: и в свои пятнадцать хотелось слушать про крутость и богатства очередного рэпера, смотреть версусы и запоминать легендарные панчи, чтобы бросаться ими направо и налево. Поэтому сейчас, когда музыка на фоне заканчивается, а ребята в толпе, задыхаясь, останавливаются, чтобы отдышаться, Кирилл решает устроить минутку передышки и поболтать. Хоть на лицо и лезет сумасшедшая улыбка, а сердце бьётся в непередаваемом темпе, аж, кажется, что у него появилась тахикардия, выдавить из себя слова всё же получается: — Ну что, получили? — из толпы раздается смех, да он и сам лыбится довольно. — А говорили, что у Гречи плохие концерты. Всё по заслугам!       Люди довольно хлопают, свистят, кричат и просят ещё. Кирилл кидает быстрый взгляд наверх, пробегается им по ВИП-зоне и наигранно цокает: — Ну, какой “ещё”? Меня скоро самого нужно будет увозить на каталках, сердце не выдержит… — хмыкает он, загадочно улыбается и продолжает: — помните я говорил о сюрпризе в конце концерта?       Кирилл видит, как все переглядываются, начинают шептаться, а кто-то и вовсе выкрикивает довольное: “Помним!” — Кажется, что мы давно не пели вашу любимую песню! Да-да, ту самую, которую я не исполнял…. М-м, кажется, с прошлого года? Есть тут счастливчики, что были на том концерте? Я уже вижу пару рук!       В толпе визжат ещё громче, кто-то опасливо смотрит по сторонам, наверное, впервые на концерте, поэтому сейчас и не понимает, что за песня, и что сейчас начнётся, а кто-то уже во всю готов голосить вместе с Кириллом. Именно это ему и нравится в собственной аудитории: готовность отжигать, как в последний раз в своей чертовой жизни! — Итак, дамы и господа, давайте исполним “Почему ты ещё не фанат”! Начнём отсчёт? — Три! — Два! — Один!       На фоне начинает играть знакомая мелодия. Настолько знакомая и родная, что мурашки, будто по команде “Фас!” начинают забег по коже. Эту песню Кирилл написал ещё в самом начале карьеры, когда не было ни денег, ни славы, ни даже нормальной квартиры, отчего приходилось уживаться в небольшой студии, подрабатывая в старом клубе барменом и периодически выбегая на сцену, чтобы спеть пару наработок. Опыт же надо было набрать, верно? Тогда он песню браканул пару раз: то ему не нравились слова, то мелодия, что играла в голове, не давая покоя. Даже выкидывал листы со словами и посредственными рифмами, которые потом бережно доставал Лёша, расправлял их и почти невесомо целовал в лоб, желая поддержать в этом сложном пути хотя бы так. Рифмы у него были похуже кирилловых.       И сейчас петь удивительно сильно полюбившуюся всеми песню, смотреть в их горящие глаза и знать, что с ВИП-зоны на него смотрят, не отрываясь и сгорая в унисон, родные и любимые глаза, кажется по меньшей мере невероятным. — С федералами играем в прятки, — все в зале подпевают, машут ему руками, кто-то до сих пор визжит от счастья. — Этот трек наркотик — добавляй в закладки. Ты меня богаче? Не, ну это вряд ли, — он хитро улыбается и поет дальше, проходя ближе к краю сцены. — Да, я будто Галкин, меня любят бабки.       Леша улыбается и как всегда закатывает глаза на этой строчке. Он искренне гордится Кириллом, он знает, что это именно то, что Греча хотел, придумывая свой дурацкий псевдоним. Он знает, что сцена или звукозаписывающая студия — это тот самый дом для Кирилла. Те места, где он чувствует себя хорошо, в безопасности. По-настоящему счастливым. И Леша всё понимает, ждёт дома по ночам, иногда засыпает в одиночестве, откладывает планы, подстраивает жизнь под жизнь Кирилла, тихо любит, потому что в гомофобной стране нельзя говорить о таком вслух, и всегда стоит за спиной, готовясь ловить. Готовясь подсобить, позаботиться. И если Кирилл, уставший после целых суток в студии, голодный и лишь с еле заметным огоньком в глазах говорит: “ты не хотел бы…”, то Леша всегда хочет. И неважно, нужно ли брать очередной отпуск на работе, а потом еле успевать по дедлайну с проектами. И неважно, нужно ли ехать на другой конец страны: во Владивосток или Калининград из