I / Idol / Doll

Чимин ошалело подрывается с постели, чисто интуитивно дёргаясь назад и куда-то в бок, падая на пол. Копчик неприятно пульсирует от боли, но зато в голове проясняется. Воспоминания о ночном рейве яркими вспышками мелькают перед глазами, вызывая в груди смятение. Он с опаской косится на кровать, но там пусто. С кряхтением поднявшись, Чимин выходит из спальни, стараясь не шуметь, но довольно быстро понимает, что он в квартире один. Взгляд мечется в поисках часов, чтобы хотя бы понять, какой сегодня день, но замирает на кухонном столе. Там стоит согнутый пополам лист бумаги, а рядом — упакованная еда и телефон Агуста. Понимая, что там есть как минимум объяснение чужого отсутствия, Чимин подходит ближе, рывком раскрывая записку. «Меня не будет несколько дней, сколько точно сказать не могу. Над твоей проблемой я подумаю, но не исключено, что те твои новые знакомые тоже что-то предложат. Все номера хранятся на телефоне. Свою симку я вытащил. Поешь. Выпей таблеток, если болит голова. Не думай лишнего.» Коротко и ёмко. Вполне в духе Агуста, хоть никакой подписи и нет. Чимин выдыхает. Он рад и одновременно расстроен, что они не увидятся несколько дней. Рад, потому что впечатления от того спонтанного поцелуя сотрутся и Чимин сможет… хотя бы не думать о повторении. Расстроен, впрочем, он по этой же причине. — Дурак, — Чимин зло ругается на себя, до боли прикусывая нижнюю губу. Ему совсем не хочется драмы. Не хочется выяснять отношения там, где отношений нет и быть не может. Но хочется повторить то, что было на рейве. Жар прикосновений. Глубоко толкающийся в рот язык и двигающиеся навстречу бёдра. Даже просто от мысли вдоль позвоночника проскальзывают будоражащие мурашки. Чимин не девственник, но он никогда не был с парнями, хотя, стоит признать, хотел. Не попадалось подходящего. Чем же Агуст плох? Мысли стекают совсем не в то русло, что раздражает до бесконечности. Это плохо кончится. Или нет? Или да. Чимин отчаянно стонет, пытаясь избавиться от этой чуши в голове. Он комкает оставленную Агустом записку и выбрасывает в урну, метко попадая в самый центр. Сейчас его интересует душ, еда и перенос контактов на телефон. С остальным он будет справляться, когда наступит подходящий момент. В конечном итоге Агуст даже не поднял разговора о поцелуе. Ни когда тот случился, ни потом, когда они тусовались, и даже в тот момент, когда Чимин, не сумев сдержать язык за зубами, изливал душу. Он проебался по всем фронтам. Обещал себе, что не будет подпускать Агуста близко, а в итоге… в итоге доверил самые мучающие мысли. — Над твоей проблемой я подумаю, — вслух кривляется Чимин, передразнивая строчку из записки Агуста, — словно тут можно хоть что-то сделать. Конечно, Чимин продолжит выступать на рейвах. За первое место ему отвалили аж полтора миллиона, что перекрывает слишком мизерную часть долга, но получить такой приз всё же приятно. Конечно, он поболтает с теми ребятами, которые звали в команду кавердэнса, и другими, кто не озвучивал предложения прямо, но делали довольно толстые намёки. Просто всё это не идёт ни в какое сравнение с тем, что можно делать, будучи айдолом. Чимин признаёт, что его мечты о карьере немного слащавые и припорошены розоватой пыльцой, но за те полтора года, что он был трейни, понял, что готов к любому тяжёлому труду, если в итоге это оправдается признанием. Сценой. Танцами и собственными песнями. Чимин буквально готов на всё… Впрочем, нет. Не на всё. Он дёргается от неприятного воспоминания. Видеть сальные взгляды приходящих посмотреть, как тренируются молодые подростки, менеджеров или директоров — Чимин так и не разобрался, кто это был — совсем не приятно, но терпимо. Смотреть ведь не трогать, да? Только вот он совсем не был готов, что трогать будут… другие. Ещё до прихода в трейни, Чимин слышал разные слухи о сексуальных домогательствах к девушкам, но он ведь парень? Учитывая то, как все просто игнорируют существование гей отношений, он наивно решил, что его задница в безопасности. И да, она была. Пока за