Я обезумев бросаюсь за каждым прохожим, чьи волосы цвета ржи.

      Сидя за своим рабочим столом, Никита задумчиво пялился на экран монитора. Пиксели переливались красным, зеленым и синим цветами, собирая, словно пазл, необходимую пользователю картинку. Его пальцы лениво скользили по клавиатуре, стуча по клавишам и выбивая бессвязные фразы в попытках написать сценарий для нового видео. Но его мысли были далеко от текста, все внимание и концентрацию забирал себе человек, что заливисто смеялся, сидя в позе лотоса на потрепанном диване их «знаменитой» комнаты.       Это был Юра — парень с невероятно красивыми кудрявыми волосами и вечно веселыми глазами-искорками. Он был центром их маленького мира. Их общего детища — ютуб-канала «это всё». Парень всегда являлся авторитетом для Никиты, на него хотелось равняться. Его энергия, остроумие и умение находить выход из любой ситуации притягивало, словно магнит. Но в последние несколько лет все по-другому: парень начал замечать, что его восхищение переросло в нечто большее, непостижимое. Сердце замирало при одном взгляде на друга, а щеки и кончики ушей невольно заливались румянцем. Он все чаще и чаще ловил себя на мысли, что непозволительно много думает о нем, представляя, каково это — быть ближе. Ближе, чем есть сейчас.       Их дружба была построена на постоянных подначках и шуточках, которые часто переходили границы по сравнению с «обычной дружбой». Многие бы назвали их взаимоотношения токсично-арбузными, но для них это было обыденностью и нормой. Юрец часто отпускал двусмысленные шутки, намекая на их «нетрадиционную дружбу», а Никита, краснея до кончиков ушей, подыгрывал ему и бросался подобными фразочками в ответ. Каждый раз, когда Юра невзначай, но с особой наглостью, подкалывал друга, будто насмехаясь, в сердце Никиты вспыхивала маленькая искорка надежды.

«Может быть, он тоже чувствует нечто подобное? Может быть, все эти шутки — лишь попытка донести свои истинные чувства?»

— нередко в голове парня рождалась именно такая мысль, но еще чаще он обдумывал менее желанный вариант.       Никита вновь уставился на мигающий курсор, в попытках сконцентрироваться. Он же, в свою очередь, напрягал и бесил так, словно был его заклятым врагом. Все идеи моментально забывались, словно не желая рождаться на этот свет       Он перечитывал написанное, стирал и начинал вновь. Пустой лист виртуальной бумаги на экране компьютера с заголовком «СЦЕНАРИЙ БЛЯТЬ» казался бесконечным школьным тестом, в котором обязательно должно было присутствовать, по меньшей мере, 100500 вопросов. Так еще и не активированная винда выбешивала до чертиков! Ну и как работать, прикажете, в такой обстановке? «Невыносимо» — тихо выругался сквозь зубы блогер.       В моменте Никита почувствовал, как капельки холодного пота быстротечно скатываются по лбу, а пальцы немеют прямо на кейкапах. Паника. — знакомое чувство, как и сама атака, вновь охватывала молодого парня. Сердце с каждой секундой учащало свой ритм, сбивая дыхание и унося здравый смысл в далекое пешее. Казалось, что стены комнаты сжимаются, оставляя все меньше и меньше пространства для воздуха. Вдох — выдох. Вдох — выдох. В глазах начало двоиться и темнеть, но не смотря на реакцию организма, практически вслепую, Никита все-таки смог дойти до холодильника. Открыв дверцу, он взял из коробочки несколько таблеток эсциталопрама и запив их первым, что попалось под руку — молоком. Спустя некоторое время состояние пришло в норму: пульс замедлился, разум прояснился.       Он вспоминал их с Юрой совместные стримы, шутки, нелепые взгляды, брошенные украдкой друг на друга и случайные прикосновения. Каждый такой момент отзывался в душе острой болью. Решение признаться было принято давно, но страх провала парализовывал снова и снова.       Медленно, все еще рвано дыша, он опустился на диван и услышав неприятный уху скрип старых пружин, уткнулся лицом в подушку. Юру он давно проводил, поэтому сможет нормально отдохнуть. По крайней мере попытается. «Диван сохранил запах его духов». — подметил про себя парень. Сон ускользал, оставляя его наедине с тревожными мыслями. Новые идеи для видео, поиск квартиры, признание… Последний пункт был словно гиря, подвешенная на сердце и набирающая вес с каждым днем.

«Эти блядские чувства не дают мне нормально существовать, несмотря на то, что я жив лишь благодаря им»

— злобно выдохнув, выругался в подушку Никита.       Он любил тешить себя мечтами об их совместном будущем, о взаимной любви. Было бы славно, если бы Юра мог просто прочесть его мысли словно типичный, смазливый фанфик, на которые у них выделена целая рубрика. Неожиданно, Никиту посетила гениальная идея — написать нечто подобное. Да не просто написать, а вложить в него все чувства и эмоции, которые бы он не смог передать при встрече, дак еще и подсунуть его Юрке словно он, фанфик, от подписчика.