любимого и серого Петербурга. И неважно, что жить им в одном номере нельзя, поэтому приходится снимать сразу два, а ночью, как ниндзя, пробираться к Кириллу мимо персонала. И неважно, что к личной жизни Гречи уделяется слишком большое внимание, из-за чего ему иногда приходится появляться в кафе с девушками: то с Юлей, лучшей подружкой Лёши, то просто с какой-то дивой, которой лишь бы подогреть к себе и своим новым курсам интерес. А сам Леша для аудитории лишь близкий друг и личный менеджер, который за кулисами и кофе притащит, и покушать закажет, потому что Кирилл вновь забыл пообедать, и вместе с реальным менеджером — Алёной — соберёт новый лук взамен того, который каким-то образом либо не понравился Кириллу в последний момент, либо был замаран тем же Кириллом. И, конечно же, поцелует, когда рядом никого нет, куда без этого. — Да меня бесит fame, — в зале отчетливо поют “бум!”, — снова поставил цель, у меня миллион идей, люди хотят ещё…       Это правда. Иногда Леша встаёт среди ночи в туалет или попить воды и видит Кирилла, что разлёгся вместе с кучей бумажек и ноутбуком на неудобном диване, который они всё выкинуть не могут. И он столько работает! В голове даже не укладывается, когда он успевает выпускать альбомы, писать новые песни, ходить на интервью, подкасты, давать концерты и при этом всё любить Лёшу, уделяя ему время. — Вся моя жизнь freestyle, снова наваливаю style, — Кирилл на сцене сверкает золотыми винирами, которые Лёша за столько лет уже ненавидит, и красуется футболкой. — Я выделяюсь из стаи, вижу ты восхищён, — и взгляд в ВИП-зону.       Прямо на Лёшу. Да, он восхищён Кириллом, как и всегда. Как и все года до этого. Как и первый день, когда Леша увидел Гречу впервые в каком-то сомнительном клубе. И влюбился, чуть ли не с первого взгляда. Или с первого шота.       Весь зал подбирается и во весь голос вопит припев, перебивая Кирилла, отчего по коже неизменно бегут мурашки, заставляя потянуть рукава кофты вниз, будто внезапно стало холодно: — Ну почему ты ещё не фанат? Неужели не видишь таланта? Тебя трахает в уши ред флаг, — и вновь взгляд четко, будто выстрел, в глаза Леши, — я же знаю, что тебе приятно.       Изначальная версия, где Греча трахает безличного “ты” куда-то, кроме ушей, в первый раз настолько возмутила Лёшу, что он пару часов ещё обиженно листал ленту, игнорируя Кирилла рядом. Тот, кажется, тогда успел с ума сойти: сначала просто пытался объясниться, потом начал просить прощения, сам ругался, вновь извинялся, ластился под руки, целовал куда попадет и обещал, что придумает другую строчку. В этот раз смять и выкинуть лист был готов Леша, но, успокоившись после ещё пары часов в обнимку, согласился на трах в уши. Лишь понадеялся, что никто не подумает про какие-то кинки.       Оторвать взгляд от Гречи сейчас кажется невозможным: тот красиво дёргается под проигрыш, посылает воздушные поцелуи в толпу, улыбается под визги и скачет вместе со всеми, благо, наученный опытом, не спускается со сцены, оставаясь главной звездой и сверкая, как всегда. Как года до этого и, Леша более чем уверен, после этого. Потому что это всё — концерты, песни, популярность и образ беззаботного мальчика-богача — стихия Кирилла. То, что он реально любит и не собирается бросать, несмотря на периодические падения и некоторые песни, на которые честно ставили и которые с трудом пробивались в чарты.       Концерт — вместе с песней — заканчивается быстро для всех. Они уставшие, по всем стекают капли пота, в зале уже нечем дышать, но все счастливые и до сих пор готовы прыгать под хиты. Но уже чуть больше чем через три часа у Кирилла с Лёшей самолёт, поэтому Греча улыбается, машет всем со сцены и неизменно прощается: — Всем большое спасибо, вы потрясающе! Мы увидимся уже этой осенью, не скучайте! — и убегает со сцены, маша всем на прощание.       