Утопия

Утопия. У-то-пи-я. Калеб играется с этим словом в своём сознании, проговаривает несколько раз и даже выводит пальцами по буквам это слово прямо на своём столе. В какой-то момент кажется, что он практически потерял значение этого слова, но тонкая нить осознания никуда не теряется – та лишь прячется под редкими бумагами. Утопия. То, что, вроде как, строит Империя. Вернее, пытается делать вид, что она уже утопия. Идеальная городская среда, идеальное образование и идеальная система выдачи алгоритмов, подстроенная под все случаи, способная найти подход к любому – даже самому бездарному – человеку. Впрочем, в словарях нынешней Империи слова «утопия» не существует. Возможно, это из-за существования её антонима – «антиутопии». Удобно быть главным секретарём – получаешь доступ к… интересным данным. Если утопия – это во всём идеальный мир, то антиутопия – мир, где все несчастны, а также антиутопия «характеризуется диктатурой, тиранией, социальным неравенством, насилием и потерей индивидуальной свободы» – как было написано в словаре. У-то-пи-я. Ан-ти-у-то-пи-я. Описание антиутопии больше походит на нынешнюю Империю, если быть предельно честным. В утопии все счастливы и не знают страха, в Империи же все лишь делают вид, что не боятся стирания или чего похуже. Те же, кто не боятся, либо слишком глупы, либо слишком высоко стоят в Империи, чтобы та могла от них избавиться.

***

Это должно быть здесь. С виду – полузаброшенный промышленный район. Всюду отходы разного происхождения, куски бетона зданий и редкие привалы бездомных. Ночь пытается скрыть всё это безобразие, однако даже здесь искусственный свет разливается отовсюду, отражаясь в лужах после недавнего дождя. И даже это место гудит неоновыми вывесками, редкими разговорами людей и расхаживающим всюду ветром, уносящим последние тучи с неба. Кто в такой глуши додумался ставить базы данных?! Ладно. Спокойно. Возможно, когда здесь строили прятали базы, это было хорошее место, где трудились выдающиеся люди. Всё равно цель Калеба сейчас – разведка, он может всё быстро – но тщательно! – осмотреть и уходить. Дома здесь не такие высокие. С налётом прошедших лет. Местами даже заросли непонятной зеленью – Калеб не биолог от слова совсем. Улицы грязные, с разными постерами сомнительного содержания. Подчёркивал это валяющийся рядом шприц с капельками какой-то жидкости. Нет, это уже слишком! Да, Империя не столь заботлива, но… –Ого, кого я вижу! – Калеб крупно вздрогнул, – неужто, главный секретарь? Парень обернулся. Прямо на него, из-под очков, смотрели красные глаза, словно светившиеся в темноте. Невысокий мужчина под тридцать лет, с щетиной, в белой дутой куртке, фиолетовые волосы и оранжевые очки. Знакомое лицо. Правда, на том досье были голубые волосы, вместо фиолетовых. –Наблюдатель Кавински. Приятно с вами встретиться, – сухо ответил Калеб. Он сложил руки за спиной – те мелко подрагивали. –Я давно уже не наблюдатель, чего вы так взъерошились? – секретарь еле удерживается, чтобы не закатить глаза. Бывших наблюдателей не бывает… что заставляет напрячься. Кавински же с издёвкой продолжает, – что же вы тут забыли, главный секретарь? –Во-первых, меня зовут Калеб. Во-вторых, данные про этот район были сильно устаревшими, при этом никто не хотел браться за него. Я же посчитал, что небольшая смена обстановки и работы пойдёт на пользу моей эффективности во благо Империи. Тем более, это всё ещё входит в мои обязанности. Его голос прозвучал так, как и должен был прозвучать: немного отстранённо и устало. Не слишком быстрый ответ, чтобы подумать, что он заранее придуман, и не слишком медленный, чтобы решить, что он только что выдуман. Кавински на это лишь странно улыбается и, как ни в чём не бывало, говорит: –Знаешь, как называется ощущение, когда теряешь смысл слова от его повторения? – что? – семантическое насыщение! Или же семантическое пресыщение. В общем, знаешь…