«Пусть признание и не прямое, но я хотя бы выскажусь, пусть и от лица маленькой девочки, но это лучше, чем продолжать заниматься блядским мазохизмом».

— весьма грустная, но рациональная мысль промелькнула в голове парня. Никита старался максимально оттянуть время, пока шел до макбука: сходил в туалет, покормил кактус, застелил кровать, доел рис, стоящий неделю на подоконнике и полил Геннадия. Чего ж он тянет то, Геночку, за яйца? Да все просто! Сомнения, сомнения и еще раз сомнения. Хорошая ли эта идея?.. Конечно, Никита успел придумать множество вариантов развития событий: он представлял себе, как Клинских читает его фанфик вслух, на камеру; как смотрит на него с удивлением и нежностью, сообщая о взаимности. Но алые розы быстро начали вять, превратившись в похоронные черно-белые каллы. Страх взял вверх и воображение начало транслировать разочарованного Юру, на лице которого читалось отвращение и пренебрежение, а костяшки пальцев побелели от нахлынувшей ярости и гнева. Взяв сиськи в руки, а яйца в зубы, Никита уселся за старый, потрепанный временами СССР, стол. Холодные, трясущиеся пальцы, медленно и неуверенно опустились на клавиатуру. Первая строчка —

>~«Название»~<

мигала и понемногу раздражала. Несмотря на столь ответственный выбор, долго думать не пришлось, ведь эти до боли простые слова срослись с Никитой в одно целое:

«Я хочу быть с тобой.

Я так, хочу быть с тобой.»

      Расслабившись, насколько это возможно, Парень дал волю разуму, записывая в текстовый редактор все, что придет в голову здесь и сейчас. Даже если вид текста будет не особо презентабельным и неэстетичным, то в нем хотя бы будет он настоящий, его настоящие эмоции и чувства, без фальши в виде привычной отговорки «все хорошо».       Пальцы гуляли по клавишам ноутбука сами, словно знали необходимый порядок слов. Наверное, еще с того самого дня в них хранились все то, что Никита тщательно скрывал.

***

      Первая встреча, которой могло и не быть, если бы Юра тогда не решил на ночь глядя сходить в круглосуточный ларек за шаурмой.       Морозный ветер хлестал по лицу Никиты, заставляя сильнее кутаться в шерстяной шарф. Он брел по безлюдному кишиневскому парку, с головой погруженный в собственные, естественно, тревожные мысли. Тяжелые хлопья снега падали на землю, покрывая ее пушистым белым покрывалом. Каждый шаг оставлял в снегу глубокие вмятины от подошвы, словно отпечатки его переживаний, но в отличии от человеческих эмоций, снег легко заметает следы и не оставляет ни намека на былые чувства.       Взгляд парнишки скользнул по замерзшему озеру: гладкая, сверкающая поверхность манила своей холодной красотой, словно сама Снежная Королева манила его за собой, желая окончательно сделать ледяным и так опустошенное сердце Никиты.

«А ведь раньше катание на коньках приносило удовольствие».

— мельком пронеслось в голове подростка. Тогда все было по-другому: звонкий смех, покрасневшие щеки и ощущение безграничной свободы. Сейчас же в его душе царила меланхолия, а апатия была верным спутником на протяжении последних нескольких лет. Неосознанно он ступил по на замершую воду. Шаг.       Второй.             Третий.       Лед под ногами покрылся трещинами и разломился на большие льдины с оглушительным хрустом. Никита успел зацепиться за скользкий краешек «плота», но тело уже погрузилось в ледяную воду больше, чем на половину. Да, он прекрасно чувствует, как ноги немеют, а потяжелевшая от воды одежда тянет тяжелым грузом его ко одну. Но ничего предпринимать он не спешил, ведь предполагал этот исход событий в момент, когда нога ступила на неокрепший лед. Значит — был готов. А может и надеялся.       Дрожь, нарастая, закладывала уши, но это не помешало подростку услышать чей-то крик в стороне. Обернувшись, Никита увидел молодого парня в очках, судя по внешнему виду — студента, который бежал к нему со всех ног. Его лицо было перекошено от ужаса и волнения, хотя, казалось бы, он для него незнакомый человек, так зачем это всё?..       Неизвестный, ни секунды не сомневаясь, бросился на хрупкий лед, совершенно не думая о собственной безопасности. Едва замершая поверхность давала трещины, но кудрявый парнишка продолжил двигаться вперед. Ползком, прямо как написано во многих учебниках по ОБЖ. Хоть как-то школа пригодилась ему в жизни. Незнакомец находился в считанных сантиметрах от Никитиной руки и приложив чуть больше усилий, смог вытянуть парнишку из ледяной пучины.       Оказавшись на твердой поверхности, Никита начал переваривать все случившееся, не переставая тяжело дышать и вытирая капли ледяной жидкости с лица. Спаситель, который назвался Юрием, присел на корточки подле и в попытках того согреть, бережно протянул свое пальто и теплые рукавицы. «Все хорошо, не беспокойтесь», — прошептал он, гладя того по каштановым волосам,

— я рядом.