пару недель до решения к нему не пришёл один из ассистентов менеджера и не сообщил, что Чимин очень талантливый и действительно может дебютировать, но. И это «но» выбило почву из-под ног Чимина. Чтобы успешно дебютировать, мало милой мордашки и хорошего голоса — нужны деньги. И компания готова вложиться в выбранного трейни при условии, что его показатели феноменальные. Чимин был хорош, но, по мнению агентства, недостаточно, поэтому они могут предложить вариант или внести некоторую сумму самому, или провести ночь с богатой дамой, которая станет постоянным спонсором. — Ты вроде умненький мальчик, — говорили тогда Чимину со слащавой улыбочкой, — и должен понимать, что за любой успех необходимо платить. Сейчас она внесёт за тебя двадцать миллионов, а потом ты уже своим трудом отработаешь эти деньги. Я уже договорился, вот адрес. Только Чимин никуда не собирался ехать. Даже если бы это был просто ужин при свечах и приятная беседа — нет. Просто нет. Он готов трудиться в поте лица, петь, танцевать, доводить свой организм до истощения диетами, но продаваться? Это вызывало отвращение даже просто в мыслях. Так у Чимина появился долг и пропала надежда на карьеру. Он по дурости взял взаймы, а потом… потом встретил Агуста. Хорошо ещё, что вчера по пьяни не разболтал истинной причины, почему его не взяли в айдолы и не дали построить карьеру. Об этом… не стоит знать всем подряд. Тяжело вздохнув, Чимин насилу избавляется от этих тяжеленных мыслей и идёт в душ. Желательно прохладный, чтобы освежить голову. После он отложит часть денег в копилку долга, а остальные потратит. Неплохо купить бельё и сменную одежду. Ещё поесть надо, прогуляться до цветочного, где он подрабатывает, и, может быть, завтра или послезавтра написать Агусту. Чимин кивает сам себе, неосознанно касаясь подушечками пальцев нижней губы. Она уже не помнит отпечатка чужого рта, не хранит тепла поцелуя, но откровенно жаждет повторения. Глупая губа. И такой же глупый Чимин. Ему определённо надо что-то решать с этой навязчивой тягой к Агусту. И поскорее. Хорошо, что несколько дней между ними будет лишь тишина.

***

Юнги решил дать Чимину немного пространства. Проснувшись, он практически сбежал из квартиры, а сев в машину, порадовался, что поступил именно так, потому что шрам почти стёрся. В зеркале заднего вида отражалась невыспавшаяся мордашка с синяками под глазами и едва заметной полоской, которая рассекала бровь. Решив не тратить время попусту, Юнги со всей скорости понёсся домой, лениво думая, застанет ли он Намджуна. На часах отображалась половина восьмого — совсем не утра, так что друг вполне мог уже и уйти. Самое раздражающее во всём этом переключении между двумя мирами — дорога. Юнги не может ездить на одной машине от квартиры к квартире, поэтому приходится двигаться окольными путями. Сначала на закрытую частную парковку, а после на скутере или самокате проехать пару кварталов в сторону и вызвать водителя с охраной. Так надёжней всего, просто занимает уйму времени. Вместо часа — два, а порой и все три. Зависит от пробок. Уже дома, чувствуя себя грязным и уставшим, Юнги, не отвлекаясь на проверку гостей, идёт в душ. Шинигами, его кошка угольно-чёрного цвета, где-то шуршит — слышно лишь цокот коготков по полу. Других звуков в квартире нет, значит, можно смело предположить, что Намджун свалил? Юнги пытается заставить себя не забыть написать другу и узнать, как у того дела, что решил и какие планы на нерадостное будущее. Предстоящее расписание на неделю кажется адекватным. Несколько встреч с Ви и его продюсером Хосоком, чтобы разобраться с концепцией песни; дополнительные часы танцевальной практики, потому что Юнги надо возвращаться в форму; уроки вокала и японского, сменяющие друг друга. Где-то там, между всеми этими часами, он должен успевать готовить свой альбом, сходить на интервью для журнала, который выйдет через пару месяцев, и, кажется, сняться для рекламы. Последнее не точно, потому что сроки зависят совсем не от Юнги, а от компании, которая приглашает его как