пластырь на рану

      Путешественница устало взглянула на тяжёлую, как ей тогда показалось, дверь комиссии Ясиро.       Рана в боку больно кровоточила, не давая и на секунду забыть о ней, приходилось кусать губу, в надежде не разрыдаться от бессилия прямо там.       К счастью, несчастную заметила одна из слуг, проводящую уборку во дворе, конечно же, она сразу же проводила её в гостевую комнату.       Наконец можно было хоть чуточку расслабиться, хотя кровь продолжала идти, пачкая белоснежную постель.       Тихий стук в дверь, Люмин в надежде взглянула на дверь, она знала, кто это.       — Можешь войти.       Госпожа Ясиро робко вошла в комнату, на лице её можно было увидеть беспокойство и печаль. Раны любимой заставляли сердце младшей обливаться кровью.       Это заставило путешественницу чувствовать себя несколько виноватой.       — Не смотри на меня так, это вышло случайно... правда.       Быстрый шаг и Аяка уже была в объятиях Люмин, стараясь сильно не беспокоить рану.       Блондинка затаила дыхание, забыв про ноющую боль, Сирасаги Химэгими, или же, как она любила её называть — просто цветик, никогда не была человеком, который готов сделать первый шаг в отношениях, моменты, когда она первой обнимет или даже поцелует, делает настроение чудесным на неделю... нет, даже месяц вперёд.       — Ох, я тебе столько раз говорила быть аккуратнее. Не подставляться под удар! — голос был тихим, несколько дрожал.       Аяка отстранилась, забирая у служанки, которая незаметно прошла в комнату, бинты и перекись.       — Да ладно тебе, цветик, я ведь осталась жива.       — Даже если скажу тебе быть осторожнее, то ты всё равно так же будешь лезть в разные передряги.       Люмин очень не хочется, чтобы её любовь смотрела на неё такими глазами, полными грусти, но правда есть правда.       Она уже не сможет жить без приключений. Её разум требует испытаний на одно место, пережить как можно больше эмоций и испытать адреналин.       Родной взгляд был до ужаса пронзающим, проделывая дыру в лице виновницы, от чего путешественница отвела взгляд куда-то в пол.       Люмин скорчилась, когда вата с холодной жидкостью больно прикоснулась к коже, будто проедая рёбра.       — Когда тебе станет легче, мы можем прогуляться по Инадзуме... или нет, лучше поиграть в сябу-сябу. Тебе наверняка будет тяжело ходить, — это было сказано тихо, желая отвести тему.       — Прекрасная идея, цветик, ты лучшая.       После окончания до ужаса болезненной процедуры блондинка облегчённо уткнулась в грудь Аяки, устало вздыхая. Всё, чего ей хотелось сейчас — это просидеть так вечность.       Госпожа Ясиро же не противилась, наоборот, прижала возлюбленную к себе, нежно обнимая.