(Не) ради тебя

      У меня затекла спина. Кто бы мог подумать, что плечо этого "Героя Советского союза" настолько жёсткое. Просить отпустить было бесполезно. Арс уперся как баран и ни при каких уговорах отпускать не хотел. - Арсений. - в очередной раз возмутилась я, но уже настолько обессиленно, что это было больше похоже на вой. - Что? - Куда ты меня несешь? - Погулять. - в его голосе послышалась насмешка. - А когда ты меня отпустишь? - Через две минуты.       Я тихо цокнула.       "Ага, такой пунктуальный, да?"       У меня внутри всё кипело, но сил устраивать новый скандал уже не осталось. Спина болела, волосы, наверное, растрепались так, будто я только что вылезла из центрифуги, а он всё несёт и несёт. - Арс, я серьёзно. Я не мешок картошки. - буркнула я возмущено - Ошибаешься. Ты именно мешок… - он тихо рассмеялся.       Я фыркнула и закатила глаза.       "Ага, смешно ему. Вот попадём мы на публику, посмотрим, как он будет выкручиваться, если я вдруг решу отыграть не «жену образцовую», а… скажем, жену с припадками."       Мы свернули куда-то в сторону парка. Ночной воздух показался особенно холодным. - Две минуты давно прошли, между прочим. - напомнила я. - Ну и что? - он пожал плечом, отчего я чуть не съехала вниз. - Арсений! - возмущённо пискнула я, цепляясь за него крепче, чем собиралась. - О, значит, можешь и громко, когда захочешь. - отозвался он с тем самым довольным смешком, который действовал на нервы.       Я зашипела сквозь зубы и поклялась себе, что как только он поставит меня на землю - я ему устрою. Пусть потом смеётся.       Спустя какое-то время актер все-таки соизволил поставить меня на твердую землю. Первоначально я думала, что он просто уронит меня, мол, хотела, значит иди. Но на самом деле мои ноги коснулись земли довольно нежно, и из моего рта даже не вырвалось болезненного "Ай".       Где-то сбоку послышался хруст костей. - Дед ты ста.... - я не успела договорить, встретившись глазами и подозрительно знакомым взглядом, прикрытым длинными ресницами.       Парень стоял, облокотившись на машину со стороны водительской двери. Тот самый автомобиль, который недавно забирал Миронова старшего с Матвеем из университета. А высокий парень в черной куртке - Саша. Мой бывший.       Мои глаза расширились буквально на секунду, а потом сузились от непонимания и злости.       "Какого черта он преследует меня?"       Саша смерил меня холодным взглядом, на секунду перевёл его на Арсения, а после вновь не меня.       "И кто это с тобой?" - так и спрашивали его глаза.       Я уже хотела что-то сказать, возмутиться, наехать, ну или хотя бы послать, но не успела. Саша развернулся, открыл машину, сел и завел двигатель. Сквозь лобовое стекло увидела, как его кисти сжались вокруг кожаного руля. Спустя пару мгновений автомобиль уже скрылся за углом, оставив после себя неприятный запах недавно залитого бензина.       "Черт-черт-черт" - выругалась я про себя, сжав руки до красных отпечатков ногтей на ладонях. - Что с тобой? - спросил Арсений больше из вежливости, чем из переживания. - Да так, ничего.       Я попыталась унять дрожь в руках. Дыхание сбилось, будто я только что пробежала марафон, а не просто встретила ненавистного человека. - Ничего? - он задумчиво хмыкнул. - Тебя чуть ветром не сдуло с этим "ничего". - Просто показалось.       "Как же жалко это прозвучало"       Арсений склонил голову в бок, как кот, только что заметивший странное шевеление за занавеской. - Ну ладно... - протянул он, даже не делая вид будто поверил хоть на секунду. - Раз говоришь "ничего", то "ничего".       Внутри всё сжималось. Я так и не сказала ему, что это был Саша. И не скажу. Зачем? Чтобы потом каждый раз ловить на себе Арсенины шуточки про бывшего? Или что ещё хуже? Нет уж.       Я шагнула вперёд, будто показывая, что разговор закончен. Но ощущение чужого взгляда не отпускало, будто Саша всё ещё стоял и смотрел мне в спину.       "Да что тебе от меня нужно?" - хотелось крикнуть в пустоту.       Вместо этого я ускорила шаг, стараясь держаться рядом с Арсением - который уже успел меня обогнать - будто его громкий смех и показное равнодушие могли заглушить эхо той встречи.       Мы шли молча, и каждый мой шаг отдавался гулом где-то внутри. Арсений вроде бы не торопил, но и останавливаться не давал. Его уверенная походка бесила, а я старалась не думать о том, что за углом несколько минут назад исчез автомобиль Саши.       На углу парка стояла пожилая женщина в тёмном пальто, с цветами в руках. Небольшая корзинка, в которой сиротливо торчали гвоздики и пионы, выглядела так, будто эти цветы пережили вместе с хозяйкой не один сезон. - Молодой человек! - окликнула она Арсения так уверенно, будто знала его лет десять. - А ну-ка порадуй свою девушку! Стыд-то какой! Идёте как чужие, и в руках у неё пусто!       Я едва не поперхнулась воздухом, а Арс замедлил шаг, явно рассчитывая пройти мимо. - У меня девушка сама может себя порадовать. - проворчал он, но прозвучало это жалко, и даже он сам это понял. - Эх ты! - фыркнула бабушка и, прищурившись, покачала головой. - Мужчина должен женщину украшать, а не ходить рядом как неприкаянный.       Я, конечно, тут же уставилась в землю, но улыбка всё равно предательски заиграла на лице.       Арсений выдохнул, полез в карман и с таким видом, будто подписывает смертный приговор, достал деньги. - Давайте ваши… цветочки. - пробормотал он.       Женщина с довольной улыбкой вручила мне пять розовых пионов, перевязанные тонкой ленточкой. Я взяла их осторожно, словно они могли рассыпаться прямо в руках. - Вот так. - сказала она удовлетворённо. - Теперь похоже, что вы пара, а не соседи по лестничной клетке.       Я прыснула смехом и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы Арс не видел. Но он всё равно заметил и глянул так, будто готов был придушить и меня, и бабушку, и эти несчастные пионы. - Ну что, счастлива? - буркнул он, когда мы отошли. - Более чем. - хмыкнула я и подняла цветы к лицу, скрывая улыбку. - Ты абсолютно бессовестна. - Я? - с наигранным возмущением воскликнула, чуть ли не на всю улицу. - А не тебе ли, милый мой, нужна вся эта заварушка? - Мне - нет. А вот Стасу очень даже. Не забывай кто ты. - Кто я? - уже не наигранно. - Хочешь сказать, что я никто? Что мне нужно знать своё место? - Просто не забывай про это. Ведь твоя жизнь не стоит ничего по сравнению с моей.       "Что?" - У тебя всё с башкой в порядке?       Он усмехнулся. - А что не так? - Ведешь себя как ребенок, так еще и указываешь где моё "место"? Так не пойдет.       Попов стоял напротив, насмешливо смеривая меня взглядом, мол, и что ты можешь сделать?       Ярость накрыла меня с головой.       "Мало того, что я переехала в незнакомый город, мучаюсь с младшей сестренкой, а бывший до сих пор шароебится где-то рядом, так этот надменный актеришка еще что-то мне предъявляет."       