Когда Лёша пробирается через блогеров, их сторис и разговоры, успевает перекинуться парой слов со знакомыми артистами, которых не ожидал сегодня увидеть, и наконец заходит в гримёрку, смахивая с глаз вечно мешающуюся челку, Кирилл ещё не успевает отойти. Он бродит туда-сюда, мозолит перед глазами, но не может по-другому: в каждый клеточке тела искрит энергия, и если её не выпустить, то Кирилл взорвется, потому что не справится с напряжением. Силы ещё не закончились, настоящий отходняк начнется, по расчетам Леши, уже в самолёте, поэтому сейчас он улыбается в ответ, также счастливо и довольно, как и Кирилл, подцепляя его руками. Тянет ближе к себе, обнимает крепко и утыкается губами куда-то в шею. Та вся в поте, что стекает под одеждой от слишком активной деятельности, но разлепить их сейчас не сможет даже конец света. — Ты, как всегда, умница, — шепчет в тишине, прерываемой лишь тяжелым дыханием и руганью из-за стены. Кажется, Алёна снова наезжает на халатных работников. — Я люблю тебя, Лёш, — Кирилл не стесняется, говорит громко и всхлипывает от эмоций.       Он бы очень хотел когда-нибудь вытащить и Лёшу на сцену. Чтобы он понял, какие там эмоции, насколько там по-другому и насколько не хватает поддержки, которая бок о бок с ним почти всю карьеру. Кирилл знает и честно себе признаётся, что если бы не Лёша — он бы остановился на задрипанных клубах. Он бы не смог пройти этот путь в одиночку, не имея под боком Лёшу, у которого веры и сил всегда хватало на них обоих. — О, Лёш, ты уже тут, — врывается, словно ураган, Алёна и сносит случайно чью-то сумку у входа, заставляя парней вздрогнуть. — Ой, сорян… — сумка возвращается на место, а Алёна услужливо прикрывает за собой дверь, поворачивает замок и подлетает к ним в пару шагов. — Я думала, что ты ещё не успел до нас добежать, вроде, вот только что тебя видела в ВИП-зоне… но так даже лучше! Боялась, что не успеваю вас выцепить перед самолетом, — она улыбается и тянется, чтобы обнять их.       Найти когда-то Алёну было чуть ли не подарком свыше. Она сразу сразила их своей харизмой и искренним желанием помочь, а когда случайно увидела их целующимися в незакрытой гримёрке (прямо, как сейчас, у них плохо получается прятаться) лишь сказала, что всё понимает и никому не скажет. У Лёши тогда сердце остановилось, а Кирилл на эмоциях после концерта ничего и не понял, лишь благодарно кивнул и выгнал за дверь, чтобы продолжить начатое. — Как тебе концерт, дорогая? — до сих пор на эмоциях спрашивает Кирилл, притягивая к себе Лёшу поближе, прямо под бок, и зарываясь носом ему в волосы. — Ты зажёг! Я реально не понимаю, откуда в тебе столько энергии скакать и петь там после огромного количества проделанной работы, вот серьезно! Ты крутой, — Алёна скрещивает руки на груди и клонит голову к правому плечу. — Ещё бы так часто не кидал взгляд на ВИП-зону, высматривая там кое-кого, цены бы тебе не было… хотя, это уже мои личные мечты, прости. Было реально классно. — Не могу не смотреть, там же лучший парень на свете! — восклицает Кирилл, будто Леша и вправду какой-то особенный. Бред же. — Так, хорошо, Лёшу в следующий раз не зовём, я поняла… Я что спросить-то хотела? — она отводит взгляд и вздрагивает, кажется, вспоминая. — А, точно, вы же на две недели едете в отпуск? — Да, типа того, — довольно фыркает Лёша, когда на макушку опускается мокрый поцелуй. — О-о, получается, вы вдвоем, море недалеко… или это океан? Не суть. Куча еды, солнышко, тепло и куча свободного времени… Мне придется нанимать после несколько гримёров, чтобы убрать последствия вашего отпуска, я правильно понимаю? — Эй, совместный отпуск не значит, что мы будем трахаться две недели без передышки на сон и еду, — закатывает глаза Лёша, но всё же улыбается, когда кончики чужих пальцев пробегают по бокам, раззадоривая.       Даже спустя столько лет отношений Лёша искренне может сказать, что поцелуи, объятья и просто касания Кирилла ему не наскучили. Вот вообще нет. Это не про него. Была бы его воля — они бы только и делали, что ласкались и нежились в кровати. — То есть никакого секса в отпуске? — уточняет с умным видом Алёна, откидывая волосы назад. — Да щас, разбежались, — ругается уже Кирилл, недовольно щурясь. — Я вообще-то сохранять целибат не собирался. — В тебе я и на каплю не сомневалась, но договоритесь между собой, а то получается какое-то мнимое согласие… — переходя на шепотом, она наклоняется ближе, будто ведает тайну. — Алёна! — в унисон раздаются голоса. *** — Греча! Кирилл! — их ловят какие-то девушки у черного выхода, когда они спешат на такси.       