***

Дни проходят быстро. Особенно на таком однообразном алгоритме, как «главный секретарь». Только теперь это словосочетание звучит голосом одного наблюдателя, перепугавшего в ту ночь Калеба. Парень решил, что по его душу пришли, и вот-вот она унесётся в какой-то Рай или в похожее место. Или в аналог Ада. Как повезёт. В те мгновения, когда он увидел лицо наблюдателя, Калеб готов был первым его убить, лишь бы самому не подохнуть посреди помойных отходов. И без разницы, что у него есть последняя воля и умереть он может где угодно. И без разницы, что Калеб не представляет, что бы делал, убей он наблюдателя. Жизнь в те мгновения казалась ой, как сладкой и желанной, а смерть – страшной и ужасной. Но он, пока что, жив. Может, это было лишь предупреждение – довольно своеобразное. Может, это было по просьбе Войда, что-то заподозрившим… нет, Войд бы сразу убил. А может, их встреча – и вовсе неудачное совпадение. Что там делал наблюдатель? Наблюдал. А, может, что-то ещё – с учётом уклона того района в наркопроизводство и сбыт. Лучше не лезть в дела наблюдателей. Особенно если они говорят, что бывшие наблюдатели. Сейчас единственное безопасное решение – залечь на дно, играя с уже известной информацией под другими углами.

***

В утопии ведь все всем счастливы, так? Вечное счастье… звучит заманчиво, безусловно. Однако ведь и счастье для всех разное. Кто-то считает счастье второго ложным, третий считает, что счастье четвёртого вообще за рамках морали и этики. А какая мораль и этика у третьего? А с другой стороны – в чём смысл от вечного счастья? В какой-то момент человек всё равно станет к нему равнодушен. А в какой-то момент и вовсе начнёт проклинать свою идеальную утопию с вечным счастьем, мучаясь от последнего. Есть ли разница тогда между утопией и антиутопией? Бред? Да безусловно. На часах два ночи, на столе – пятая кружка крепкого кофе. Калеб ненавидел сверхурочные, однако сейчас его мозг порождал странные, местами тупые и нелогичные, но довольно интересные мысли. Интересными они могли казаться из-за огромного количества кофе. Отчасти он даже поблагодарил судьбу или не совсем судьбу за то, что подкинула ему работы. А насколько редкими бывают красные глаза? Или это линзы?