Рука взлетела раньше, чем я успела подумать о последствиях, и приземлилась на щеке парня звонким ударом. - Не смей со мной так разговаривать. - процедила сквозь зубы, впихнула растерянному Арсению в руки букет, развернулась и ушла, торопясь скрыться за поворотом.       "Что бы я позволила кому-то так обращаться с собой? Да не в жизнь! Возомнил себя важным петухом, а я ему поклоняться должна? Да пошёл он лесом!"       Я шла быстро, почти переходя на бег, хотя ноги подкашивались. Сердце билось так громко, будто весь квартал слышал.       В груди жгло, как после долгого плача. Саша. Имя вертелось в голове. Его взгляд, машина, всё это было слишком внезапно.       "Зачем он появился? Чтобы проверить, изменилась ли я? Или те его слова на крыше были правдой?" - от воспоминаний в груди неприятно сдавило. А вот всём виновата я...       Я моргнула, и глаза защипало. Чёрт, только не сейчас.       За спиной кто-то крикнул: - Ну и иди тогда!       Голос Арсения. Резкий, злой. Не пошёл следом - и слава богу.       Я свернула в переулок, вдохнула холодный воздух и вдруг остановилась. Тишина. Только шум машин вдали и липкая мысль: "А если Саша ещё где-то рядом?"       Мысль вцепилась, как клещ, не давая выдохнуть. Я даже оглянулась, хотя прекрасно знала, что ничего подозрительного не увижу. И всё же сердце подпрыгнуло, когда зашуршал пакет в лапах какого-то кота.       Внутри всё перемешалось: злость на Арса, страх перед прошлым, непрошеная ностальгия. Я помнила, каким был Саша раньше - дерзким, но тёплым, умеющим разрядить самую напряжённую ситуацию одной фразой. И вот теперь он стоял возле своей машины и смотрел на меня так, будто мы виделись вчера, а не спустя целую вечность.       "Зачем ты вернулся?" - хотелось спросить вслух. - "Чтобы напомнить, что я всегда буду слабеть рядом с тобой?"       И как по заказу из-за угла выглянули фары. Машина плавно подкатила к тротуару, окна блеснули. - Садись. - знакомый голос, раздражающе спокойный. Арсений. Чёрт бы его побрал, он что, преследует меня? - Отвали. - я даже не повернулась, сделав вид, что иду дальше. - Я сказал - садись. - Сколько можно повторять? Я не сяду в твою машину.       Но он и не думал уезжать. Машина медленно каталась рядом, будто дразнила. - Ты промокнешь. - сказал он вдруг.       Я хотела отрезать и пошутить про его шизофрению, но на лоб упала первая капля. Потом вторая. Дождь хлынул такой силы, что за секунды волосы прилипли к лицу.       Я постепенно ускорялась, переходя на бег, чтобы побыстрее скрыться и от дождя и от Арсения.       Автомобиль тоже ускорился.       Актёр снова приоткрыл окно. - Садись уже, упрямица. - крикнул он, чуть обгоняя. - Да чего тебе от меня надо?! - я резко остановилась. - Ты же моя жена. - Арс улыбнулся и потянулся к ручке пассажирской двери, открывая.       Я сжала зубы, но шагнула к машине.       "Чёрт с тобой, Попов."       Хлопнула дверца, и только тогда я заметила, что руки дрожат.       Машина тронулась. Первые минут десять мы ехали молча. Актер одной рукой держался за руль, другую облокотил на подлокотник. Я же старалась не смотреть на него, боясь, что вновь погружусь в воспоминания, и слезы сдержать не получится. Ночная Москва мелькала за окном, яркие фонари сменялись идущими с зонтами прохожими.       Первым тишину прервал Арсений: - Что с тобой?       Ответа не последовало.       "Если бы я сама знала..." - подумала, вспоминая один из вечеров в Казани, когда нашла тело матери в ванной.