звезду. Они без зазрения совести переносят заранее оплаченные часы, ориентируясь лишь на своё удобство. Когда-то в молодости Юнги считал, что быть актёром или певцом — это престижно. Имеешь влияние на молодёжь через песни, рассказываешь историю становления на ярком, запоминающемся примере, демонстрируешь действительно показательное поведение, взращивая в юных умах лишь чистые посылы. Главное — писать нечто осмысленное, а не ту тупую попсу, что обычно крутят по радио, и вести себя соответствующе. Это уже после до него дошло, что хорошо продаётся лишь то, что не заставляет людей думать. Юнги, в целом, не жалеет. Он смог найти себе место, не продаться за гроши и отстоять пусть и мнимую, но независимость. Только по этой причине после армии он остаётся айдолом в компании, где дебютировал, а не как большинство его одногодок открывает собственные лейблы. Они не конкурентоспособные и с отголосками былой славы могут оставаться лишь тенью себя прежнего. А впрочем, не то чтобы Юнги не тень. Выйдя из душа, Юнги перемещается на кухню. Наливает на два пальца виски и косит взгляд вниз. — Решила меня порадовать своей компанией, Ши? — кошка довольно мяукает, потираясь о голую ногу. — Надеюсь, ты Намджуна не убила и не забрала его душу? Он, знаешь ли, всё же мой друг. Шинигами принимается громко мурчать, оставаясь на полу. Она, как и Юнги, не слишком общительная. Предпочитает проводить время в тёмных местах, избегать прикосновений и выходить на свет лишь в редкие моменты благоприятного настроения. Чувствуя, что сейчас именно такой, Юнги присаживается на корточки и почёсывает кошку за ушком. — Как думаешь, я сильно пожалею, если помогу Чимину стать айдолом? — в голове нет ни одной мысли, как это сделать. Да, он способен дать рекомендацию и привести новенького трейни, но у этого варианта слишком много минусов, потому что и ответственность за результат с огромным удовольствием повесят на самого Юнги. К тому же, пусть это негласное правило, но действующим айдолам не стоит давать протекцию будущим. Можно отправить Чимина к кому-то из знакомых, кто как раз-таки открыл личный лейбл, но тех, кто готов вкладывать свои кровные в другого человека, не зная, выстрелит он или нет, чертовски мало. Тут уже проще самому Юнги открыть своё агентство и… — Безумие, да, Ши? Хотя мысль привлекательная. Юнги рассеянно прикусывает нижнюю губу, обдумывая плюсы и минусы. Из очевидных плюсов, не считая Пак Чимина под боком, будет возможность изменить свой образ, выпускать те песни, которые хочется, а не которые правильные с маркетинговой точки зрения. Да, так Юнги будет терять в деньгах, но зато сможет создавать то, что хочет. А тот же Чимин, если будет его подопечным… Чёрт. Юнги уже думает, как бы использовать «свежую кровь» и заработать на ней, чтобы самому быть свободным. Не слишком хорошо с моральной точки зрения, но приемлемо, если помнить о желании Чимина быть звездой и выступать на сцене, чтобы нравиться миллионам. На первые несколько лет этого чувства хватит, чтобы не задумываться о личных амбициях, а после… если Чимин станет достаточно популярным, то сможет сам выбирать путь развития. Говоря совсем откровенно, Юнги не готов отдавать Чимина другим. В голове всё ещё свежи воспоминания и о голосе, и о танцах, и о страстном поцелуе. Такой неопытный, но пылающий изнутри юнец. Это не может не привлекать. Юнги вот считает себя слишком старым, чтобы бороться и надеяться на лучшее, в то время как у Чимина должно быть много нерастраченной энергии. Её бы да в мирное русло… Он снимает блокировку с телефона, открывает их чат, долго смотрит на «наглая мелочь», но не пишет ни единого слова. А что сказать? Пока что идея открыть собственное агентство — всего лишь идея. Юнги надо посчитать финансы, составить примерный план реализации, изучить вопрос в целом, в конце-то концов. Это в двадцать лет можно прыгать с головой в чёрную яму и надеяться, что на дне будет батут, а в почти тридцать следует подготовиться и понять риски. Юнги не отказывается от мысли, но берёт тайм-аут.

