Повиноваться

От скорости разноцветные огни вывесок сливаются в яркие полосы, и Августу должно бы быть страшно, особенно учитывая, что случилось с кронпринцем Эриком. Но его намного больше пугают мысли, не желающие покидать  голову. Поэтому он все сильнее вдавливает педаль газа в пол, пытаясь хоть как-то отвлечься. В конце концов, если он разобьется, всем только станет лучше: и матери, и короне, и Вилли с его песиком. Вилли… Вильгельм. Такой красивый и неожиданно властный с ружьем, направленным прямо в лицо Августу. На секунду Август действительно верит, что его застрелят. Этот образ еще долго стоит у него перед глазами. Тогда он впервые видит в Вильгельме будущего короля, и такому королю хочется повиноваться. Хочется подползти к нему на коленях, ткнуться головой в его бедро и почувствовать жесткую ладонь в своих волосах. Хочется… много чего, и Август изо всех сил старается об этом не думать. И ему это даже почти удается до сегодняшнего вечера, когда он решает подрочить и перед внутренним взором вдруг возникает не Сара со своей великолепной грудью, или Фелис с крутой задницей, или любая другая девчонка, — он вообще-то натурал, блядь! — а Вильгельм с ружьем. Почему именно это соединение оказывается фатальным для его психики, Август не догадывается. Но кончает он так, как раньше никогда не кончал. А затем, не приходя в сознание, наскоро ополаскивается, хватает ключи от машины и едет куда глаза глядят. Хорошо, что сейчас каникулы и они не заперты в Хиллерска. Август не знает, сколько времени он за рулем. Просто в один момент он решает, что хватит. Заезжает на заправку и покупает там дешевые сигареты. Останавливается на каком-то холме, выходит из машины и закуривает. Внизу насмешливо сияет огнями город, подмигивает, будто хочет сказать: “У меня все и без тебя отлично”. И тогда Август кричит. Надрывно, страшно,  пока горло не начинает драть, а крик не превращается в хрип.  В голове пусто, во рту — горько. Обессиленный, он отправляется назад, но, уже почти доехав до дома, передумывает и сворачивает во дворец. Вильгельм открывает дверь в свою комнату, сонно щурясь, его мягкое лицо тут же принимает бесстрастное выражение, стоило ему увидеть, кто его потревожил. — Что тебе надо? Уходи… Август не в силах вымолвить ни слова: он, как в своих откровенных фантазиях, просто падает перед ним на колени и прижимается лбом к бедру. Он ждет, что Вильгельм его прогонит, что захлопнет перед ним дверь, вовсе выставит на улицу и никогда-никогда больше не разрешит приблизиться. И ему бы переживать, бояться, но, как это ни странно, вручив себя Вильгельму, полностью отдав право решать за себя, Август успокаивается. Твердые пальцы цепляют его подбородок, заставляя запрокинуть голову, и Август ловит на себе изучающий, задумчивый взгляд Вильгельма. Его лицо больше не похоже на гипсовую маску, но Август все равно не может понять, какие эмоции владеют им. Все, на что он способен, - уловить нечто, которое будто ворочается в глубине этого взгляда. Что-то темное и до боли знакомое. А потом Вильгельм зарывается в его волосы ладонью, с силой сжимает их и затаскивает Августа в свою спальню.