Около полугода назад

- Мам, я дома! - громко воскликнула я, захлопнув за собой входную дверь. Алина осталась на ночевке у подруги, а я только вернулась после свидания с Сашей. Настроение было прекрасное, а букет белых роз только добавлял радости в этот очередной серый день.       Поставила рюкзак на пол, а сама направилась на кухню за вазой. Старый засохший букет полетел в мусорку, а новый расположился в вазе как в родном доме. - Мам! Ты не знаешь, где секатор? - крикнула я, понимая, что стебли все-таки немного длинноваты.       "Да где же ты? В магазин что-ли вышла?" - от этой мысли грустно усмехнулась. С момента смерти отца она ни разу не покидала квартиру. Часто закрывалась в своей комнате, садилась на кровать и просто смотрела на кресло напротив, где так любил читать какой-нибудь детектив папа.       Мой папа - Сергей Геннадьевич - отличался невозможной любовью к загадкам и мистике, поэтому когда он освоил интернет, то в первую очередь подписался на Диму Масленникова, что лично для меня было ужасно комично. Часто на завтраках он посвящал меня и Алинку в подробности очередного Перевала Дятлова и с таким увлечением рассказывал, что не слушать его было не реально.       С момента его смерти прошло уже несколько месяцев. Наша семья до сих пор не могла пережить эту утрату. Мы с Алиной хотя бы пытались жить дальше, а вот мама совершенно потеряла смысл. - Мам! - крикнула я громче, параллельно доставая цветы из вазы и направляясь на поиски секатора. Внутри крутилось странное чувство.       Я заглянула к родительскую спальню - пусто, в моей и сестринской - тоже, даже в кладовой, куда она пару раз заходила - ее тоже не оказалось.       Я остановилась напротив двери в ванную и крепче сжала острые стебли, царапавшие мои ладони. Дверь оказалась слегка приоткрыта, но недостаточно, чтобы увидеть хоть что-то. Это "что-то" еще сильнее сдавило грудь.       "Может не стоит?" - прошептал внутренний голос, который в последнее время поменял свой тон от отцовского на детский. Будто маленькая девочка, накрывающая себя одеялом, чтобы спрятаться от монстра в шкафу.       Я тяжело сглотнула.       "Надо проверить."       Мысленно я уже представляла, как открою дверь, увижу пустую ванную, а после послышится щелчок входного замка, означающего, что мама вернулась. Сделала осторожный шаг к ванной комнате, коснулась металлической ручки и замерла. Из узкой щели под дверью потекла вода.       "Черт"       Я моментально сорвалась с места и распахнула дверь. Вода переваливала через борт ванны, уже успев оставить на полу большую лужицу. - Мам?       В подтверждение моих слов на поверхность грозной воды появился пузырек воздуха. - Мама! - я подбежала к краю, едва не упав на скользком полу. От увиденного сердце на мгновенье остановилось.       Моя мама. Она лежала в ванной, глаза закрыты, а рот наоборот распахнут, будто хватая кислород. - Мама! Господи!       Я отбросила цветы в сторону и опустила руки в воду, пытаясь достать тело. - Нет! Мама! Прошу!       Я полностью вытащила исхудавшее за долгое время недоедания тело матери. Мокрые русые волосы, поседевшие вдоль лба, сосульками прилипли к щекам - Мама! Мамочка! Нет, мам! Ты не можешь бросить нас!       Я трясла бездыханное тело, гладила холодные щеки и плакала. Капли скатывались на подбородок и падали на пол. Вода продолжала лить, намочив моё пальто, которое я так и не сняла. - Мамочка. Моя мамочка.       Задыхалась. Кислорода критически не хватало. Перед глазами туман. Я опустила тело на пол и попыталась сделать искусственное дыхание, которому меня когда-то давно научил отец.       Шел второй круг. Третий. Я уже десятый раз прикладывала губы к губам матери, но она не дышала. Пульс не возвращался. Я ждала. Ждала, когда случится та самая кульминация, как в фильмах, когда она резко откроет глаза, а я прижму ее к себе, стискивая в крепких объятьях. Но мы не в фильме.       Тяжелые капли падали на кафель, несколько из них на лицо родительницы. - Мама! Мам!       Потеряв все силы, я наклонилась ниже, прижимая бездыханное тело к груди. Паника не уходила, лишь сильнее утягивая меня в свое царство.       Я уже плохо слышала. Белый шум стал главным звуком, заслонившим всё вокруг. Где-то через него я услышала звук открывающейся двери. А затем знакомый голос соседки тети Лиды. Она, видно, пришла наведать маму. А после...я не помню. Лишь обрывки. Куски звонков, разговоров. Помню, как у меня отнимали ее. Сирену скорой помощи. То, как сидела в больнице, а тетя Лида пыталась уговорить меня ехать домой. Алина тогда не знала.