Эти слова отпечатались в душе Никиты словно клеймо, которое он обязательно унесет за собой в могилу.       Яркие лучи зимнего солнца слепили глаза, не давая в подробностях разглядеть человека, сидящего непозволительно близко: это был молодой парень, с русыми кудрями по плечи и в очках, которые идеально подходили к его юношескому лицу, на котором до сих пор читалось беспокойство. Множество чувств и эмоций смешалось воедино в тот момент: Никита впервые за долгое время ощутил чье-то тепло и ласку. Чувство благодарности, которое постепенно переросло в нечто большее..

24 февраля

      Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, вея в комнате мягкую и теплую атмосферу. Юра и Никита, развалившись в своих креслах, уставились в объектив камеры. На столе громоздилась куча всякой всячины: чипсоиды, миска риса для кошка жена и конечно же mr микрофон. — Бля, я ебал этих детей, какой же кринж, — выругался Юра, и лишь спустя время заметив, что запись уже идет. — Никитос, вырежешь, да ведь?)0) Тот в свою очередь лишь закатил глаза, ведь давным-давно привык к подобным выходкам кудрявого. — И вам не хворать, подписечники. Сегодняшний ролик, как ни странно, снова начинается с ебанины. Сегодня у нас на повестке дня, как вы могли догадаться исходя из названия, ваше творчество, а если быть точнее — фанфики. Юра скептически поднял бровь и скорчил недовольную моську. — «Я не хочу снова ущемляться с того, что я снизу!». — Но по реакции Никиты, парень прекрасно понимал, что его слова снова канули в лету. Ну пиздец.       Они еще какое-то время болтали ни о чем: обсуждали их первый ролик, начавшийся с «Я неделю уже не срал», и давая долгожданный ответ целевой, смог ли, все-таки, Юра посрать; философски рассуждали, стоит ли им создавать онлифанс и через сколько часов они смогут накопить на майбах или феррари. Атмосфера была непринужденной и невероятно комфортной. Но по записи с камер не понять, что происходило в голове Никиты в тот момент. Спустя 10 минут разговоров и рекламы всем известного сервиса психологической помощи «пасмурно», в котором они и сами нуждались, все-таки перешли к теме ролика.

~~~

      Прочитав несколько слэшей, они все-таки дошли до фанфика «Х» Юра открыл нужную ссылку и, прокашлявшись, начал читать вслух. Сначала все шло гладко — типичное для атмосферных фанфиков введение, в котором описывается обстановка, знакомя читателя с героином и создавая общую картину и задавая ритм истории. Но с каждым новым предложением в комнате становилось все тише и тише, а Никита, с неподдельным интересом, следил за каждым движением мышц лица Юрия, стараясь заметить любые изменения в поведении друга. Сердце ускоряло свой ритм с каждым вдохом и выдохом.       «Я очень ценю тебя, Юра. В день нашей первой встречи ты снова дал мне ощутить, какого это быть счастливым. Бесконечно люблю каждый кусочек тебя и твоей личности: тупые шуточки и весьма эксцентричный характер, от которого порой хочется провалиться под землю; привычка грызть ручку, когда ты сосредоточен; нелепое нытье и желание писать завещания, если температура твоего тела превысит 36,9° или на землю вновь обрушится магнитная буря. Твой заливистый смех, создающий атмосферу той самой беззаботности, а также, куда ж без него, фетиш на доминирующих женщин. Даже твои маленькие слабости, такие как страх грозы делают тебя таким, какой ты есть. Я по уши влюблен в тебя, Юра.

До судорог, до бреда, до рыданья.

До порванных от напряженья жил, Я сохранял свои воспоминанья, Которыми все эти годы жил.

И ты об этом никогда не узнаешь. Если я, конечно, не сорвусь к чертям собачьим. Ведь, мне кажется, я знаю ответ на свой вопрос». — продолжал читать Юра.       Сердце Никиты колотилось в такт слов друга, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Губы, искусанные до крови, выдавали его беспокойство, а пальцы, вцепившиеся в ткань, белели от напряжения. Стыд, надежда, страх — все переплелось в один тугой клубок, сдавливая его грудь. — Слушай, тебе не кажется, что наши фанаты знают даже больше, чем мы знаем о себе? Вот реально, сам посуди: как можно обращать внимание на столь мелкие детали, такие как привычки, о которых ты упоминул мельком и испуг на гром в одном из видео? Я чувствую себя раздетым и изнасилованным. — Выразил свои мысли кудрявый.       Юра продолжал читать и с каждым новым предложением все больше убеждался, что автор фанфика знает непозволительно много. Это пугало и настораживало, ведь частенько их сталкерили. К сожалению, всегда будут люди, нарушающие личные границы других людей. Особенно, если это публичные личности.       В нем так же были описаны их совместные прогулки по парку «Валя Морилор», ночные разговоры на крышах хрущевки и даже их любимая песня, которую они постоянно ставили на репит. Последней каплей нервной ниточки Юры стало упоминание фразы, сказанной Никитой в один из трудных периодов его жизни:

«Я знаю, ты понимаешь, как мне плохо сейчас. И я почти себя убил, но ты пришел в нужный час. Ты знаешь больше обо мне, чем я сам представляю и лишь тебя я как хорошее воспринимаю»

Кусочки пазла мгновенно собрались воедино в Юриной черепушке. Сука. — Красивый фанфик, — прокомментировал Клинских, стараясь звучать как можно более спокойно, однако, получалось паршиво. — Думаю, ты прав. — Согласился Никита, но его голос звучал несколько неуверенно. Он понимал, что Юра понял смысл прочитанного. И его молчание до жути напрягало. Кудрявый нагло делал вид, что ищет что-то в телефоне, всячески показывая, что ничего не произошло. Но мы все знаем, какой из него актер. Спустя несколько минут немого конфликта, который, по ощущениям, длился не менее вечности, Никита, молча вышел на балкон. Отыскав на его бетонном полу половинку сигареты, которая пролежала там, по меньшей мере, 3 года, закурил.       Еще несколько лет назад Никита был совсем другим: он тонул в болоте зависимостей и осколочного прошлого, а каждый новый вдох был отравлен никотином. Коктейль из рецитала и фенибута был его основным рационом. Юра отлично подходил на роль мамочки, ведь замечая ухудшение состояния близкого человека с каждым новым днем, не мог оставить его на произвол судьбы. Он являлся обладателем «замечательного» синдрома спасателя.       Завязать было не просто обещанием близкому человеку, но и самому себе. Как попытка доказать, что он еще способен контролировать собственную жизнь. Юра, понимая, что прямые уговоры вряд-ли окажутся эффективными, прибегал к более радикальным мерам: ставил на кон их дружбу и собственное здоровье, заявив, что в случае Никитиного срыва угробит себя тем же, чем убивает себя друг. Несмотря на «дешевизну» манипуляции — это было единственным выходом в этой, мягко сказать, непростой ситуации. Эта угроза стала для Никиты катализатором. Одна лишь мысль, в кого превратится Юра, вызывала море мурашек. Он не мог допустить, чтобы светлый образ друга был омрачен его собственными пороками, не хотел тянуть за собой на дно кого-то еще. Дав обещание, он прекрасно понимал, какую ответственность на себя возложил.       Табачный дым уносило ветром в сторону их комнаты. Никита осознавал, что предал доверие друга взявшись за сигару. Каждая затяжка была как удар по его совести. Но он был слишком слаб, чтобы справиться с собой самостоятельно.       Юра уловил такой знакомый, едкий запах, проникающий в их комнату через приоткрытую дверь. Он вышел на балкон, где Никита задумчиво курил, уткнувшись взглядом в ночное, зимнее небо. Обычно Юра сильно злится, когда тема заходит о старых пристрастиях друга. Но сейчас ему, почему то, было все равно. Как будто бы, даже понимал это желание закурить. Он чувствовал тоже самое, несмотря на свою девственность в этом вопросе.       Резким движением он выхватил сигарету из обмерзших пальцев Никиты и поднес ее к своим тонким губам. Юра не забыл свои слова. Табачный дым окутал их двоих, создавая между ними непроницаемый барьер. Никита молча смотрел на друга, на его напряженные плечи и на тлеющую сигарету, словно пытаясь разглядеть в этом облаке ответ на свои вопросы. — Не придуривайся, — Не выдержав давления тишины, произнес шатен, обреченно вздохнув. — ты все прекрасно понял. — Возможно. — Максимально холодно, пробормотал себе под нос Юра. — Что ты хочешь от меня услышать? — Уже ничего. — Переводя взгляд в чистое от облаков небо. — Давай останемся друзьями. Все будет как и прежде. Давай забудем этот день как страшный сон. — Никита врал сам себе и прекрасно отдавал этому отчет. Он не забудет. Не сможет.       Лениво кивнув, Юра затушил сигарету и ничего боле не сказав, ушел в комнату. Но оба понимали, что как раньше — уже не будет.