***

Калеб ещё раз пробежался взглядом по меню ресторана. Он бывал здесь не так часто, но и не так редко. Лишний раз не любил заходить, предпочитая доставку на дом – чтобы спокойно поесть вкусной и горячей еды за каким-нибудь глупым сериалом. В этом деле главное отсекать от себя наглую пропаганду Империи и произведения, имеющие хоть какую-то смысловую нагрузку, дабы ещё на уставший мозг не согласиться с один из её постулатов… Секретарь здесь не особо по своему желанию. План «залечь на дно» пошёл в совершенно другое русло. Но, может, он ещё сможет вывернуть эту встречу так, чтобы у наблюдателя не осталось никаких подозрений. Если они вообще были – Калебу начинает казаться, что встретились они действительно случайно. Просто ему ещё не повезло наткнуться на такого экземпляра наблюдателя. С другой стороны – нормальных людей в наблюдатели не берут. Калеб это знает как никто другой. –А сейчас, – заканчивает Кавински свой монолог, начавшийся ещё до их прибытия в ресторан, – я просто автомеханик. Всегда любил это дело. Наблюдателем быть, конечно, славно, но, – он делает паузу, – не ограничивать же себя только этим? Подошедший официант прерывает Кавински и даёт Калебу время на то, чтобы мысленно усмехнуться. Одно мыслительное усилие – и кто угодно придёт к мысли, что наблюдателем тот быть не перестал. Им подносят еду, однако наблюдатель не решает заткнуть ею свою рот. –С чего начинал ныне главный секретарь? Ответить хочется колкостью. Калеб привык, что все чувствуют страх, живя в Империи, он сам, ещё в детстве, испытывал это мерзкое, облепляющее со всех сторон чувство, проникающее слизью и желчью куда-то под кожу, в желудок и лёгкие, поднимая рвотный ком к горлу и вместе с тем душащие до темноты в глазах. Повзрослев, он никогда с ним толком не сталкивался, но… Наблюдатели – это просто то, с кем приходится считаться, находясь на любой должности в Империи. Мерзко. Калеб кидает недовольный взгляд на него. Сам позвал в ресторан, сам отвлекает от еды. –Обычный бюрократический алгоритм. Далее – просто качественная работа, позволившая мне занять в один момент эту должность. –А ты знаешь, почему должность главного секретаря была свободна? – Кавински чуть наклоняется вперёд, что выглядит даже забавно, с учётом разницы в их росте. Однако глаза… сверкнули, как в ту ночь. Он говорит шепотом, словно боясь кого-то спугнуть, – прошлого незадолго до тебя ликвидировали. За предательство Империи. Калеб не может не подавиться, резко уставившись прямо на наблюдателя. –Это… – прокашлявшись, произносит нынешний секретарь. Кажется, в сторону их столика начинают боязливо коситься люди, – просто ужасно. Человек, на такой высокой должности – и предать Империю. –Расслабься, – легко кидает Кавински, – никто тебя ни в чём не подозревает. «Пока что» остаётся подвешенным в воздухе.

***

Что бы там Калеб не рассуждал о единых, в сути своей, утопии и антиутопии, живёт он определённо в антиутопии. Работы особо меньше не становилось, разрушить Империю изнутри не получалось, Кавински всё так и затаскивал его в заведения разной степени приличности. Некоторые после их походов закрывались после донесения на них со стороны Калеба. Почему до него на них не донёс Кавински – загадка. Впрочем, Калеб достаточно изучил его за эти месяцы. Высока вероятность, что Кавински просто нравились эти заведения, а какой-то педант-Калеб обломал всю малину своей правильностью. А сам-то не далеко ушёл, продолжая копать под Империю. Пару раз наблюдатель даже давал ему наводки – оскорбления лучше в свою сторону Калеб не помнил. Будет он пользоваться его подсказками. Главное, что понял господин Главный Секретарь – Кавински ему не враг. Доносить на него он не собирается. Пока что. Пока ему интересно? Что же, это может быть очень полезным симбиозом. …Как выяснилось чуть позже, в том районе действительно стояли сервера… однако то, что нашёл Калеб там было либо бесполезно и общеизвестно, либо устарено. И бесполезно. Там были данные об устройстве некоторых систем в Империи… но за столетия они уже десять раз были изменены и улучшены. Тем не менее, всё ещё оставался шанс, что основа систем прошедших лет осталась неизменной. А, соответственно, и лазейки, которые Калеб может использовать во благо сестры, прикрывая её в очередной раз. С учётом поселившегося под его собственным боком наблюдателя, на себе он вряд ли сможет их использовать… Главное – не давать повода доказать Кавински, что бывших наблюдателей не бывает. А дальше Калеб разберётся.

***

От: WINS94 Тема: прогулка Доброе утро, секретарь. Ночь или вечер – когда ты там прочтёшь моё сообщение. Не хочешь сходить хоть куда-нибудь? Ты, кажется, давно никуда не выходил. Исключая походы от дома до работы. Трудоголик наш. Предлагаю как обычно встретиться. Вряд ли твой мозг сейчас легко воспримет резкую смену обстановки. Ровно в семь. И если ты свалишь своё отсутствие сегодня на тяжкую работу – встреча просто перенесётся на завтра. Понял? На часах шесть сорок. Утра. Калеб закончил завтракать и собирался выходить, как перед его глазами всплыло это сообщение. Ургх, не стоит знать этому наблюдателю, что его сообщения имеют самый высокий приоритет и читает их Калеб ВСЕГДА. В ту же секунду, как само сообщение пришло. От: OTERATAR Тема: re: прогулка Мне есть смысл уточнять, семь утра или семь вечера? Понял. Зная режим сна Кавински, парень с уверенностью мог сказать, что наблюдатель даже не ложился. Не бережёт себя. От: WINS94 Тема: re: re: прогулка Конечно вечера! Я ж ещё не спал. Калеб закатил глаза. Ч.т.д.