***

— Ты должен увидеть тренировку Чонгука, — Намджун вскользь здоровается, растерянно пожимает протянутую руку Юнги и сразу же впадает в состояние «фанючки», — это просто невероятно. Его словно одарили сразу всеми дарами: и голос, и тело, и он даже дельные предложения по поводу текстов говорит. Я ему всего раз объяснил, как пользоваться продюсерским пультом, так он сходу всё запомнил! Ещё и в программах разбирается, а что говорить о его музыкальном слухе… Юнги внимательно смотрит на разгорячившегося от пылкой речи Намджуна. А ведь ничего в мире не помешает им открыть лейбл вдвоём. Забрать Чонгука и сделать ему тот образ, который хочется другу. Да и самого Намджуна толкнуть к тому, чтобы выпускать альбомы. Плюс Чимин. Ещё бы, конечно, заманить Тэхёна с Хосоком и полный комплект для успешного старта, но это из области мечты. Какой идиот бросит компанию, которая вкладывается в своего артиста? Юнги не сомневается, что с Ви сдувают пылинки, позволяя творить всё, что вздумается, пока он приносит деньги. — …и всё это в пустоту, — расстроенно заканчивает Намджун, когда они доходят до комнаты, где пройдёт первая встреча с Ви и Хосоком. Юнги приходится мысленно загрузиться, чтобы вспомнить, о чём ему рассказывали. А, точно. Чонгук и его банальный образ. Подкупить, что ли, Намджуна идеей о том, чтобы в собственной компании лепить из Чонгука всё, что вздумается? — Он сделает себе имя и потом сможет выбирать, как меняться, — навскидку предлагает Юнги, зная, что такого никогда не будет, что Намджун и озвучивает: — Тебе не пять лет, чтобы верить в сказки. — А тебе не тринадцать, чтобы ныть двадцать четыре часа в сутки, — отбивает Юнги. Перехватив Намджуна чуть выше локтя, он заставляет их обоих замереть. — Слушай, Джун, серьёзно, я готов выслушивать твои причитания по поводу политики компании сколько угодно, но только когда мы наедине. Не подставляй нас обоих. — Да, — Намджун моментально становится похожим на побитого щенка, — прости. Я увлёкся. Им везёт, что сейчас в коридорах пусто и никто не прислушивается к разговору двух не безызвестных людей в агентстве, но что, если однажды удача перестанет следовать за ними? Юнги качает головой, веря в искренность извинений, но не веря, что подобной ситуации не повторится. Несколько месяцев назад у них сменилось руководство, которое слишком сильно жаждет знать всю утаиваемую айдолами подноготную. Они подобно ищейкам роют землю, чтобы просто найти повод ожесточить договор. По крайней мере, Юнги ощущает именно это: бесконечное давление и взгляд в спину. Хоть не следят за тем, что каждый из них делает после окончания рабочего дня — уже радость, потому что иначе возможность Агуста существовать закончится. — Давай выпьем через пару дней? У меня будет окно в расписании, — Юнги надеется, что этих дней ему хватит, чтобы продумать план об открытии собственного лейбла до конца. По крайней мере, мысль не покидает его вот уже второй день, значит, она должна поселиться ещё в чьей-то голове. — Твоего золотого мальчика, ты прости, в этот раз звать не предлагаю, но может, в следующий… Намджун часто кивает, с радостью принимая предложение. Закончив на этом разговор, они заходят в пустой зал. Прийти получилось немного заранее, но это и к лучшему. У Юнги есть минутка, чтобы собраться с мыслями и заглушить неуместные, а у его друга — возможность провести дыхательную гимнастику и обуздать настроение. Порывистость и вспыльчивость в общении с Ви им не пригодится. Хотя не сказать, что рациональность будет полезна. Ким Тэхён — довольно опасная личность. Он только кажется добродушным и открытым, но Юнги уверен, что это одна из множеств масок, которые плотно прилегают к красивому лицу. Им не доводилось пересекаться на музыкальных премиях или за кулисами шоу в ожидании очереди на выступление, но Юнги не сомневается, что Ви из тех артистов, которые хотят идеального отношения и не допускают неуместных оплошностей в организации. — Пришли, — говорит Намджун за секунду до того, как открывается дверь. Тэхён в идеально выглаженном деловом костюме с приятной улыбкой на лице, а Хосок рядом с ним в брендовых вещах и мрачным отпечатком недовольства. Поссорились, пока шли на встречу? — Привет! Рад познакомиться лично, Тэхён-щи, Хосок. Вслед за Тэхёном с Хосоком заходят юристы и менеджеры. Первая часть официальная и не особо интересная. Обсуждается контракт: сроки, вложения, предполагаемые результаты. На самом деле айдолы и продюсеры тут нужны лишь формально. Им задаются обыденные вопросы чисто для проформы и ощущения участия в заключении договора. Юнги поначалу думает отключиться и пропустить всю встречу мимо ушей, но внезапно