Они честно думали, что все фанаты уже давно разбежались и уехали по домам или дальше тусить. Поэтому, по их расчетам, у выхода никого не должно было быть. Но не тут то было. Девушки подходят ближе, улыбаются и машут телефонами в руках. А ведь Кириллу и Леше нужно ещё заехать за вещами домой и хотя бы доехать до аэропорта, надеясь, что они не опоздают. Но это были самые удобные билеты, а просыпаться в четыре утра, лишь бы поехать в отпуск куда-то, Кирилл отказался. — Привет, девчонки, — подмигивает им Гречкин, притормаживая.       Лёша в этот момент тихо хихикает, натягивает капюшон пониже, чтобы лица было толком не видно, и идёт ближе к ожидающему такси. Такое случается не в первый и не во второй раз, поэтому приходится лишь смириться и, пока Кирилл не видит, начать потягивать его вейп, наблюдая за внезапной фотосессией. — Можно фотку? И роспись! Пожалуйста! — просят они, смотря так жалостно, что Кирилл, кинув на ждущего его Лёшу взгляд, лишь виновато пожимает плечами и встаёт для фото, привычно натягивая на лицо улыбку.       Они фотографируются быстро, девушки уже давно поправили макияж и прическу. Кирилл даже корчит рожицы, отчего девчонки задорно и высоко смеются. А для росписи одна из них — брюнетка и блондинка, какое клише и гламур — подставляет грудь. Кирилл удивленно таращится на её тёмненькую подругу, но та шокированный не выглядит, лишь смотрит по сторонам, будто ни при чем. — Э-э, а листочка у вас ещё одного не будет? — пытается выкрутиться Кирилл. — Хочу так, — хихикает девушка, откидывает назад свои длинные блондинистые волосы, открывая грудь, на что Греча лишь матерится себе под нос и всё же расписывается. — Крутяк, спасибо! Кстати…       Она тормозит его, когда Кирилл уже поворачивается к Лёше, желая пожаловаться на весь мир, собственное непонимание некоторых людей и тянущую усталость в конечностях. — У тебя же нет девушки, да? — она прикусывает губу, подмигивает и продолжает: — я просто хотела предложить стать… м-м, твоей фавориткой. Брюнетка рядом хохочет, но смущённой они, кстати, обе не выглядят. — Фавориткой? Чего? — нервно усмехается он. — Ну, да. Если хочешь, мы будем трахаться, я многое слышала о твоих умениях! — на это Кирилл лишь поднимает брови, но слушает дальше: — я буду ходить на твои концерты и целоваться с тобой на сцене, чтобы все знали, что ты теперь занят, — она чуть щурится. — Прости, но… — Кирилл тяжело сглатывает и вновь кидает взгляд на Лёшу.       На Лёшу, из-за которого вот уже много лет сердце каждый раз заходится в бешеном режиме. На Лёшу, который помог добиться всего, что у них сейчас есть, не бросая в этой периодически тонущей лодке ни на минуту. Ни когда казалось, что ничего не получится, ни когда Кирилл начинал ругаться с ним из-за шалящих нервов, ни когда Кирилл сутки не появлялся дома. Он всегда был рядом. На Лёшу, с которым они собираются поехать в совместный отпуск, как и года до этого, и отдохнуть, нежась в кровати. На Лёшу, которому он собирается сделать предложение, когда они будут сидеть на их красивой веранде с видом на Персидский залив и клишированно есть клубнику, запивая шампанским. Поэтому сейчас Кирилл говорит, ни капли не сомневаясь: — Прости, но у меня уже есть фаворит, — на возмущенный вздох рядом он не обращает внимания. Как и на цокающий звук отдаляющихся каблуков.       Лёша же в ответ недоуменно поднимает брови, явно не слыша, о чем говорил Кирилл, и почти незаметно подмигивает, маша рукой с зажатым в ней вейпом. А ещё указывает рукой на стоящую рядом машину, всё же им пора ехать.       А в голове у Кирилла одно: “Какой же Леша всё же красивый… И какого черта он парит? Там что, мой вейп?”