***

Кто же знал, что к этому будет так легко привыкнуть? Один-два раза Кавински точно вытаскивал его тушку из затхлого офиса, причём иногда буквально, таща его то просто на набережную: «здесь воздух чище», то на нелегальные гонки. Довольно опасное во всех смыслах времяпрепровождение, но стоит признать, что Калеб подумывал прикатить туда свой мотоцикл… что будет не по правилам. Но кого волнуют правила в итак нелегальной гонке? Пальцы секретаря зависли над клавиатурой. Он сейчас реально рассуждал, не стоит ли однажды присоединиться ко всему этому безобразию?.. Калеб выдыхает, откидываясь на спинку кресла. Пришлось тянутся обратно за кофе. За какие-то полтора года он успел очень сильно измениться. Не без помощи одного наблюдателя, больше не красящего свои волосы в новый цвет каждый месяц. Или того чаще… С другой стороны – Калеб больше узнал на практике про подпольную жизнь Империи и заимел привычку всегда носить с собой хотя бы пистолет. Раньше он забывал. Да раньше его и никто не мотал по Альт-сити. Раньше было довольно скучно, уныло, так ещё и одиноко. Но Кавински всё равно плохо на него влияет. В кабинет Калеба кто-то постучал пару раз, заставляя отвлечься от мыслей про наблюдателя. Глаза, кстати, у него от природы красные, а это очень, очень редкое явление. Не дожидаясь ответа секретаря, кто-то просто вваливается в кабинет. А. Это было ожидаемо. –Знаешь, Винс, ты плохо на меня влияешь, – Калеб выпрямляется, привычно складывая руки в замок. –Вот почему из нас двоих как старый дед бухтишь именно ты? – Кавински садиться напротив секретаря. Раньше Калеб лишь изредка вспоминал про существование второго кресла в своём кабинете. Остаётся загадка, почему Войд до сих пор не знает про частые захаживания наблюдателя к главному секретарю. –У меня мозгов больше. –Во-первых, это никак не влияет на психологический возраст человека, во-вторых, я бы поспорил. У нас намечается ещё одна гонка… –Нет, у меня много работы. В том числе, – Калеб метнул укоризненный взгляд в сторону Винса, – из-за вас. Вы хотя бы скрываетесь лучше. Ты же бывший наблюдатель, вы знаете, как скрываться у всех на виду. Бывший наблюдатель недолго смеётся. Его смех всегда разный, но всегда заразительный. Калеб не может не усмехнуться пару раз. –Тогда, ресторан или кино? Секретарь прикидывает объём работы. Выкроить пару часиков он действительно может. –Можно, но тебе это зачем? –Не поверишь – за тебя беспокоюсь. Прозябаешь в своём офисе – так и откинешься, а никто и не заметит. Калеб удивлённо вскидывает брови. И это его мистер «Люди – просто шестерёнки»? На ум приходит лишь одно объяснение – Калеб всё ещё интересная шестерёнка. Особенная для этого наблюдателя шестерёнка. –Раз так, – говорит секретарь, – то пойдём. Выходи давай, через пять минут буду внизу.