Настоящее время

- Лер? - М? - я оторвалась от размышлений и вытерла рукавом свитера одинокую слезу. - Куда тебя везти?       Арсений выглядел обеспокоенным. Он окинул меня взглядом, а после кивнул, нажимая на газ. - Домой. - вздохнула я. - И где твой дом? - В Казани. - В Казани... - протянул он и отчего-то задумался.       Я уставилась в окно. Капли дождя бежали по стеклу длинными дорожками, пересекались, сталкивались, сливались в одну как воспоминания, которые тоже не различишь: где конец, где начало.       Там, в Казани, всё и закончилось. Точка, от которой я больше не смогла вернуться к нормальной жизни. После мамы ничего не стало настоящим. Даже я сама будто муляж, собранный из осколков, лишь бы не развалиться при посторонних.       Иногда мне казалось, что в тот день я утонула вместе с ней просто не физически. Моя жизнь продолжилась, но как будто в другой плоскости, где воздух тяжелее, звуки глуше, а всё, что должно было радовать, вызывает только тупую боль.       Я чувствовала, как по щекам снова текут слёзы, и старалась не шевелиться, пусть Арс не видит. Пусть думает, что я просто устала. - В Казани… - повторил он снова, почти шёпотом, будто это слово имело какой-то личный вес и для него. - У тебя там остались родные?       Я слабо усмехнулась, не отрывая взгляда от мокрого окна. - Остались могилы.       Он не ответил, и я не ожидала. Молчание повисло между нами, густое, неловкое, но на удивление живое. Арс больше не пытался задавать вопросы. Только музыка тихо шептала из динамиков какой-то едва слышный старый рок.       Я прикрыла глаза. На секунду представилось, что рядом не он, а Саша. Его рука на руле, тот самый запах сигареты и мяты, и как он говорит: "Ты всегда всё держишь в себе, Лера. Когда-нибудь тебя это сломает."       "Слишком поздно, Саш," - мысленно ответила я. - "Уже сломало."       И ты сам добил.       Машина плавно свернула во двор, фары скользнули по облезлым фасадам, и я почувствовала, как внутри всё снова сжимается. - Приехали. - сказал комик спокойно.       Я кивнула, не двигаясь. Просто не могла. Будто дверь была границей, за которой снова начнётся реальность, где нужно жить, работать...       А сейчас… пусть хоть немного побудет тишина.       Арс выдохнул, постучал пальцами по рулю, будто что-то взвешивал, а потом всё-таки заговорил: - Лера, слушай внимательно. В воскресенье пресс-анонс нового шоу. Большое мероприятие, типа презентации фильма. Ты, как моя жена, должна быть рядом.       Я медленно повернулась к нему. - Я помню. - ответила тихо. - Но ты раньше не говорил, что это именно шоу. - Оно не для "своих", а с прессой, блогерами и фанатами. Там будет целый цирк. - Прям так? - Прям так. - Ты должна держаться спокойно. - продолжил он. - Без нервов. И всегда рядом со мной. На вопросы отвечаешь коротко. Если журналисты начнут лезть, то я буду говорить за тебя.       Я прищурилась. - А если спросят, почему я живу с таким несносным клоуном? - Отвечай, что полюбила. - усмехнулся он. - Только без сарказма.       Он снова уставился прямо перед собой, но говорил уже мягче. - Нам важно, чтобы всё выглядело естественно. Как будто ты и правда рядом не из-за денег.       Я тихо усмехнулась: - Ну, с этим у тебя проблем не будет. Ты врать умеешь убедительно. - Это не про ложь. - сказал он. - Это про то, чтобы не дать никому шанса копаться в нашем дер...белье. Ни в твоём, ни в моём.       Некоторое время в машине стояла тишина. Только дождь бил по крыше, и где-то во дворе хлопнула дверь. - Поняла? - спросил он наконец. - Поняла. - кивнула я, открывая дверцу. - Только одно уточнение: если меня спросят, счастлива ли я... Что отвечать?       Он чуть усмехнулся, почти беззвучно. - Улыбнись. Это будет самый правдоподобный ответ.       Я вышла из машины, чувствуя, как под ногами хлюпает мокрый асфальт. Он не поехал сразу. Просто сидел за рулём, глядя, как я поднимаюсь по лестнице.       И только когда я закрыла за собой подъездную дверь, мотор снова ожил.