осознаёт, что ему это надо знать. Не для текущей истории, а на будущее, когда он всё же создаст свой лейбл. Сощурившись, Юнги сосредоточенно подаётся вперёд, опираясь локтями на стол. Всеми остальными это воспринимается как знак, потому что Намджун тоже перестаёт мысленно пересчитывать листки на фикусе — его взгляд до этого момента блуждал по залу, а теперь изучает документы. Тэхён откладывает телефон в сторону и толкает в бок Хосока. Это всего одно мгновение, но его хватает, чтобы в помещении повисло ощущение напряжения. Не то, чего Юнги желал, но так даже лучше. Он запоминает каждый момент и важный нюанс, время от времени делая пометки в блокноте. Конечно, юристы нервно поглядывают на манипуляции Юнги, но вопросов не задают. Когда все подписи оставлены, руки пожаты, то Тэхён небрежно поправляет лацканы пиджака и спрашивает: — Покажете свою студию, Намджун-щи? Однажды слышал, что у всех продюсеров они примерно одинаковые, хочу проверить, правда ли это. — О, ну, — Юнги ловит паникующий взгляд друга и кивает, мол, да, соглашайся, — конечно. У нас как раз есть время, чтобы познакомиться в менее официальной обстановке и запланировать будущие встречи. Идите за мной. По дороге на этаж Намджуна Юнги замечает мелькнувшую мордашку Чонгука. Конечно, этот ребёнок тут как тут. Он всё ещё помнит, как после вечеринки забирал явно насытившегося случайным сексом перевозбуждённого малыша-переростка. О, этот непоколебимый взгляд и уверенность в собственной правоте. Все они были юными и неопытными. Юнги остаётся только закатывать глаза и надеяться, что не случится какой-то драматичной ерунды, которая просочится в прессу. Вот такие скандалы среди айдолов любят. Чонгук следует за ними по пятам до самой двери. Юнги заходит последним, успевая сделать жест малому, что того не приглашали. Он одними губами говорит: «Топай по своим делам», — и надеется на ответное послушание. Впрочем, если и нет, то его это волновать не должно. Или должно, раз Юнги планирует переманить Чонгука в пока что не существующий лейбл?.. — Так, э-э, располагайтесь, Тэхён-щи, Хосок. Хотите кофе? — Намджун явно паникует и двигается в десять раз рассеянней, чем обычно. И что его так пугает в разговоре с Ви? Обычная цаца. Юнги оценивающе скользит взглядом по Тэхёну. Тот даже не морщится, как можно было бы ожидать, а просто с интересом изучает комнату. Чужой взгляд скользит по стенам, заставленным открытыми шкафами, на чьих полках стоят альбомы, книги и статуэтки, а губы растекаются в улыбку с нотками любопытства. Он выглядит заинтересованным? С этим можно работать. — Джун, расслабься, — Юнги спасает ситуацию, плюхаясь на диван, и хлопает по месту рядом с собой, предлагая сесть рядом, — Тэхён, я же могу перейти на неформальное общение? — в ответ получает кивок. — К кофе могу предложить ликёр, кажется, ты предпочитаешь сладкое? — Да, — помедлив, Тэхён изящно опускается рядом, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу. Всё же он цаца, пусть и человекоподобная. Юнги даже не давит ухмылку, наблюдая за обстановкой. Намджун торопливо делает четыре кофе и достаёт из бара ликёр. Хосок изучает стол, сев в кресло, а Тэхён достаёт телефон, чтобы сделать фотку. — Фанаты любят спойлеры, — Тэхён перемещает камеру так, чтобы сделать селфи и зацепить лишь кусочек комнаты. — Юнги, нам стоит подписаться друг на друга в инсте. Я пока не буду никого отмечать на фото, но это даст почву для обсуждения. На следующей неделе заскочишь к нам в офис? У Хосока есть своя студия, ты тоже мог бы сделать фото. — Это не совсем в моём стиле… — Но в стиле будущего коллаба, — перебивает Тэхён, — когда песня исполняется не одним человеком, то надо учитывать пожелания всех участников. Я хочу, чтобы ты опубликовал селфи из студии Хо у себя в инсте. Юнги думает: «Это будет сложно». И тут же с ухмылкой дополняет мысль: «И интересно». — Ладно, Тэхён, я сделаю селфи, но хочу, чтобы рэп-партии были мои по большей части, — в контракте пункт о песне они оставили свободным, потому что агентство Тэхёна берёт на себя все риски. Это значит, что и одобрение для песни надо получить лично от Ви. — На твоей вечеринке мы с Хосоком предварительно обсудили концепт, и он хорош, но я не заинтересован в большом количестве вокала со своей стороны. — Без проблем, — Тэхён лучезарно улыбается, убирая телефон в карман. — Компромиссы — это залог выгодного сотрудничества. В тебе есть деловая хватка, Юнги, так что уверен, что мы хорошо поладим. И, возможно, до мыслей о собственном лейбле Юнги поспорил бы, но сейчас он по большей части согласен. Так что он пожимает протянутую аккуратную ладошку Тэхёна без раздражения, которым мог бы искрить.