***

Калеб не тупой. И мозгов у него больше, чем у Кавински – просто из-за разницы в размерах тела, а, следовательно, и в объёме мозга. Калеб с детства понял, что Империя – никакая не утопия, хоть он тогда ещё не знал этого слова. Калеб добрался с низов до поста главного секретаря – не без помощи Войда, изучая каждый уровень власти и обзаводясь связями со всеми возможными людьми. Калеб исправно выполняет свой алгоритм, находя время и на безумные потасовки наблюдателя и на своё расследование. Калеб просто не хотел признавать очевидные факты. Голограмма высвечивала какой-то сериал. Его тоже посоветовал Кавински. Секретарь ужинал дома, что довольно редкое явление в последние два года. Раскинувшись на диване, он неспешно ел. Рис, какие-то овощи и великолепно приготовленная рыба. Не ресторанная еда, но тоже вкусно. Кавински-Кавински-Кавински. Винс-Винс-Винс. Винс девяносто четыре. Не может же получиться как в той шутке? «–Ты что, флиртовал со мной?» «–Да, последние два года, спасибо, что заметил» Ну, бред же. Ах да, Кавински – та ещё квинтэссенция бреда. С другой стороны, Калеб чуть не прикончил Винса – пускай тот этого и не знает, – а сейчас ходит с ним под ручку, соглашаясь на самые опасные авантюры. Местами, чёрт бы его побрал, даже прикрывает Винса, хотя тот и сам отлично с этим справляется. Они стоят друг друга. Всё всё ещё возможно.

***

Катакомбы. Много света, людей, зелени. Телепортер в штаб Сияния. Калеб только вернулся под купол Империи, как на него свалилась куча сообщений. Гадалкой быть не надо – Винс. От: WINS94 Тема: ааа Подходи к выходу. У меня есть для тебя одна темка! От: WINS94 Тема: ты где А ты где? В офисе тебя нет, в квартире темно. Твой любимый ресторан уже закрыт. От: WINS94 Тема: ой Ааа, извини, понял. Сейчас приду. –А вот и мой потеряшка! – Винс наваливается на него со спины-сбоку, – а я уж думал, что тебя уже повязали. –Не дождёшься, – фыркает Калеб, стряхивая с себя наблюдателя, – Винс, вот и надо было тебе спамить мне в личку? –Даа, смысла в этом мало, учитывая твой приоритет моих сообщений… –Как ты!- –Случайно вышло! Ты просто недавно оставил свой телефон при мне, а я решил проверить приоритет моих сообщений. Приятно удивлён. –Это не называется «случайно вышло». –Удачное стечение обстоятельств? –… думаю, да, – запоздало отвечает секретарь, – сообщение от Войда, – цедит сквозь зубы парень. –… и что ему надо? –Узнать, где я был. Винс напрягается. С этим отродьем шутки плохи – прикончит, не смотря ни на что. Его немного успокаивает расслабленность Калеба – тот словно в очередной раз сталкивается с чем-то опасным, но до ужаса предсказуемым. –Не беспокойся, я разберусь. –Провожу тебя, – хлопает по плечу Винс, – моральная поддержка тебе сейчас нужна. Калеб его молча благодарит. Компания Винса ему приятна.

***

Утопия. Антиутопия. У-то-пи-я. Ан-ти-у-то-пи-я. Калеб играется с этими словами, прокатывает их несколько раз на языке и пытается найти в новой Империи их отголоски. И находит. Находит много, неприкрытых, ужасных и прекрасных. Люди их видят, люди не боятся про них говорить. Утопия? В какой-то момент кажется, что он практически потерял значение этого слова, однако Винс стоит перед ним, готовый в любую секунду выдать определение «семантического насыщения» или чего-то ещё. Забавно, что чем больше Калеб проводил времени с Винсом, тем меньше задумывался о значении этого слова. Утопия. Секретарь всё же потерял значение этого слова – где-то между губ и рук бывшего наблюдателя, дарившие неизвестное в бывшей Империи тепло. Они снова целуются, восполняя потерю длиною в два с лишним года. Винс отвлекает его от работы – Калеб притягивает его ближе. Пусть ещё поотвлекает. Своими красными глазами, губами, страстью, разговорами обо всём и ни о чем одновременно. На краю сознания возникает мысль, что утопия – это то, что между ними.