***

- Лера! - с этим криком сестра вбежала ко мне в комнату. - Что?       Я нехотя оторвалась от ноутбука, где пару минут назад начала смотреть новый сериал. - У нас! У нас в квартире! - Кто? Паук? Змея? Иноплане... - Шастун!       Я несколько раз моргнула, а после поправила очки, скатившиеся на кончик носа. - Что? - Я его в прихожей оставила... - Надеюсь, не на коврике? - Лера! - она громко шикнула. - Молчу-молчу. - Он к тебе пришел.       Я вздохнула, закатив глаза. С одной стороны, всё довольно логично, а с другой, какого черта?!       Поднявшись с кровати, направилась в сторону коридора, где, по словам сестры, находился двухметровый комик.       Посреди прихожей стоял Антон, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, параллельно изучая картины Алины на стене. - Привет. - кивнул он, как только заметил меня. - Привет. - Твоя сестра странная. - он усмехнулся. - Увидела меня и чуть в обморок не упала. - Всякий бы упал. Чай, кофе? - Нет, не надо, я тороплюсь. - он стянул с плеч рюкзак и открыл его. - Это тебе.       После этой фразы мне была протянула черная коробка, перевязанная бардовой лентой. Я скептически смерила его взглядом. - А что это? - Сегодня воскресенье. - Точно. Спасибо. - Всегда пожалуйста. - он улыбнулся, затем глянул за мою спину, приподнял кепку и развернулся к выходу. - Я пойду. Пока. - До встречи.       Дверь захлопнулась. Я обернулась и увидела Алину, с которой, видимо, и попрощался парень. - Что это, черт побери, было?! - Антон Шастун. - спокойно ответила я, шагая обратно в свою комнату. - Это я знаю. Но как? - девушка прошла следом. - Я ведь теперь "жена". - Чья? Его? - Нет. - я тихо засмеялась, наблюдая за непониманием сестры. - Арсения. - Что?! Попова?! - Да.       "А ведь я практически выполнила обещание никому не рассказывать."

***

- Ахуеть. - вздохнула Алина, молча выслушав весь мой рассказ. - Моя сестра встречается с Арсением Поповым. - Я с ним не встречаюсь. - Ага, конечно. Еще скажи, что он на руках тебя никогда не носил. - Носил. - Вот име...Что?!       Я вновь засмеялась. Перевела взгляд на принесенную коробку. Алина тоже глянула на неё. - Ну давай уже, открывай. - нетерпеливо поторопила она, будто это подарок на Новый год, а не очередной элемент моего контракта.       Я осторожно поддела край ленты. Бархат под пальцами был прохладный, чуть шероховатый. Развязала узел, приподняла крышку… и замерла.       Внутри лежало платье.       Не просто красивое, а будто сошедшее с афиши старого фильма, где каждая деталь продумана до последнего шва. Ткань тонкая, струящаяся, глубокого красного цвета, не яркого, а именно винного, насыщенного. При свете лампы оно будто мерцало, словно в нем было спрятано немного заката. Вырез аккуратный, едва заметный, открывал ключицы, а тонкие бретели перекрещивались на спине, оставляя плечи почти обнаженными. Талия подчеркнута, будто платье знало, где именно оно должно обнимать. Ниже мягкий, длинный подол, ложившийся волной, в которой можно было утонуть взглядом.       Я провела пальцами по ткани. Шелк. - Господи… - выдохнула Алина, подбираясь ближе. - Это что, для... - Для мероприятия. - перебила я, хотя сама едва дышала. - Да это не платье, а жесть какая-то. - восхищённо прошептала она. - Смотри, оно же буквально о тебе орёт.       Я взяла платье на руки, почувствовала, как оно тяжелеет от моих мыслей. В голове мелькнули слова Арса: "Улыбнись. Это будет самый правдоподобный ответ."       Улыбнись.       Ага. В этом платье я, наверное, и на собственных похоронах смогла бы улыбнуться, просто потому, что выбора нет. - Оно тебе пойдёт. - сказала Алина, глядя искренне. - И может, даже слишком.       Я обернулась к зеркалу, приложила платье к себе. - Знаешь, - сказала я тихо. - иногда мне кажется, что вся эта история с браком закончится хуже, чем началась.       Алина нахмурилась. - Почему?       Я посмотрела на бардовый блеск в зеркале. - Потому что чем дольше ты носишь чужую роль, тем сложнее потом вспомнить, кто ты на самом деле.